Пари (СИ)

Я закрываю письмо, подтягиваю колени почти к самому подбородку и утыкаюсь в них лбом. Хорошо, что я просто помощница помощника и от меня требуется просто посидеть где-то на галёрке. Но будильник, заведенный на семь, все-таки переставляю на шесть, на всякий случай переставляю на пять сорок пять — надо явиться «при параде» на случай, если новый владелец еще не предкладбищенского возраста и старых гендерных взглядов.
  
Глава двадцать четвертая: Вика
 
Я залетаю в офис «Гринтек» ровно в восемь двадцать три, пытаюсь юркнуть через турникет на посту охраны, но большой дядька с лицом а ля «капитан из книг Жюля Верна» становится у меня на пути и жестом тычет на считыватель, к которому остальные сотрудники методично прикладывают пропуска.
— Я правда здесь работаю, — пытаюсь мило улыбаться. — Но мой пропуск… Он, кажется, поломался и я подала заявку на новый, но его пока не успели сделать.
— Попуск, — механическим голосом требует охранник.
— Меня зовут Виктория Николаевна Яновская, вы можете проверить меня по базе сотрудников. — «Спокойно, Вика, он просто выполняющий свою работу болванчик». — Вы слышали? Я-но-вская.
— Пропуск.
— Нет у меня пропуска! — Я бросаю взгляд на огромные, висящие над проходной часы, на табло которых уже «8:24». Потом перевожу взгляд на бейджик с именем на кармашке его пиджака: — Послушайте вы, Кузнецов Е.И. Через шесть минут у меня собрание директоров, и если я на него опоздаю — это будет целиком и полностью ваша вина. Да я костьми лягу, но сделаю так, чтобы правление узнало о том, что сотрудники не могут попасть на рабочее место из-за…
— Пропусти ее, Егор Игоревич, — раздается позади мужской голос. — Ее пропуск у секретаря.
Павлов. Кто бы мог подумать, что после нашей предыдущей встречи (когда я заявилась в «Гринтек» и требовала объяснить, что происходит и почему мои кровные акции в беде), я буду по-настоящему искренне рада его видеть.
— Под вашу ответственность, Александр Федорович, — басит охранник, пропуская нас обоих через турникет.
Мы идем по коридору, сворачиваем к эскалатору. Когда оба становимся на медленно ползущую вверх лестницу, я громким шепотом спрашиваю, что происходит.
— Новая метла, — как-то без огонька говорит Павлов.
— Эту прекрасную новость мне уже сообщил Марат. Это собрание — оно зачем?
— Вика, блин, ты на какой планете живешь?
— Ты можешь просто ответить без нравоучений?
— Будут чистить кадры, — передергивает плечами Павлов. — Я уже написал заявление «по собственному».
Марат, как только прибрал к своим рукам «Гринтек», сразу поставил Павлова генеральным директором и даже не скрывал, как рад тому, что все топ-менеджеры одновременно уволились, выразив таким образом «бунт против нового владельца». Наверное, Павлов тоже собирается «бунтовать».
Мы поднимаемся в большой холл, где все носятся так, словно ждут в гости главу государства — не меньше. Я рассеянно верчу головой и шепотом спрашиваю Павлова, куда идти. Он молча кивает, чтобы следовала за ним. Божечки, как тут вообще можно ориентироваться без компаса и карты? Почему до сих пор никто не додумался повесить указатели разметку?!
— Надеюсь, ты подготовилась, — говорит Павлов, на мгновение задерживаясь около богатых двухстворчатых дверей. Похоже. Мы прибыли на место назначения?
— Я? К чему?
— Вик? — Он вскидывает брови и его лоб становится похож на гармошку заношенного сапога.
— Я просто помощница помощника, ты чего. — Пытаюсь бравировать, но волна ужаса уже булькает где-то в области горла.
Обычно, я делаю лазерную эпиляцию только в области подмышек и глубокое бикини, потому что во матушка-природа наделила меня почти полным отсутствием волосяного покрова на теле. В это я свято верила ровно до этой минуты, потому что прямо сейчас чувствую, как «несуществующие» волосы на моем теле становятся дыбом. Буквально везде.
Павлов хватает меня за локоть и утаскивает мое почти не сопротивляющееся тело подальше от двери. Озирается по сторонам, как шпион и, опустив голос до шепота, говорит:
 
— Вика, Федорова уволилась еще полгода назад.
— Кто такая Федорова?
— Твоя начальница!
— Саш, что ты мне втираешь, ты не хуже меня знаешь, что я числюсь в штате просто для «галочки». — Но его паника уже передалась мне и вот уже вслед за волосами на руках, начинает брыкаться моя и без того расшатанная последними событиями психика. — Я на этой должности ни дня не проработала!
— Но по бумажкам ты являешься «И.О.»
— Почему я узнаю об этом только сейчас?!
— Может, потому что в офис нужно приезжать не только когда жареный петух в жопу клюнул, а хотя бы раз в неделю?! Вик, у тебя десять процентов акций! Да ты ночевать должна в офисе!
Я с силой выдергиваю локоть из хватки его потных пальцев и отодвигаюсь, потому что спешащие в зал для совещаний сотрудники все равно находят секунду задержаться и поглазеть на наше подозрительное уединение. На фоне развода с Маратом мне не хватает только сплетни о том, что это случилось из-за тайного романа го жены и лучшего друга. Жизнь научила, что какой бы нелепой не была ложь, всегда найдутся желающие почесать об нее языки.
— Ладно, хорошо. — Бросаю взгляд на часы. — У нас еще есть две минуты. Давай, рассказывай.
— Что? — выпучивает глаза Павлов.
— Ну-у-у… все, что я должна сказать нашим новым метлам.
Глаза Павлова сначала лезут из орбит, из-за чего его и без того напоминающая обмылок рожа становится похожа на рыбку из старого мультика, а потом он просто нервно хихикает.
— Вик, — похлопывает меня по плечу, и я буквально чувствую, как пот с его мокрой ладони прилипает к дорогому кремовому шелку моей блузки, — мой тебе дружеский совет.
Вынимает из портфеля заявление и размахивает бумажкой у меня перед носом, выразительно дергая бровями. Это намек, что я должна написать заявление и свалить? Боже, да я бы с радостью, но ровно вчера подписала наш с Лексом договор, по которому у меня есть три месяца, чтобы удержать «Гринтек» на плаву, а сделать это, не будучи даже сотрудником, будет проблематично. Очень мягко говоря.
— Приберегу это средство на потом, — натянуто улыбаюсь и, вздернув подбородок, захожу в зал, обскакав парочку медленных бабулек со странными прическами. Интересно, где они работают? В филиале местной библиотеки где-то на цокольном этаже?
Но так как здравый смысл не покинул мою светлую голову, быстро оцениваю обстановку и занимаю место подальше от проектора. Но уже через минуту понимаю, что гениальная мысль спрятаться и переждать бурю на галёрке пришла не только мне. Люди пошустрее разбирают стоящие рядом стулья и садятся сзади, как будто я не маленькая пятидесяти килограммовая девушка, а Геракл, и за моей широкой спиной может спрятаться весь наш дружный коллектив.
И что в итоге? Директора — в основном пожилые дядьки пятидесяти с гаком лет — с лицами потенциальных инфарктников сидят за главным столом, в метре от них, как прыщ на носу, сижу я, а вся остальная толпа чуть ли не жмется к стенам, изображая массовую невидимость. Отлично придумали, молодцы, только кто сказал, что я собираюсь это терпеть?
Встаю, разворачиваюсь грудью к этим соплякам, открываю рот, чтобы плюнуть в них парочкой едких замечаний на тему профнепригодности и трусости, но… из моего рта вырывается только немощный «Ик!», потому что дверь кабинета открывается и на пороге, в безупречном темно-сером костюме и модной рубашке в тонкую полоску, появляется Лекс.
— Доброе утро, — со всеми сразу и ни с кем конкретно здоровается он, сокращая расстояние между нами энергичным шагом.
На секунду мне кажется, что он собирается размазать меня как асфальтоукаточная машина, и даже группируюсь, чтобы удержаться на ногах, но Лекс проходит мимо с такой мордой, как будто вместо меня — пустое место. Только презрительно обдает ароматом своего парфюма — одновременно сладковатого и колкого, как будто созданного под стать этому гаду.