Пари (СИ)

— Чё-ё-ё-ё-ё? — Тихий затягивается, но на этот дым попадает явно «не в то горло» и он заливается лающим кашлем.
— Ты решил обокрасть меня… из-за Кати? — озвучиваю единственный разумный вывод из всего этого каламбура. — Блядь, Тихий, это же… ёбаный пиздец.
— Чего, блядь?! — как заевшая пластинка мелет одно и то же. — Я ни хуя у тебя не…
И вдруг спотыкается.
Мы какое-то время напряженно смотрим друг на друга.
Его мутный взгляд постепенно трезвеет, челюсти сжимаются так сильно, что кожа натягивается на скулы словно на барабан.
— Сука, блядь, — медленно цедит сквозь зубы. — Ты заелся не из-за Кати.
Мы оба одновременно понимаем, что с самого начала разговаривали по «испорченному телефону»: Тихий думал, что я решил отрезать его от бабла потому что узнал о его планах на Катю, а я тупо не отдуплился, что виды на Катю и попытка украсть у меня «Гринтек» — никак не связанные между собой вещи. Хотя не факт, что со временем в его башке обе эти вещи слились в одну глобальную цель.
— Я проверил, кто сливает акции «Гринтек», — озвучиваю результаты своего маленького расследования. — Клянусь, Тихий, я бы никогда на тебя не подумал. Даже если бы в тебя пальцем ткнули — не поверил бы. На хуй ты Вику подставлял?
— А хули бы и нет? — он безразлично пожимает плечами. — Она тебе и так насрала — какая разница?
Он даже не пытается скрыть откровенный цинизм своей лжи — Вика в его глазах была и так везде и во всем виновата, повесить на нее еще и собственное дерьмо в его глазах было чем-то вроде еще одного плевка в грязный колодец. Проблема была только в том, что когда он, мой лучший друг и человек, которого я считал своим, без преувеличения, крестным отцом, затеял украсть у меня «Гринтек», Вики еще и близко не было на горизонте. Как и Кати.
Первый год из трех последних я прошел через кошмар — несколько тяжелых операций, длительная болезненная реабилитация, когда я учился ходить с нуля. И все это время мы скрупулезно наращивали активы, насколько это было возможно буквально с тремя копейками в кармане. Мне пришлось поднять все свои связи, пустить в ход абсолютно все рычаги давления (иногда весьма грязными методами), чтобы удержаться на плаву. Второй год я раскручивал «Интерфорс», выгрызал контракты и, одновременно, следил за жизнью «Гринтек». Идея, как его утопить, принадлежала мне, я прописал каждый нехитрый шаг на сто процентов рабочей схемы. Оставалось только выждать время, когда дела Марата пойдут на спад, накопить денег и запустить маховик мести: создать десяток маленьких фирм, от их лица скупать акции до тех пор, пока Марат не будет вынужден сливать свой пакет, чтобы получить за это хоть какие-то деньги. Потом я должен был заполучить весь контрольный пакет и продать «Гринтек» за копейки, по принципу «Так не доставайся же ты никому».
Как оказалось, все это время Тихий втихую переоформлял на себя подставные фирмы и переводил акции «Гринтек» на в свои активы. Расчет был на то, что когда я начну сливать «Гринтек», он по-тихому скупит недостающее для контрольного пакета количество акций и станет его полноценным владельцем. Чтобы с чистой совестью послать меня на хуй.
Пользуясь моей схемой.
Пользуясь моими деньгами.
Точно так же, как и Марат, этот мудак собирался отжать у меня мой «Гринтек».
Когда я распутал узелки и узнал, кто конечный бенефициар всех фирм-прокладок, все стало на свои места. Стало ясно, почему Тихий так бесился, когда узнал, что Вика уговорила меня на три месяца отсрочки. Его такой расклад точно не устраивал, поэтому Тихий предал меня еще раз.
— Это ты рассказал Марату, что за сделкой с Егоровым стою я, — не спрашиваю, а просто озвучиваю само собой разумеющийся факт. — Знаешь, я тогда никак не мог понять, откуда всплыла инфа? Ну то есть вариант, что Егоров сам пришел к тебе и сказал, что собирается переиграть нас и слиться с активами Марата был таким… тупым. Если бы я не верил тебе как самому себе, то заподозрил бы неладное еще тогда. Ясно же было, что какая-то херня, но я, блядь, тебе верил, Игорь.
 
Он так вскидывается, как будто я дал ему в зубы, а не просто назвал по имени.
— Тебе нужно было заставить меня слить акции, разыграть до конца выгодный тебе план. А еще ты зассал, что у Вики что-то получится и акции «Гринтек» пойдут вверх. Ты реально испугался, что она найдет способ выкрутиться. И просто слил Марату нашу с Егоровым договоренность. Мне даже в голову не могло прийти, что все это время ты играл против меня. И знаешь, что? Все это ты придумал задолго до того, как на горизонте снова всплыла Вика.
— Сука, — цедит сквозь зубы Тихий, — она всегда умела появляться «вовремя»!
Звучит просто как сценарий альтернативной реальности, в которой моя плохая бывшая оказалась тем единственным человеком, который хотя бы в этот раз ни разу не играл против меня. Если бы не она — я уже давным-давно попрощался бы с «Гринтеком».
Вот такой вот парадокс, сначала она стала причиной, по которой я потерял дело всей своей жизни, а потом — причиной, по которой я смог его удержать.
— Скажешь так еще раз — я тебе зубы выбью, — предупреждаю на всякий случай, потому что больше не намерен позволять этому мудаку хоть как-то пачкать ее имя. Даже если мне самому это будет стоить побитой рожи и мятых боков — я затолкаю обратно ему в глотку каждое сказанное против нее грязное слово.
— Я просто забирал свое, ясно?! — Тихий снова колотит себя в грудь, на этот раз так сильно, что невольно закашливается, а я ловлю себя на мысли, что если он вдруг перестарается, пробьет в себе сквозную дыру и будет истекать кровью у меня на глазах — я не буду чувствовать совсем ни хрена, глядя на его предсмертные судороги. — Я это заслужил!
— Заслужил мой бизнес?
— Ты все равно хотел его сливать! Ты, блядь, всегда все получал по щелчку, Лекс! А я просто болтался на задних ролях, был у тебя мальчиком на побегушках! Лекс красавчик — всегда снимает самые жирные сливки, — он задирает руки, как будто декламирует это с большой сцены, — всегда при бабле, всегда в центре внимания. А Тихий так, просто мальчик на побегушках! А я, блядь, тоже заслужил большой кусок пирога!
Краем глаза замечаю через стеклянные входные двери начальника службы безопасности, который настороженно поглядывает в нашу сторону. Жестом даю понять, что контролирую ситуацию — даже если мы с Тихим набьем друг другу морды, я не хочу, чтобы нас растаскивали друг от друга как драчунов в детском саду.
— Я заслужил свою долю на этом празднике жизни.
— Да, поэтому я отдал тебе «Неон». — Я ведь действительно хотел отблагодарить его за поддержку в самые тяжелые моменты в моей жизни.
— Засунь его знаешь куда?! — Тихий так кривится, как будто вместо самостоятельного и прибыльного бизнеса я сунул ему говна на лопате. — Бросил обглоданную кость как собаке. А я хочу больше, ясно тебе?! Я хочу «Гринтек»!
— Ты его не получишь.
— Хрен ты угадал, — еще раз показывает фигуру из двух рук, на что я уже даже не обращаю внимания. В конце концов, его ужимки давно перестали производить на меня впечатление.
— Ты не получишь «Гринтек», потому что я купил долю Марата, — озвучиваю тот самый «приятный сюрприз», который нарочно берег на «сладкое». — Когда понял, что все это время за моей спиной играл не он и не Вика, а ты. Пришлось переплатить, но теперь в моих руках контрольный пакет.
Не уточняю только, что вся покупка была через парочку подставных компаний, так что Марат до последнего не знал, кто покупатель. Я подумывал о том, чтобы раскрыть ему глаза, но потом поймал себя на мысли, что после всего случившегося возможность увидеть перекошенное от злости лицо любимого братца меня вообще никак не задевает и не впечатляет. Так я понял, что к тридцати годам, наконец, повзрослел. Не без парочки отрезвляющих пиздюлей от жизни, само собой.
— Ты… купил долю Марата? — Тихому как будто нужно повторить мои слова, чтобы уловить их смысл.
— Ага.
— Ты пиздишь.
— Нет.