Пари (СИ)

— А у тебя есть другие планы на вечер? — зачем-то спрашиваю я. Нет, это не ревность. Просто долбаный рефлекс длительных отношений, который подкладывает в рот такие вот фразочки. Это как еще сонным тянуться за зубной щеткой или разуваться, как только переступаешь порог. — Прости, я просто…
— Нет, Лекс, у меня нет планов на вечер, — перебивает она. — Но ты либо приезжаешь, либо в другой раз — я не собираюсь ждать тебя как Алёнушка у окошка.
Бросаю взгляд на часы — половина восьмого. Я доеду до нее через полчаса.
— Буду в восемь, не поздно?
— Без проблем. — Я даже кажется слышу, как она пожимает плечами. — Но если тебя не будет в восемь ноль одну, я выключаю дверной звонок и телефон.
Мы так же сухо прощаемся, но прежде чем рвануть с места, нужно разобраться со щенком. Согласен, скорее всего я перегнул палку с усыплением, но что еще я должен был подумать, если еще утром в аэропорту пес был совершенно полностью здоров?!
Выделяю себе на все про все ровно пять минут, захожу внутрь и сразу иду к стойке регистрации. По пути ищу взглядом Вику, но она так глубоко забилась в зоне ожидания, что даже не видно. Впрочем, сразу замечаю на одном из диванов толстый зад Орео. Он, кажется, спит. Даже на мгновение замедляюсь, чтобы убедиться, что со щенком все в порядке. Ладно, чего гадать, если можно спросить?
— Добрый вечер, — здороваюсь с уже знакомой мне девушкой, которая показывала мне Вику.
Она вежливо улыбается и снова указывает туда. где прячется Вика.
— Я хотел узнать, зачем деньги, — говорю в лоб. Не вижу смысла корчить «все норм» перед первыми встречными. — Она хотела избавиться от щенка?
— Кто? — вытаращивает глаза моя собеседница.
— Виктория.
— Ваша невеста? — уточняет она. — Госпожа… гм-м-м… — она коси взгляд в монитор, — Лисицына, сказала, что…
Я резким жестом обрываю ее на полуслове. Значит, Вика настолько уверовала в собственную победу и что я у нее в кармане, что уже направо и налево трубит о наших отношениях. Или…
Я крепко сжимаю кулаки, благо, на мне толстовка с глубокими карманами и это можно сделать, не пугая окружающих.
Она нашла кольцо.
Это же, блядь, очевидно!
С чего бы вдруг с пустого места вдруг величать меня «женихом»! Я бы еще поверил, будь Виктория действительно круглой дурой, но теперь я точно знаю, что она такое на самом деле. Видимо, пока я выходил из номера, Вика перешерстила все мои вещи — искала, что еще можно слить своему подельнику. И нашла кольцо, которое я, как полный круглый кретин, купил для нее, поддавшись импульсу.
Блядь!
Чтобы не пугать людей своим звериным оскалом, крепко сжимаю челюсти, медленно, с шипением, как закипающий чайник, выпускаю выдыхаю через нос и снова обращаюсь к девушке за стойкой.
— Так что моя… невеста… — произнести это чрезвычайно трудно, — хотела сделать с бедной собакой?
— С собакой? Ничего.
— В смысле? Какого черта она тогда здесь делает?!
— Она привезла… кота, — заикаясь и отступая на шаг, объясняет девушка.
— Кота? Какого кота?
— Судя по его виду и состоянию — бездомного. Почему бы вам самому ее не спросить?
— Потому что я хочу спросить вас.
И так, Вика где-то откопала бездомное животное, притащила его в больницу, а меня вызвала оплачивать ее очередную прихоть. Хотя, чему я удивляюсь? Раньше ей ничего не стоило позвонить и вынудить меня примчаться покупать ей очередную сумку или туфли, хотя я давал ей достаточно денег. Стратегия изменилась, но привычки остались те же.
Но бедное животное в любом случае не должно страдать.
— Сколько?
Она озвучивает сумму — не пятизначную, как озвучила Вика. Но причину я узнаю ровно через минуту, когда оплачиваю счет и собираюсь прятать карту.
— Это только на сегодня и завтра, — торопливо объясняет девушка. — Животному будет нужна операция, а потом — восстановление.
— И все это время оно будет здесь?
— Да. Вы можете поговорить с доктором, — показывает в сторону большой белой двери, — Олег Иванович скоро освободится.
— Моя… гм-м-м… невеста, уверен, держит руку на пульсе. Вот, — протягиваю наличные, которые Вика так горделиво отказалась брать, — надеюсь, этого хватит на все расходы.
 
— Здесь намного больше, — заикаясь, пересчитывает купюры. — Я могу набрать вас и…
— Девушка… — присматриваюсь к ней в поисках бейджика с именем, но его нет. — Девушка, вы же тут явно еще и на благотворителей основе лечите братьев наших меньших? Вот, тогда все оставшееся считайте моим взносом в ваше доброе дело.
И пока она придумывает очередную отговорку, откланиваюсь, на прощанье бросив взгляд на спокойно сопящего щенка. Сегодня Вика решила не избавляться от моего подарка, но она точно это сделает, как только я окончательно обрежу ей кислород.
С меня, блядь, хватит.
К Кате я приезжаю без семи минут восемь. Выхожу из машины, задираю голову, разглядывая среди десятков светящихся окон — ее, и практически уверен, что за секунду до того, как нахожу его, она точно так же высматривает оттуда меня.
Лифт игнорирую, топаю пешком, давая себе последние секунды на подготовку. И пока топаю по бесконечным ступеням, вдруг отдупляю, что еще ни разу сам ни с кем не рвал. Имею ввиду не девиц для постельных отношений, которых вполне устраивал мой слив, если к нему прилагалась какая-то ювелирная херня в качестве компенсации. Но на самом деле за всю мою долбаную жизнь, Катя — это мои вторые по счету затяжные отношения, с претензией на серьезность. Первой была Вика, но она сама от меня избавилась.
Я планирую задержаться около ее квартиры, состроить грамотную стратегию разговора, подумать о словах, которые ни в коем случае нельзя говорить, но на последнем лестничном пролете замечаю, что Катина дверь уже приоткрыта. А около нее стоит небольшая картонная коробка.
Останавливаюсь. Топчусь на пороге, не понимая, что теперь делать. Входить? Или…?
— Я собрала твои вещи. — Катя решает мою дилемму, появляясь с обратной стороны двери, в своем любимом домашнем костюме и с чашкой в форме тыквы в руках.
— Немного. — Если честно, вообще не припомню, чтобы оставлял у нее что-то кроме зубной щетки и бритвы. — Катя, мне… блин, даже сказать нечего, если честно.
Все фразы, которыми я собирался объяснять свой скотский поступок, звучали либо как тупая отмазка, либо как издевательство.
— Расслабься, Лекс, — спокойно, без тени злости и дребезжания в голосе, говорит она. — Я знала, что ты рано или поздно уйдешь к ней.
— Это… Все намного сложнее.
— Может быть. — Она безразлично дергает плечом. — Извини, что я не собираюсь копаться в ваших отношениях — мне это правда вообще не интересно. И не жди, что я благословлю тебя под венец.
— Кать, блин, мы с Викой… Одна Большая Ошибка. — Я нарочито выколачиваю три последних слова, надеясь, что они сработают как отрезвляющая таблетка после двух дней запоя поддельным счастьем.
— Нет, Лекс! — Впервые за все время после моего сообщения о разрыве наших отношений, она повышает голос. — Избавь меня от необходимости выслушивать твои душевные страдания. Я не доктор Фрейд и не булочка-бывшая, которая даст повесить на себя ярлык «дружбана», так что изливай душу кому-то другому. В мою ты уже и так достаточно нагадил. Совет вам да любовь. А лучше, — она криво усмехается, — сожрите друг друга.
И захлопывает дверь прямо у меня перед носом.
  
Глава шестьдесят восьмая: Вика
 
Я просыпаюсь от того, что кто-то трясет меня за плечо.
Точнее, в моем сне я как раз занята тем, что мастерю из дерьма и палок куклу-вуду с лицом Лекса, чтобы потом предать ее изощренным болезненным пыткам. И в тот момент, когда мои пальцы заняты очень тонким делом, случается судорога, которая буквально не дает закончить важную деталь соответствия. Я пытаюсь размять плечо, но судорога становится еще сильнее и…
— Виктория… — слышу издалека раздраженный женский голос. — Виктория, проснитесь.