До нас (ЛП)

— Привет! — Ухмыляющийся Зак заглядывает на кухню после двухдневного отсутствия. — С днем рождения.
Я закрываю ноутбук, стоящий на кухонном столе, и откидываюсь на спинку стула, а он ставит на стол рядом с ноутбуком розовую коробку, перевязанную белой лентой, а затем медленно целует меня в губы.
— Спасибо, — бормочу я и ухмыляюсь, а Зак садится на соседний со мной стул и ослабляет галстук. — Не стоило.
Я отрываю взгляд от коробки. Конечно, я безумно рада. Мне в жизни дарили не так уж много подарков. И дней рождений я тоже справляла не так уж много, так что я эгоистично наслаждаюсь этим моментом.
Я поднимаю крышку. Внутри фотокнига в твердом переплете. «Дайан Арбус: монография апертуры» (прим.: апертура камеры — отверстие, через которое проходит свет).
— Зак… — шепчу я, когда вижу, что это первое издание 1972 года.
Книга полна портретов в нетрадиционных позах обычных людей из рабочего класса, а также тех, кто жил на задворках общества, таких как проститутки и великаны. Он сильно потратился на покупку.
Я прижимаю книгу к груди.
— Это слишком, но идеально. Ты такой внимательный. Я… — Останавливаю себя, прежде чем глупые слезы наполнят глаза. — Спасибо.
Положив книгу обратно в коробку, сажусь ему на колени, обвиваю руками за шею и крепко целую.
— Что ты делаешь? — спрашивает он хриплым голосом, когда я соскальзываю вниз и становлюсь перед ним на колени, потянувшись к его ремню. — Я купил это тебе не для того, чтобы ты…
Он делает паузу и глубоко вдыхает, когда я обхватываю его рукою.
— Я просто… — он путается в словах, — …говорю, что тебе не нужно… бл***дь…
Его глаза закрываются, когда мою руку заменяет мой рот.
В настоящей близости трудно ориентироваться, когда любишь. Я желаю доставить удовольствие Заку, потому что люблю его, а не потому, что пытаюсь отплатить или заслужить его любовь. В большинстве случаев я не сосредотачиваюсь на том, как сильно повлияло на мою жизнь отсутствие отца. Легко притворяться, что у меня есть здравый контроль над близостью и отношениями, но это не так. Я все еще учусь.
С довольной и очень благодарной улыбкой Зак неторопливо поднимается и идет в душ.
— Собирайся, — кричит он на половине пути по коридору. — Я приглашаю тебя на ужин.
Я хихикаю, совершенно потеряв голову от волнения. Он не проявляет признаков вины, будто я сделала это только из-за подарка. Не спешит отвечать взаимностью, хотя не сомневаюсь, что позже он щедро отблагодарит меня в честь дня рождения. Это кажется… нормальным. В не совсем нормальных обстоятельствах я обрела небольшой баланс.
Зак ведет меня в японский ресторан, где мы разуваемся у входа. Я смотрю на него с интересом.
Он подмигивает.
— Первый раз?
Я киваю.
— Хорошо. — Его плечи распрямляются, подбородок вздергивается вверх, а губы изгибаются в торжествующей ухмылке. — Рад, что знакомлю тебя с этим первым.
Администратор проводит нас к нашему столику. Я смотрю на Зака с любопытством. Он кивает, чтобы я села первой, так что я устраиваюсь на подушке и опускаю ноги в углубление под низким столиком.
— Это дзасики, — говорит он, когда нам вручают меню (прим.: дзасики — это комната с деревянным полом, покрытым татами, на которых стоят низенькие деревянные столики. Вокруг столиков гости сидят на подушках дзабутон).
— И ты это знаешь, потому что часто бываешь здесь или в Японии?
Взглянув на свое меню, он пожимает плечами.
— И то, и то. О… свадьба Аарона и Даниэль перенесена на следующую неделю. Так что ты на нее успеешь, если только Лия не соберется уехать раньше.
— Почему свадьба на следующей неделе?
— Бабушке Даниэль нездоровится, а ей хочется быть на свадьбе.
— Думала, ты скажешь, что Даниэль беременна.
Зак со смехом разворачивает салфетку и расстилает ее на коленях.
— Нет. Но тоже вариант.
— Значит, я впервые познакомлюсь с ней на свадьбе?
 
— Видимо.
— Какая она?
Мы делаем паузу в разговоре, чтобы заказать напитки и еду, и как только снова остаемся одни, Зак, прищурившись, смотрит на меня.
— О чем мы говорили? Ах, да. Даниэль. Она фармацевт. И обожает плохие шутки Аарона. Они оба хотят одного ребенка и собаку.
Я улыбаюсь, но улыбка быстро сникает, и я медленно киваю.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Вы со Сьюзи планировали завести детей?
Брови Зака натягиваются, как линованная бумага.
— Да.
— Ты все еще хочешь детей?
Он глубоко вздыхает, медленно качая головой и проводя рукой по лицу.
— Я не могу об этом говорить.
— Прости, — шепчу я, постукивая ногтями по стакану с водой.
— Нет. — Он опускает руку на колени. — Все в порядке. Просто я не уверен, чего хочу, поэтому мне трудно думать о детях, когда я даже не думаю о новом браке.
Я хмурюсь.
Зак щиплет переносицу.
— Бл*дь… я ведь женат, — он усмехается.
Следуя его примеру, я фыркаю.
— До меня тоже доходил такой слушок. Уместны поздравления или соболезнования?
— Эмерсин… я не это имел в виду. — Он кусает губы и качает головой.
— Все нормально. Когда разговор начинается с детей и переходит к матери твоих возможных будущих детей, я не ожидаю, что ты будешь рассматривать меня в такой роли.
Зак изучает меня с непроницаемым выражением, а затем скользит рукой по столу и нежно сжимает мою руку.
— Послушай, я не знаю, куда двигаюсь. Не знаю, куда двигаешься ты. Но могу сказать, что в данный момент мне нравится то, что у нас есть.
Я улыбаюсь, и по большей части, искренне, но я не чувствую, что знаю, что в 
данный момент у нас есть. Это неуютное счастье.
На следующее утро около шести я отправляюсь на пробежку — слабая попытка привести мысли в порядок. Пробежав чуть больше пяти миль, сворачиваю на нашу улицу и вижу на подъездной дорожке Зака, смотрящего на часы. Он весь потный и тяжело дышит. Он тоже нуждался этим утром в хорошей пробежке.
— Сколько ты пробежал? — спрашиваю я.
Он поворачивается, и на его лице расцветает медленная улыбка.
— Доброе утро. Восемь миль.
Я закатываю глаза и выгибаю спину с протяжным выдохом.
— Ну, конечно.
— Идем в душ. Я приглашаю тебя на завтрак.
— Ты приглашал меня и на ужин.
— Ну, а теперь приглашаю на завтрак. И мне не нужно ничего взамен. — Он подходит ко мне ближе и цепляет пальцем мой палец, легонько встряхивая, выражение его лица такое же игривое.
— Да? — спрашиваю я, чувствуя головокружение.
Его улыбка становится шире.
— Да.
Я опускаю голову, чтобы скрыть нелепое волнение, иду к входной двери и бегу в душ. К тому времени, когда я выхожу из ванной с моими обычными тусклыми светлыми волосами, Зак уже ждет меня у задней двери.
Он отрывается от телефона и улыбается.
— Готова?
— Готова. — Я закидываю ремешок сумочки на плечо, а он придерживает для меня дверь.
Несколько кварталов мы молчим, а потом Зак прочищает горло.
— Я знаю, что ты поощряла пристрастие Сюзанны к «Капитану Кранчу».
Такого я не ожидала. Искоса смотрю на него, но он не отрывает взгляда от дороги. Я знаю, что ты дал ей смертельную дозу морфия. Опять же, вслух я этого не говорю. Смогу ли я когда-нибудь сказать ему об этом? Доверится ли он когда-нибудь мне?
— Не понимаю, о чем ты.
— Обманщица, — Зак усмехается. — Она скрывала это от меня, просто не очень хорошо. Крошки в постели. Да, я находил крошки после того, как вы двое смотрели эти ваши дрянные реалити-шоу. Так что, все ты понимаешь.
Я барабаню пальцами по своим обтянутым джинсами ногам.
— В свою защиту…
— Тебе не нужна защита. Я тоже поощрял ее пристрастие. Ей требовалась целая вечность, чтобы осилить коробку, и хлопья быстро черствели. Я заменял коробку, пока она не видела, съедал тарелку или две хлопьев, всегда оставляя примерно столько же, сколько было в предыдущей. Мишель знала. Она притворялась, что покупает хлопья для Сюзанны, но это был я. Всегда я.