Кровавая схватка (ЛП)

Повернув налево, вниз, к помещениям сдерживания, он открыл дверь в третью справа камеру — ту, которой всегда пользовался Неро.
Всегда опережавшая остальную стаю, трансформация Неро была несинхронной на две недели. Такие, как он, были редкостью, но это был подарок с точки зрения того, что они каждый раз поддерживали правильный баланс для остальной стаи в те моменты, когда отвар нуждался в изменении.
На этот раз у него ничего не вышло.
Блейз сидела у стены слева от него, подтянув колени к груди, обхватив их руками. Она смотрела вперёд, на открытую клетку, её длинные каштановые волосы почти закрывали лицо.
— Ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое? — спросил он.
Она покачала головой.
— Нет.
Джаск закрыл за собой дверь и пересёк комнату, чтобы присоединиться к ней.
Она подалась вперёд, позволив ему сесть за ней у стены, а затем устроилась между его раздвинутых ног. Он обнял её.
Она откинула голову ему на грудь, не отрывая взгляда от клетки.
Помещение было наполнено её криками в последний раз, когда они были тут.
Поначалу было обычным делом — давать Неро отвар. Только на этот раз что-то пошло не так. На этот раз что-то было не так со смесью. Не было не только достаточно высокой дозы аконита, чтобы помочь остановить превращение; не было достаточного количества куркумы, чтобы нейтрализовать его токсичность. Так что он не только трансформировался; он вдобавок пробыл в агонии и вскоре после этого умер.
Время, наиболее вероятное для возникновения ошибок, всегда было около тринадцатой луны, когда баланс был очень изменчивым. Но никто из них не был по-настоящему готов к тому, что это случилось с их стаей. Такое случилось впервые с тех пор, как они были вынуждены войти в границы Блэкторна в соответствии с правилами.
Это был ужасный путь из жизни. А Блейз стояла и наблюдала за всем этим. Блейз, которая была предана своей второй половинке в течение двадцати лет.
Если бы не потеря Неро, все они приняли бы отвар чуть больше чем за неделю. И это убило бы почти всех из них… причем однозначно, тех, кто раньше избегал трансформации.
Но сейчас это не было утешением ни для Неро, ни, конечно, для Блейз. В течение пяти дней, последовавших за этим инцидентом, ничто не приносило ей утешения. Стая была рядом с ней, как они всегда были друг с другом, но то, чего она действительно хотела, было жестоко отнято.
До введения правил это был бы достаточно трагичный инцидент, но теперь это была катастрофа. В прошлом они могли бы путешествовать повсюду в поисках любых трав и специй, которые им были нужны, всё, что они не выращивали сами. Но ничто больше не попадало в Блэкторн или Лоутаун, не пройдя анализ на границах Мидтауна и Саммертона. То, что когда-то было обычными травами и специями, теперь стало редкостью или больше не было доступно за пределами Саммертона, не в последнюю очередь из-за того, что ОКТВ придерживался политики абсолютной нетерпимости к обмену и продаже трав, чтобы держать ведьм в узде.
Только теперь он понял, что в действии ОКТВ было нечто большее — подкрепленное подозрениями Солстис, которые она озвучила в обеденном зале. Власти терпели поведение ликанов, но только потому, что знали, что это не будет длиться вечно. В один прекрасный день травы, которые они уже отслеживали каждый месяц, в конечном итоге, перестанут расти, или их будет недостаточно, и они не смогут получить доступ к тому, что им нужно, например, к куркуме. Тогда настанет момент: либо лекарства, либо обращение и смерть.
Теперь правила о травах вообще не казались направленными против ведьм. Теперь это казалось гораздо более личным. И власти уже были бы на пути к успеху, если бы Рони и Самсон не нашли Фию в руинах.
Как бы он ни был зол на него, ему пришлось смириться с тем фактом, что всё закончилось хорошо. Впервые за всё время он почувствовал проблеск гордости — нечто такое, что вызывало еще больший дискомфорт, чем его чрезмерно суровое обращение с юношей.
— Я предлагаю нам трансформироваться, — наконец, сказала Блейз. — Если мы перестанем избегать того, что мы есть, Всемирный Совет не будет иметь над нами никакой власти. К чёрту правила; давай бесчинствовать на улицах. Давай разрушим эти барьеры. Ни один другой вид не является физически сильнее, чем трансформированный ликан. Давай покажем им раз и навсегда.
  
— Блейз, ты же знаешь, что речь идёт о выживании. Нас застрелят на улицах ещё до того, как мы зайдём так далеко. Застрелят тех из нас, кто достаточно силён, чтобы пережить превращение. В этой стае слишком много тех, кто никогда этого не пробовал. Они не будут знать, что делают, где находятся, в чём их собственная сила. Ты не можешь управлять такой армией, а армия это то, что для этого потребуется. О последствиях даже думать не хочется.
— А о том, что случилось с Неро, даже думать невыносимо.
Он слышал её прерывистое дыхание, быстрый подъём и опадание груди, когда она снова начала расстраиваться.
Он хотел пообещать ей, что однажды всё будет иначе. Что каким-то образом они выберутся из клетки, которой были Блэкторн и Лоутаун. Но он не мог.
Однако он мог бы сказать ей, что Неро умер не напрасно. Что есть какая-то надежда хотя бы на ближайшее будущее.
— Серрин может достать нам то, что нам нужно, — сказал он.
На мгновение она замерла. Затем она повернулась в его объятиях.
— Что?
— После того, что случилось с Неро, мы с Корбином пошли навестить ведьмака. Нам повезло. Он сказал нам, что здесь, в Блэкторне, всё ещё есть запасы куркумы. Что у ведьмы есть тайник, который она скрывает от властей. И что серрин может потребовать это.
Блейз нахмурилась.
— Так вот почему ты держишь её здесь?
Он кивнул.
— Она поможет нам? — спросила Блейз.
Большая, упрямая Фия, которая вообще не собиралась сотрудничать.
Пока нет.
— Я позабочусь об этом, — сказал он.
И когда она повернулась обратно, он обнял её с новой решимостью, что этого не случится с остальными членами его стаи.
Что, несмотря ни на что, он добьётся успеха. Чего бы это ни стоило.
ГЛАВА 15
София сидела на скамейке, обернув верхнюю часть тела одеялом, которое нашла в фойе, и смотрела на облака, на неземное сияние луны за ними.
В квадранте стояла гробовая тишина. Лишь горстка ликанов прошла мимо неё за последний час. Она осмотрела колючую проволоку, опоясывающую забор впереди, затем вернула своё внимание к выходному туннелю, где, как она знала, во внешней комнате дежурил Джаск.
Движение слева привлекло её внимание. Из туннеля со двора вышел Рони. Он зашагал по дорожке позади неё, послав ей почти незаметный кивок, когда прошёл обратно вверх по ступенькам в вестибюль.
София уставилась вперёд, на вход в туннель.
Она должна была просто уйти, но не могла. Ей нужно было закончить работу. А до этого она хотела, нуждалась в окончательных ответах.
И за три часа, прошедшие с тех пор, как он оставил её одну в бассейне, она попрактиковалась в нескольких дистанциях, чтобы восстановить уверенность в себе. Она также нашла идеальное место для их финальной схватки.
Сбросив одеяло, она пересекла квадрант, прошла через туннель к воротам.
— Мне нужно поговорить с Джаском, — заявила она ликану, стоявшему у ворот.
Она приготовилась к уговорам, но он без вопросов открыл дверь, пропуская её внутрь.
Она шагнула через рифленую дверь, которую он тоже открыл для неё, и её внимание сразу же сосредоточилось на столе впереди.
Она ненавидела то, как у неё перехватывало дыхание от его вида. Как он заставлял её пульс учащаться от одного взгляда на него.
Джаск сидел с шестью другими ликанами, и все они были поглощены карточной игрой. Она поймала его на середине смеха, прежде чем он сделал большой глоток пива — смех, который казался холодным, учитывая его предыдущее признание в бассейне.
Она не могла выбросить из головы, как он просто признался во всём. Она понятия не имела, почему была так ошеломлена. Она знала о его репутации. Знала о слухах. Внешность ответственного лидера стаи не была маской для жестокости существа, необходимой для того, чтобы его стая так долго выживала в Блэкторне. Он ничем не отличался от других — от других лидеров преступного мира третьего вида, которые управляли районом безжалостной рукой. Он принадлежал к тому же типу, что и Кейн Мэллой и Калеб Дехейн. Глаза и внешность ангела, а суть такая же гнилая и коррумпированная, как район, в котором они жили.