Сосед будет сверху (СИ)

  
Глава 3
 
Дед бы меня не понял. Он бы сказал, что не такой он меня воспитывал, торжественно отобрал набор гаечных ключей, который подарил на четырнадцатилетие (зачем-то), и вычеркнул из завещания. И не видать бы мне его «Харлея», гаража и однушки на окраине, как своих ушей. А еще скорее бобер Офелии оживет и трахнет ее сам, чем я расплачусь за ремонт чертовых машин.
  
Мне конец. 
Я выхожу на парковку, прихватив с собой псинку, которая радостно мотает задницей из стороны в сторону и пригибается к асфальту, падая ниц перед приближающимся Мудаком в Кожанке.
— Здрасьте, — бурчу я под нос, а мудак подозрительно смотрит на Офелию, скачущую перед ним.
— Это что? — спрашивает он.
— Собака.
— Непохожа.
— Ну извините.
Он продолжает коситься на собаку, щурится и велит ей:
— Голос!
Офелия прекращает выгибаться, замирает и издает громкое «тяфк». Сама! Просто потому что он попросил!
— Ладно, ты собака. Хотя у меня еще есть сомнения на твой счет. — Мудак продолжает поражать.
Он садится на корточки, протягивает к псине открытые ладони, будто показывая, что бояться нечего, и принимается активно начесывать Офелию, которая впадает в такой экстаз, что я всерьез переживаю, не обоссытся ли она от счастья. 
— Ну и как будешь платить? — неожиданно грозно звучит его голос. Особенно учитывая, что в руках он держит повизгивающую собачонку.
— Я... ск...
— Как отработаешь? — не дослушав, давит на меня.
— Я мо... могу....
— У меня фара разбита, это дорого обойдется тебе, соседка. 
— А я... 
— А у тебя бампер треснул — это еще дороже.
— Ну уж с эт...
— Ты думаешь я не знаю, что эта тачка принадлежит моей бабке? — Он встает, отодвигает в сторону Офелию, которая, как послушная шлюшка, преданно смотрит на Его Мудачество слезящимися глазками, и делает шаг на меня. 
— Тво....
— Ну соседке моей! — Еще один его шаг, и я оказываюсь практически вжата в бок машины. — Бабке снизу! — шипит он, касаясь кончика моего носа своим подбородком. — Эмма Робертовна — моя бабка! — звучит над ухом рычащий тон. — И проблемы ей создаю я!
О-хре-неть. 
— Тв... твоя бабка? Она реально твоя...
— Ну конечно мы не родственники! Она просто противная бабка-соседка и моя личная головная боль, — с расстановкой произносит он, и на его губах появляется прямо-таки зловещая улыбка. 
Хочется достать маховик времени и вернуть все, как было, потому что мне ужасно страшно. Вот бы все просто исправить! Сесть в машину и дать по газам! Ну или, по крайней мере, остановиться и хорошенько подумать о том, что полагается мне по закону и где я должна не проморгать удар.
Зажмурившись, я выставляю руки в защитном жесте.
— Это что? — недоуменно интересуется придурок.
— Не мешай. Я думаю.
— О как, ну не буду отвлекать, — издевается он.
Так, стоп! Авария. Авария — это ДТП. ДТП — это ДПС. ДПС — это страховка. Страховка — это деньги не из моего кармана. Деньги — это Эмма Робертовна, которой...
— ...совсем не понравится, что ты сделала с ее малышкой.
Я что, вслух рассуждала? 
Внезапно оказывается, что мудак стоит ко мне куда ближе, чем был до этого. Его голубые глаза будто бы даже светятся — такие внимательные и издевательски веселые. 
— Ну? Что выберешь?
— А какие у меня варианты?
— Я могу сотворить чудо, — он внезапно понижает голос.
Именно таким тоном он, должно быть, соблазняет своих телок. И я почти не сомневаюсь, что они трепещут и растекаются перед ним лужицами. 
— Я могу исправить твою проблему и простить мою. — Его дыхание касается моего лица, я нервно сглатываю и ощущаю слабость в коленках. У меня появляется нехорошее предчувствие, очень нехорошее. — Бампер починим так, что никто не узнает, — продолжает мурлыкать Этот Парень.
Ой, нет, я начинаю возвращаться в лифт. 
— Зачем тебе это? — искренне недоумеваю я. Цена за такую услугу должна быть непомерной. 
— ...а фару, так и быть, я заменю сам.
— И что ты за это попросишь?
— Отработаешь, — как-то неопределенно бросает он.
Черт, мне очень-очень плохо. Мне все это снится? Я слышу скулеж и даже не сразу понимаю, что издает его Офелия, потому что сейчас и сама вполне способна на такие звуки. Я совершенно себя не контролирую. Сцены из «лифтового» сна стоят перед глазами, будто отпечатались на сетчатке. Я могу не только визуализировать их, но, кажется, я почти чувствую фантомные прикосновения к телу. Могу поклясться, что Мудачество держит руки при себе, а я все равно ощущаю его пальцы на своей талии.
— Что? — оживаю я. — Как отработать? 
— Примерным поведением.
— В смысле?
— Ничего такого. Ничего, что бы ты не смогла мне дать.
— Я… — меня аж взрывает, — я не такая! Я найду деньги! И я вызываю полицию! Сейчас же!
Дрожащими руками достаю телефон, но экран расплывается перед глазами — это какое-то отчаяние. Дергаюсь, но ничего сделать не успеваю, потому что цепкие пальцы впиваются в мои и тянут вниз.
— Эй, тебе напомнить, что Эмме Робертовне вряд ли сильно понравится эта ситуация? Она ведь обожает свою «Ауди». И я не думаю, что настолько же она обожает тебя. Я вообще тебя раньше не видел, ты кто? Внучки у Робертовны нет, детей тоже.
— Ее подружка? — выдаю я единственную версию, которая приходит в голову, а Его Мудачество скептически задирает бровь. — Ладно, — быстро сдаюсь, — я выгуливаю собаку и поливаю ее цветы.
Ну или включаю автополив в оранжерее, но об этом ему знать совсем не обязательно.
— Значит, сама судьба велит тебе заплатить за ремонт машины. 
— Наверняка у нее КАСКО. 
— Уверена? — улыбается он.
А я, блин, не помню! Я должна знать, я же вписана в страховку! Но в голове чистый лист. Ну конечно у нее должна быть КАСКО, как иначе? Дорогая тачка, хозяйка при бабле, но... я, черт возьми, не уверена! 
— Ну и что? — резко отвечаю ему. — Я заплачу и...
— И тебя уволят. Тут же. Эмма, когда купила свою игрушку, всему двору рассказывала, что это ее железная дочка, пылинки с нее сдувала. Ты готова потерять работу?
— Тебе-то что? — фырчу уже из последних сил. Вообще-то мне совсем не до смеха.
Да-да, я хочу, чтобы меня спасли. Я не хочу рассказывать Эмме, что стукнула ее машину, не хочу полицию, не хочу аварийную службу. Я не хочу знать, как работают страховки и кто за что платит. Я хочу, чтобы все скорее закончилось, но...
В рабство к Этому Мудаку я не-хо-чу!
— Зачем я тебе?
— Ты? — он звучит насмешливо. 
Вслед за раздражением от его тона приходит раздражение из-за показного безразличия. Внутренний голос вопит ему в ответ: да, я, а какие еще варианты?
— Зачем ты мне помогаешь? — я зла.
— Я же сказал — ответная услуга.
— Но... — я набираюсь храбрости.
Стук-стук-стук. 
Сердце сходит с ума и вот-вот сломает мне ребра.
— Я...
Краснею так, что печет щеки.
— Я не стану с тобой спать, — выдавливаю из себя через силу на одном дыхании.
И тишина. А затем страх. Ужас. Принятие. Торг. Все в кучу и не по порядку.
— Я не расслышал. 
О, жестокий-жестокий человек!
— Я не стану с тобой спать.
— Что, прости? Погромче повтори. 
— Я НЕ СТАНУ СПАТЬ С ТОБОЙ! — ору что есть мочи. 
Твою мать! Голос разносится по всей парковке, и даже Офелия падает на асфальт, будто ей за меня стыдно. 
Какой позор, мамочки! 
Хохот. Дьявольский хохот разлетается вокруг. Мудачина складывается пополам, упирается руками в колени и кашляет. Потом опять хохочет, вытирая глаза, будто даже заплакал от смеха.
— Что? Я… с тобой? — Он машет руками, тычет то в меня, то в себя. — Спать? Фух, насмешила.
  
Я в ужасе от происходящего. Так стыдно мне не было никогда. Я даже не могу представить ситуацию хуже. Еще чуть-чуть, и придет паническая атака.