Сосед будет сверху (СИ)
— Не будет, — рычит он и резким движением сильнее раздвигает мне ноги. — Это все?
Я мелко-мелко киваю и заваливаюсь обратно на подушку, торжественно пообещав себе, что мне этого хватит. Пока. Честное слово. Просто, если он вдруг захочет уйти, я его не отпущу. Потравлю всех Ириш и блондинку спущу с лестницы — ага, даже лифт не понадобится.
А еще через пару мгновений все мысли рассыпаются в волшебную пыль, которая долбит по мозгам, потому что мой мир взрывается красками.
— Да, да, — повторяю я без остановки, наплевав на наблюдающих за нами собак.
Выгнув спину, я приподнимаю бедра навстречу его языку, который выводит восьмерки в самых чувствительных местах. Дантес мучает мой клитор, а затем переключает внимание. Он уже вбивается в меня языком, помогая себе пальцами.
Я скулю. Вот прямо сейчас я скулю и уверена, что внизу, в квартире Робертовны, все отчетливо слышно. Круг замкнулся. Это странно. И смешно, и грустно, но об этом потом. Я хватаюсь за тонкую нить, которая приведет меня к оргазму. Уже точно знаю, что приведет — вот оно.
Я зарываюсь ладонью в густые волосы и не стесняюсь требовать больше, а Дантес понимает меня без слов.
Он позволяет прижимать себя ближе, подхватывает мои подпрыгивающие бедра и держит, чтобы мне хватило сил. Он не прекращает движения ни на секунду. Он гладит меня между ягодиц и чуть надавливает туда, и весь мир перестает существовать.
Меня рвет во все стороны. Я натягиваюсь струной. Я не чувствую ног — только бешеную пульсацию и горячие губы. Его губы. Я закрываю глаза так крепко, что меня долбят яркие вспышки. Сжимаю колени так сильно, что голова Саши, кажется, вот-вот лопнет.
С выдохом и полустоном — отчаянным таким — упав на кровать, я тотчас сворачиваюсь клубочком. Будто заново учусь моргать, дышать и думать. Дантес заваливается рядом. Только не за спиной, а прямо напротив — лицом к лицу. И его губы блестят из-за моей смазки.
Блять.
Он прекрасен.
— Саш, я…
Тебя люблю, — хочу сказать, пока мозг в отключке.
— Кстати, от анального секса можно получить не меньше удовольствия, — выдает он с хитрющей улыбкой, и я закатываю глаза.
Его придурошность меня снова спасает.
— Давай после свадьбы, — отшучиваюсь я.
— Заметано, — звучит слишком легко, отчего у меня спазмом сжимает горло.
Для него все это игра.
Заткнись, Пушкина, — рычу сама на себя, — заткнись и получай удовольствие!
Собаки по очереди подают голос, и я отчего-то заливаюсь краской. Прячу лицо у Дантеса на груди, а мне в пупок упирается его стояк.
— Какие… планы? — выдавливаю, чтобы показать, что все хорошо, что я могу быть нормальной и не истерить.
Блин, ну скажи, пожалуйста, что хочешь побыть со мной!
— Ну, кроме того, что ты приготовишь нам офигенный завтрак… — почти мурлычет Дантес.
Я приготовлю все, что захочешь.
— Обед, — исправляю его, кивнув назад на солнце в окне.
— Или обед, — соглашается он. — Мы отпустим на свободу Шурика с твоей подружкой, а сами весь день будем трахаться в этой кровати. Как тебе такой план?
Я смеюсь и надуваю губы, подняв на него взгляд.
— И никаких свиданий и цветочков?
Саша широко раскрывает глаза и качает головой.
— Ох уж эти малолетки!
Теперь мы хохочем вдвоем, но я выскальзываю из его объятий, потому что этот день уже ждет меня. И он обещает быть охренительным!
— Да будет, будет тебе свидание! — летит в спину, когда Саше не удается меня поймать за ногу, как он хотел.
Я уже скрываюсь за дверью, когда слышу это, но специально возвращаюсь и заглядываю обратно. Этот Аполлон, не стесняясь наготы, закидывает руку за голову и с преспокойным видом ковыряется в телефоне.
— И цветочки будут?
Дантес ловит мой взгляд, а затем рычит и бросается ко мне с такой молниеносной скоростью, что я уже понимаю — собакам и обеду придется подождать немного еще.
Глава 18
Глава 18
Я забываю про все доводы против отношений с Дантесом быстрее, чем успеваю сказать слово «квиддич». Избыток отличного секса и вкусной еды делают это за меня.
Мы гуляем с собаками вместе, мы поливаем вместе цветы Робертовны. Мы готовим вместе: он послушно чистит картошку и режет ее кривыми разномастными кружочками. Дантес превращается в какое-то идеально нежное существо, и я таю от мысли, что все это происходит с нами. Я таю от того, как он меня хочет — буквально ежеминутно.
Мне кажется, что я практически всегда голая или полураздетая — можно не тратить силы на одевание трусов. Это любовная горячка, и она прекрасна.
Выползая на вечерний променад с псинами, я шагаю пьяной, нетвердой походкой. Тело болит от укусов, мышцы напоминают в лучшем случае желе, соски горят, а между ног уже ощутимо саднит. Я столько раз ходила в душ за этот день, что бросила расчесывать вечно мокрые волосы и теперь те висят сосульками. От меня пахнет мужским шампунем и дезодорантом, губы пересохли и покраснели, но я счастлива. Блин, я так счастлива!
Я затраханная, влюбленная, отупевшая вконец — это самая настоящая эйфория.
— Заводи подругу к Робертовне, у нас свидание, — криво ухмыляется Дантес.
А вот он совершенно довольный, как обожравшийся кот.
— Ты не устал? — хнычу я в ответ. Не желаю передвигаться.
— Вот именно что устал, — рычит он мне в плечо. — Мне срочно нужно оказаться где-то, где нельзя тебя раздеть. Если вернемся в квартиру и включим фильм, то не досмотрим даже до середины. Сил уже нет ебаться. Прости, Сань, но ты меня измотала.
— Чего? — Я бью его в плечо.
— Я серьезно! Ты какая-то нимфоманка, ей-богу. Я еле ноги передвигаю.
— Так и не трахался бы!
Я искренне возмущаюсь, а он искренне протестует.
— Да я пытался! — Дантес притворно хватается за голову. — Я честно пытался. Не вышло! Ничего с собой поделать не могу. Так что придется или запереть тебя на часок в ванной, чтобы дух перевести, или свидание — выбирай.
— М-м-м… — Представляю, как брошу разноцветные бомбочки в воду и почитаю фанфики. — Я выбираю ванну.
Но даже в моих влажных фантазиях вместо привычного Драко Малфоя прямо из пены, как крокодил из Нила, выныривает голова чертова Дантеса. Выныривает, а потом опускается обратно, чтобы ублажать меня. Как итог — телефон летит в корзину с бельем, и я расслабляюсь.
Нет, нужно реально рвать когти, пока я нигде не натерла мозоль!
— Ладно, встречаемся через пятнадцать минут, — недовольно ворчу я, разворачиваюсь и мчу к лифту, а Дантес по какой-то причине стоит на месте и смотрит мне вслед с глуповатой улыбкой.
Я спешу, записываю Робертовне голосовое с подробным отчетом о проделанной работе, но она не читает сразу, как обычно делает — уже несколько часов не на связи, и это довольно-таки подозрительно. Только суточные с зарплатой приходят четко по графику, и у меня больше нет к ней вопросов. Загуляла, может, в своем Милане. Италия же — пицца, мачо, вино.
Быстро заплетя волосы в две объемные косички, я достаю шифоновую юбку и кроп-топ на тонких бретельках. Даже босоножки нахожу и отправляю Робертовне фото в надежде на одобрение, но старушка молчит.
— Ну как я тебе? — обращаюсь к кудрявой подружке, наблюдающей за мной с интересом, но ответа не получаю.
Офелия бежит к плюшевому бобру, про которого напрочь забыла из-за Шурика, и, кажется, собирается наверстать упущенное.
Лифт, на мой взгляд, тащится вниз невыносимо медленно — я успеваю раза три перебрать в голове то, как мы здесь… ну, вы поняли. Прошло от силы полчаса, а я предвкушаю встречу, будто мы не виделись месяц. Интересно, а если бы Дантеса послали в армию вот прям щас, как бы я ждала его? Кстати, он же, надеюсь, отслужил? Надо будет уточнить у него.
Боже, я хихикаю, как дурная. Со мной явно какие-то проблемы — я пританцовываю на месте и веду себя по-идиотски.