Скандальная страсть

– Мы так и предполагали. – Амелия похлопала младшую сестренку по руке.
– И не совсем приличная.
– Чудесно. – Эдвина улыбнулась. – Продолжай же.
– Все началось тогда, когда отец сказал, что хочет выдать меня замуж… – Несколько минут потребовалось Корделии, чтобы объяснить все, начиная с того момента, когда в парке по ошибке она приняла Дэниела за Уоррена, и кончая тем, как узнала, кто он на самом деле и что нынешний бал его рук дело. Она обошла молчанием лишь то, что побывала у него в постели, – этот секрет нельзя доверять даже сестрам. – Вот так мы приходим к сегодняшнему вечеру.
– Я с тобой согласна, – задумчиво сказала Амелия. – Мистер Синклер определенно приложил руку к сегодняшнему балу. Ты права – следующий шаг должен сделать он.
– Тем не менее у тебя, наверное, есть какой-то план. – Эдвина вопросительно взглянула на Корделию.
– Вообще-то есть. – Корделия украдкой бросила взгляд на зеленый шелк. – Безусловно, я хочу признаться ему, даже извиниться перед ним, но…
– Но только после того, как он сделает то же самое, – не терпящим возражения тоном перебила ее Амелия. – Тебе не следует быть первой. Это плохое начало брака. Дэниел получит преимущество, и если это случится, тебе потребуется уйма времени, чтобы вернуть все обратно.
– Никогда нельзя признаваться в своей неправоте, чего бы это ни касалось, – посоветовала Эдвина.
– А что будет, если признаюсь?
– Признаешься или нет, сейчас к делу не относится. К тому же можно извиниться за проступок без покаяния в собственной вине, – убежденно кивнула Эдвина. – Это главное, что должна усвоить женщина, чтобы управлять мужчиной в семейной жизни.
– Вся хитрость в том, дорогая Корделия, чтобы позволить ему думать, что он действительно главный. Позволить ему считать себя капитаном этого корабля, главой дома.
– Это напоминает манипуляцию, – заметила Корделия.
– Запомни, мир вокруг нас принадлежит мужчинам. Тебе это хорошо известно. Будь ты мужчиной, ты могла бы самостоятельно зарабатывать себе на жизнь и продолжать путешествовать или заниматься чем-то еще по своему желанию. И все же мы, женщины, не такие уж беспомощные. Просто нам необходимо использовать все оружие, имеющееся в нашем распоряжении, чтобы завоевать свое место в мире. И я не могу себе представить, чтобы тебе когда-нибудь надоело управлять.
– Честно говоря, Амелия, ты права. – Корделия улыбнулась.
– Отлично, – просияла Амелия. – А теперь о сегодняшнем вечере…
– Но мы не задали ей самого главного вопроса. – Эдвина нахмурилась. – Она собирается выйти замуж за этого американца, но хочет ли она этого? Любит ли она его?
– Мне это кажется очевидным. – Амелия в изумлении широко раскрыла глаза. – Ни одна женщина не станет так подробно интересоваться мужчиной, если не любит его. – Она посмотрела прямо в глаза Корделии. – И мужчина не станет создавать себе лишних трудностей из-за нелюбимой женщины.
– Ты действительно так думаешь?
– Я в этом уверена, – кивнула Амелия.
– Я влюбилась в него, когда принимала его совсем за другого, – медленно произнесла Корделия. – И теперь, когда мне известно, кто он на самом деле… Ничто не изменилось, за исключением его имени. Я не уверена ни в том, что смогу жить без него, ни в том, что хочу этого.
– Великолепно. – Удовлетворенно кивнув, Эдвина встала, Амелия с Корделией последовали ее примеру. – Так тому и быть.
– А что касается сегодняшнего вечера… – взяв перчатки и шляпу, Амелия направилась к двери, – я посоветовала бы тебе не делать ничего лишнего, вести себя так, словно ничего не изменилось с того момента, когда вы в последний раз виделись с ним. Делай вид, что не знаешь, кто он на самом деле. Это не составит большого труда, учитывая, что он будет в маске. – Она обняла младшую сестренку. – Корделия, в этой игре с мистером Синклером сейчас, несомненно, его очередь сделать ход.
– Нам пора. – Эдвина тоже обняла Корделию. – Никто из нас не знает, что надеть на сегодняшний бал. – Она забрала свои вещи и приготовилась уйти.
Амелия, открыв дверь, нежно улыбнулась самой младшей своей сестре. У Корделии перехватило дыхание. Возможно, впервые она почувствовала, что у нее действительно есть сестры, беспокоящиеся о ней, любящие и уважающие ее. Впервые она ощутила себя одной из сестер Баннистер. Очень жаль, что для этого потребовалось столько времени, но при такой разнице в возрасте между ними, вероятно, так и должно было быть. Но все же теперь это произошло, и Корделия была благодарна сестрам и искренне тронута.
 
– И еще одно, сестренка. Надень зеленый шелк. – Амелия кивком указала на кровать. – Это превосходное оружие.
Леди Норкрофт сотворила ни больше ни меньше, как чудо.
Дэниел с гордостью взирал с террасы Норкрофта на лежащий внизу сад, как будто все это было его рук дело. Все было великолепно.
Двери между бальным залом и террасой распахнули настежь, внутренняя часть дома составляла как бы единое целое с тем, что находилось снаружи. Столы с закусками и напитками располагались в одном конце бального зала, а в другом к выступлению Дейзи приготовили кресла. На балконе над террасой разместились музыканты, и оттуда, словно с небес, над садом плыла музыка, а с террасы в сад протянули гирлянды фонарей.
Собравшаяся публика производила не меньшее впечатление, чем оформление праздника. Мать Норкрофта переживала, что бал в это время года не станет заметным событием и не привлечет достаточно гостей, поскольку все, кто хоть что-то собой представлял, разъехались из Лондона в свои загородные имения. Но в том, что прием устраивали вне сезона, по-видимому, была какая-то изюминка.
Дэниел заметил Корделию почти сразу же, как только она появилась, и теперь тайком наблюдал, как она обходит террасу, здороваясь со знакомыми. Кресуэлл сказал ему пару слов о цвете ее платья и о маске, о том, как будет одета мисс Палмер, чтобы Дэниел снова не перепутал девушек. Кресуэлл нравился Дэниелу, и это оказалось очень кстати, так как вскоре им предстояло породниться.
Однако Кресуэлл оказался не таким здравомыслящим человеком, каким его вначале посчитал Дэниел. О чем он думал, позволив своей сестре – своей самой младшей сестре – появиться в обществе в таком платье? И не важно, что его сшили по последней моде. Ее плечи были голыми, а вырез платья настолько глубоким, что открывалось слишком много… Почти у всех присутствующих женщин выставленные напоказ плечи и грудь, казалось, готовы были в любую минуту выпрыгнуть из своих нарядов. Боже правый! Дэниел никогда не думал, что сам по себе цвет может быть таким вызывающим, но шелк насыщенного цвета с оттенком морской волны определенно возмутителен. В полумраке темные волосы Корделии казались еще темнее, а ее кожа персикового оттенка еще бархатистее. Неужели все это благодаря платью? Но как мог ответственный брат это допустить? И почему все мужчины в зале моментально не окружили ее? Дэниел недоуменно покачал головой. У него было несколько знакомых англичан, которых он теперь считал друзьями, но Дэниел их, несомненно, не понимал. Как целая страна интеллигентных людей позволила Корделии в двадцать пять лет остаться незамужней? Дэниелу повезло – ее соотечественники не разглядели такое сокровище у себя под носом.
Дэниел смотрел, как Корделия остановилась, чтобы обменяться несколькими словами с небольшой группой гостей. Норкрофт и Кресуэлл сказали, что ему необходим план. Но, увы, Дэниелу ничего не приходило в голову, кроме предложения Кресуэлла продолжать обман, и собственной сомнительной идеи заставить Корделию разлюбить его как Уоррена и полюбить как… как его. К сожалению, Дэниел даже отдаленно не представлял себе, как осуществить свою идею. Разумеется, он должен быть исключительно галантным и постараться вскружить ей голову. Если ему удастся понравиться ей, он во всем признается, и она, быть может, не окончательно возненавидит его. Нужно надеяться, что у нее хватит доброты рано или поздно простить его, а если повезет, она даже найдет все это забавным – он же именно так все это воспринял.