Маленькие Песцовые радости (СИ)

Вариант, когда Живетьева будет уверена, что своими руками снесла собственный домик, и на участке не останется никаких закладок от нее, меня устраивал полностью.
— Уговорила, Арина Ивановна. Ты была очень убедительна. Но после поездки в собственный дом опять отправишься в заключение. Если не надумаешь дать клятву.
— Илюшу только жалко, — неожиданно выдала она. — У меня на него были такие планы. Но кем-то все равно придется жертвовать. Раз уж я жертвую Эрнестом, будет справедливо пожертвовать и представителем другой стороны.
— А ты жертвуешь Эрнестом?
— Он меня очень расстроил, — грустно сказала Живетьева. — А значит, из дома он не выйдет.
— Учти, что выносить вещи будете в присутствии моих людей, — неожиданно предупредил император. — Все проверим, всех найдем.
— Да не собираюсь я Эрни вытаскивать. Он знатно накосячил, пусть отвечает. Поехали, Костенька. Дело не терпит отлагательств.
— Действительно. Если сегодня Шелагины вступят в право наследования, завтра всё вернется ко мне и больше никто не захочет предъявлять претензий.
— Не всё Костенька. Ты должен пообещать мне вернуть участок, — встревожилась Живетьева. — Иначе я тратить заряд не буду, он невосполнимый, понимаешь?
До дома Живетьевых мне пришлось ехать с ними, причем даже с некоторыми удобствами. Да, император, который решил не полагаться на группу своих людей и то ли проверить все лично, то ли переговорить с Живетьевым, ехал с Ариной Ивановной в автомобиле представительского класса, на крыше которого теоретически тоже можно было расположиться. Но за ними ехала еще и колонна грузовых автомобилей, в кузове одного из которых я и устроился. Предполагалось, что император оказывает помощь Живетьевой по переезду.
На деле же он тщательно изучал каждую мало-мальски ценную вещицу и часть из них попросту отжимал в свою пользу под предлогом дальнейшей проверки. По лицу Живетьевой было понятно, что на возврат рассчитывать не приходится, поэтому у нее появилось желание взорвать дом вместе с тем, что там еще оставалось. Тем более что внука внутри она не обнаружила, хотя устроила допрос всем, кто проживал в доме: и членам своей семьи, и прислуге, и охранникам. Эрнеста Арсеньевича никто не видел. Он почему-то не только не появлялся в доме, но даже родителям не позвонил, что особенно взбесило Арину Ивановну.
— Затаился, паршивец, — прошипела она себе под нос. — Он меня хорошо знает. Понимает, что не спущу. Но если рассчитывает, что остыну и прощу, то зря.
От злости она чуть ли не дымилась, что не помешало ей очень аккуратно подготовить все для взрыва дома. Алхимическая бомба была всего лишь одна, поэтому император с болью в сердце вынужденно согласился ее использовать.
«Из нашего времени, — уверенно определил Песец, который осматривал бомбу через меня. — Подрыв дистанционный. Видишь управляющую часть в руках у Живетьевой?»
Управляющая часть представляла собой всего лишь небольшую пластинку, на которой сдвигалась панель, после чего нажималась кнопка, точнее — ее обозначение. Именно так объясняла Живетьева императорскому гвардейцу, которому предстояло взорвать целую княжескую семью. Оставался он тут легально вместе с другими, которые должны были охранять дом до появления нового владельца — меня, потому что сейчас дом не охранялся ничем кроме забора, с которого Живетьева защиту все же снимать не стала, чтобы взрыв не вырвался наружу.
Коробочку я изъял, заменив ее плотной иллюзией, которая должна продержаться до нашего прихода. Документы с ключами привезут мне сегодня и предупредят, что охрана только до конца дня, чтобы мы ни в коем случае не переносили посещение недвижимости на следующий день. Потому как опасался император, что активированная бомба не выдержит и рванет раньше.
  
Глава 27
 
Расстался я со сладкой парочкой император-Живетьева, только когда они сами расползлись по разным местам и я мог быть уверенным, что больше ничего обсуждаться не будет. Во всяком случае столь откровенно. Не хватало навыков артефакторики, с помощью которых я мог бы сделать устройства, позволяющие прослушивать всех круглосуточно без моего присутствия. Но такого в ближайшее время у меня не появится, разве что удачно подвернется контейнер с нужным?
  
«Кстати о контейнерах, — вмешался в мои размышления Песец. — Стоит строительные в Дальграде поискать. Возможно, удастся найти вариант поинтересней, потому что в Верейске в том магазине в контейнерах довольно бюджетные здания, а тебе все же нужен княжеский особняк. И парк перед ним».
«Парк? — удивился я. — Я был уверен: ты предложишь все засадить яблонями».
«Илья, если ты не собираешься заниматься изготовлением алкоголя на продажу, — снисходительно заявил Песец, — то тебе хватит того, что у тебя уже есть. А перед княжеским домом должен быть княжеский парк. Можно даже пруд там устроить — котлован под него тебе скоро сделают».
«Он же вместо дома будет?»
«А тебе обязательно ставить дом там же? В идеале надо бы, чтобы место Прокола было закрыто от посторонних глаз».
'Можно какой-нибудь беседкой.
«Можно. Но домом надежней».
Я пообещал Песцу об этом подумать, но после того, как мы обзаведемся котлованом. И уже в зависимости от его размеров будем решать, строить ли на его месте дом, заливать пруд или вообще делать небольшое озеро'.
Вышел из невидимости я недалеко от гостиницы и сразу позвонил Олегу, обрадовал, что собственность рода Песцовых приросла еще двумя пунктами: фабрикой и домом. Олег аж дар речи потерял от неожиданности.
— Олег? — уточнил я, не понимая, продолжается разговор или нарушилась связь.
— В себя прихожу, — ответил он. — Но и то, что думаю, — разговор нетелефонный. Очень нетелефонный. Но по поводу дома в Дальграде я очень рад. Не представляешь насколько. Но все при встрече.
— От Вьюгиных что-то слышно?
— Тоже нетелефонный разговор. Елизавета Николаевна приехала, но я, разумеется, про наш подарок не заикнулся, тебя жду. Вовка с отцом остался в Горинске. И Лебедев пока там — последним своим выкрутасом Алка сильно здоровье отцу подорвала. Может, и рассчитывала, что умрет, но смертью, похожей на естественную. И ей, и ее сыночку только одно было нужно: чтобы передал власть Владиславу.
— У тебя завтра занятия есть?
— Нет, а что?
— Возможно, я к тебе с просьбой обращусь съездить в одно место.
— Без проблем, — Олег даже обрадовался, сразу сообразив, что просить я его буду уже лично, что и подтвердил, добавив: — Жду встречи.
На этом мы попрощались, и я пошел в гостиницу. В отведенных нам апартаментах неожиданно оказалась посторонняя особа: в гостиной сидела княгиня из тех, кто присутствовали на Совете. Почему-то подумалось, что вряд ли сейчас велась речь о коалиции, и я оказался совершенно прав. Как только меня представили Калерии Кирилловне Беспаловой, она сразу завела разговор на тему личных интересов.
— Признаться, Илья, твое видео произвело на меня впечатление, — сказала она. — Настолько сильное, что захотелось увидеть эту шубу своими глазами, и если она так хороша, то купить.
— Я ее планировал выставить на аукцион… — осторожно ответил я.
— Прохоров говорил, что ты обещал эту шубку его дочери.
Говорила она с явно выраженным пренебрежением по отношению к Прохорову. Не знаю, с чем это было связано, но я мог лишь разделить ее мнение. Пока все знакомые мне члены этого княжеского Рода уважения не вызывали.
— Не совсем так. Я давал ей сутки на решение. Сутки давно прошли, но мне было не до аукционов, Калерия Кирилловна.
Одновременно с разговором я размышлял, подойдет ли шуба этой даме, потому что она была куда старше Прохоровой и чуть худее.
— Аукционисты за свои услуги берут хороший процент, — продолжила она. — Продавать и покупать напрямую выгодней. Я тебе дам ту цену, которую Прохорова заплатила на аукционе за куртку. Бонусом к этому идет мое хорошее отношение.
Не факт, что мне пригодится хорошее отношение княгини, впервые увиденной мной сегодня. И не факт, что оно нужно Шелагиным: ни один, ни второй никак не показывали свою заинтересованность.