Бог злости (ЛП)

Киллиан появляется в моей двери, его лицо закрыто, он похож на темного лорда, которому нравятся маленькие девочки.
— Пора идти.
— Куда идти? — спрашиваю я, полуиспуганная, полупьяная.
Его указательный палец стучит по двери.
— Домой.
  
Глава 31
 
Киллиан 
— Скажи мне, что ты шутишь. Я недостаточно трезва для твоих игр, Киллиан.
— Мы действительно летим. Боже мой, да что с тобой такое?
— Я звоню в полицию. Мы можем вызвать полицию с воздуха? Алло, офицер, меня похищает сумасшедший псих.
— Я не могу поверить, что Анника отдала тебе мой паспорт. Ты угрожал ей, не так ли?
— Я даже не люблю летать. Это страшно. Я не позвонила сначала дедушке. Что если я никогда больше не буду с ним разговаривать?
— Если я умру, то превращусь в страшное привидение и буду преследовать тебя до смерти, урод. Я буду жить в твоих кошмарах.
— Гарет, сделай что-нибудь!
Такова, в двух словах, была словесная рвота, которой Глиндон одарил нас во время полета. Ее чувство паники росло с каждой минутой, как и ее воображение.
Мне пришлось остановить ее после того, как она попросила Гарета о помощи. Потому что к черту этого парня.
Он не должен был присоединяться к нам. И что с того, что он должен был вернуться домой сам и даже попросил у Николая его частный самолет? И да, я мог угнать его самолет, но все равно, он постоянно возвращается. Он мог бы позволить нам взять самолет в свое распоряжение.
Самолет достаточно просторный, чтобы вместить небольшую армию со всем их снаряжением. Удобные кресла сделаны из высококачественной кожи и достаточно просторны, чтобы в них поместились два человека.
Дядя Кайл купил эту крошку в подарок тете Рае на одну из их годовщин, и Николай крадет его всякий раз, когда ему нужно лететь домой — и Гарет, оглядываясь назад.
Не я, потому что я возвращаюсь в Штаты только летом.
Зная, что его присутствие нежелательно, Гарет устраивается на сиденье у окна в нескольких рядах впереди нас, с наушниками в ушах и планшетом в руках.
Я у окна, а Глиндон рядом со мной, ее зрачки расширены, а губы надуты и приоткрыты. Но поскольку она скользкий кролик, она все равно наклоняет голову, чтобы посмотреть на пейзаж, несмотря на свою очевидную аэрофобию.
За полчаса, прошедшие с момента нашего отлета, она была скована, неоднократно выходила из себя и доводила себя до паники. И хотя внимание к ней притупило мои мысли о том, куда мы летим, мне не нравится видеть ее в таком состоянии.
Хорошо, что страх и чашка кофе немного отрезвили ее.
Она все еще немного пьяна, судя по медленному морганию и блеску в ее ярко-зеленых глазах.
— Перестань смотреть в окно, если тебе так страшно.
— Что если мы упадем, например, носом прямо в океан. Мы все умрем, нас съедят акулы, и они могут никогда нас не найти. Это будет так больно.
— Вообще-то нет, мы находимся на высоте более двадцати тысяч футов, так что если мы упадем с такой высоты, то от силы тяжести мы потеряем сознание примерно через двадцать секунд. Хорошая новость в том, что ты ничего не почувствуешь. Плохая новость — не останется никаких остатков для восстановления, поскольку сила падения дезинтегрирует нас и корпус самолета.
Она наконец-то оторвала свое внимание от окна и уставилась на меня так, как будто я убил ее любимого щенка.
— Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?
— Зависит от того, перестанешь ли ты думать, что мы разобьемся. Это не так уж часто случается.
— Но случается.
—ТТогда считай, что это твой последний боевой клич. Хочешь напоследок потрахаться?
— Ты не смешной. — Она сглатывает. — Полеты действительно заставляют меня нервничать. Поэтому я заставляю Сесили и Аву ехать со мной всю дорогу от Лондона до острова.
— Это потому, что твоя голова находится не в том месте. Вместо того чтобы сосредоточиться на аварии и самолете, тебе нужно занять свое время чем-то другим.
— Например?
— Сядь ко мне на колени.
— Я не в настроении для секса, Киллиан.
 
— Я не буду тебя трахать.
— Правда?
— Правда. Гарет мог бы услышать твои громкие стоны, и тогда мне пришлось бы выбросить его из самолета. Так что иди сюда.
Она колеблется какое-то время, прежде чем встать, потом останавливается.
— Ты только что сказал это. А Гарет прямо там.
— Но это не значит, что я не могу тебя трогать. — Я хватаю ее за запястье и тяну так, что ее ноги раздвинуты на моих бедрах.
Затем я обхватываю руками ее талию, поглаживая кожу под ее топом медленными круговыми движениями.
Она смотрит на меня минуту, ее дыхание медленно успокаивается. Тогда я целую ее лоб, наслаждаясь дрожью, которая проходит по ее телу.
— Лучше?
— Да. — Она дуется. — Но я все еще не хочу с тобой разговаривать.
— Ты все еще можешь использовать тепло моего тела, чтобы успокоиться.
— Ты позволишь использовать себя?
— Тебе? Абсолютно.
И я серьезно. Если эта женщина попросит меня вскрыть мою грудь и показать ей орган, который она просила, я вырву его из сухожилий и положу к ее ногам.
Хотя всей остальной херни, которую она попросила, не будет.
Это просто невозможно.
Ее шея краснеет, и я клянусь, она краснеет, возможно, от умиления, но затем она позволяет своему отвратительному рту взять верх.
— Это все равно не дает тебе права похищать меня.
— Разве ты не хотела от меня большего? Я веду тебя знакомиться с моими родителями.
Ее взгляд уходит в сторону, и я ненавижу, когда она разрывает зрительный контакт. Мне приходится видеть ее постоянно, и она никогда не уклонялась от меня, поэтому, когда она разрывает нашу связь, я чувствую странное чувство потери.
Словно почувствовав перемену, ее взгляд снова медленно встречается с моим.
— На скольких ты пробовал этот трюк?
— Ты первая.
— Я должна чувствовать себя особенной, потому что победила всех девочек и, по-видимому, мальчиков?
— Пять из пяти, но настоятельно рекомендую, и не будь гомофобом. Это плохо сочетается с остальной твоей моралью.
— Гомофобия не имеет к этому никакого отношения. Я просто думаю, может быть, в будущем я застану тебя в постели с мужчиной или женщиной.
— Возможно, с обоими одновременно. — Когда она бледнеет, я добавляю. — Это была шутка.
— Я думала, ты не шутишь.
— С тобой — да.
Она кладет руку мне на плечо, вероятно, для равновесия, но я предпочитаю думать, что она также хочет каким-то образом прикоснуться ко мне — так же, как я к ней.
— Ты бисексуал?
— Николай — да.
— А ты? Тебя привлекают мужчины?
— Не совсем. Меня привлекали любые доступные отверстия. Пол не имел имеет значения.
— А сейчас?
— Прошло несколько месяцев с тех пор, как я не заботился о сексе в целом, будь то с мужчинами или женщинами. Все они становились повторяющимися, безвкусными и болезненно скучными
— Пока ты не нашел меня, — шепчет она.
— Пока я не нашёл тебя. На вершине того утеса ты выглядела такой невинной и наивной, что мне захотелось как-то запятнать тебя, разрушить эту кажущуюся невинность и посмотреть, что за ней скрывается.
— Разве ты не романтик?
— Ты думаешь?
— Я сдаюсь. — Она испустила вздох. — Я явно не могу выиграть у тебя.
Если бы она только знала, насколько неверно это утверждение. Это больше похоже на то, что я не не могу победить с тех пор, как она появилась в моей жизни.
Мои пальцы запутались в ее волосах, и она закрыла глаза, не желая наслаждаться поглаживаниями, но все равно делает это.
— Ты больше не куришь, — неожиданно объявляет она.
— Я сказала, что брошу, если ты займешь мои губы и руки, и я сдержала свое слово, детка.
— Ты... действительно бросила из-за меня?
— Конечно. Пассивное курение — серьезная угроза для твоего здоровья.
— Ты представляешь серьезную угрозу для моего здоровья.