Бог злости (ЛП)

— Он всегда был честен со мной. Жестоким, но честным.
— А может быть, он хочет, чтобы ты в это поверила. — Он отталкивается от стены и направляется к двери.
— Гарет, — зову я его вслед.
— Да?
— Наша сделка отменяется. Я не собираюсь вонзать нож ему в спину, чтобы ты мог причинить ему боль. В глубине души я знаю, что ты тоже этого не хочешь.
— Я предвидел это за милю. Это искренний совет, Глиндон. Будь осторожна. Ты можешь думать, что сейчас он тебе небезразличен, но потом будут моменты, когда ты захочешь убить его, и ты не будешь думать о его природе или о том, что он другой. Ты будешь думать только о том, что он долбаный мудак, который не должен существовать. А когда ты захочешь уйти? Он переломает тебе ноги, чтобы ты никогда не рассматривала такой вариант. А если ты вылечишься и попытаешься сделать это снова? Он их отрежет. — Он улыбается, но улыбка фальшивая, когда он выходит и закрывает за собой дверь.
Мое внимание снова переключается на Киллиана, и я сужаю глаза.
— Ублюдок. Когда ты успел взять меня в свою команду защиты?
Я виню чувство покоя, которое испытываю в его компании. Даже когда он душит меня, валит на землю и трахает как сумасшедший.
Я виню в этом больше то, что он тянет меня спать на себе после этого, или когда берет меня смотреть на светлячков, потому что знает, как много они приносят мне радости.
Не в силах игнорировать натиск чувств, бушующих в моей груди, я беру его блокнот и угольный карандаш, который Киллиан начал держать при себе, а затем сажусь в кресло напротив кровати. Я не смотрю на бумагу. Все мое внимание сосредоточено на нем, пока мои пальцы выводят строчку за строчкой, пока я не переношусь в другое пространство.
Как будто мое физическое тело перестает существовать, и я превращаюсь во взрыв эмоций, взмахов и проявлений крайне непредсказуемой музы.
Мне кажется, что от начала до конца у меня уходит всего десять минут, но когда я смотрю на время, уже два часа ночи.
Слава Богу, сегодня выходные, и завтра я смогу выспаться.
Зевнув, я раздеваюсь до трусиков. Затем я беру одну из футболок Киллиана, которая, по сути, служит мне ночной рубашкой.
Безумие, насколько это нормально и привычно, особенно когда я сравниваю это с тем, как всего несколько недель назад я была готова зарезать его до смерти.
Я проскальзываю под одеяло и замираю, когда чувствую его горячую кожу. Врач сказал, что температура спадет через некоторое время, но сколько времени прошло?
Я кладу голову ему на плечо и вскрикиваю, когда он полностью поворачивается в мою сторону и обхватывает меня обеими руками, а затем кладет меня на себя. Даже когда его глаза закрыты.
Наслаждение скапливается в моих трусиках, и я сжимаю бедра.
Думаю, этот ублюдок обучил меня оргазму или что-то в этом роде. Быть сверху на нем только после того, как он выебет мне мозги. Когда секс не является главным, он сажает меня между своих ног или на колени. Так что теперь, когда траха не было, а я сверху, мое тело ведет себя так, как надо.
Я трусь о его полутвердую эрекцию, потом останавливаюсь.
Какого черта я делаю? Он спит, его лихорадит, а я должна отправиться в ад за это.
Заставляя себя успокоиться, я закрываю глаза и позволяю сну унести меня прочь.
* * *
Стон вырывается из моего горла. За ним следует еще один.
И еще один.
О, Боже.
Его руки скользят по моему животу к соску, а затем снова вниз, но это еще не все.
Мое ядро сжимается от того, что его очень твердый член натирает меня все сильнее и сильнее.
Я такая извращенка, что мечтаю об этом, когда он болен, но, видимо, я недооценила свое сексуально фрустрированное состояние, когда ложилась спать.
— Ты такая чертовски красивая, детка. Иногда мне хочется посадить тебя в клетку, чтобы никто, кроме меня, не мог на тебя смотреть. — Даже его голос слегка невнятный, но такой восхитительно глубокий и темный, как когда он прикасается ко мне по-настоящему.
Сон получает десять из десяти за детализацию.
— Я хочу застрелить всех, кто осмелится посмотреть в твою сторону или причинить тебе боль. Я хочу искупаться в их гребаной крови и бросить их внутренности к твоим ногам. Я хочу трахнуть тебя там же, в их крови, чтобы предъявить свои права. Если я скажу тебе это прямо, ты, наверное, уйдешь, так что я не буду. Я просто буду владеть тобой снова и снова, пока ты не перестанешь думать о том, чтобы уйти от меня. Я буду твоей тенью, чтобы никто не посмел тебя обидеть.
 
Он подчеркивает свои слова трением о мою киску, щипком за сосок, укусом за живот. Он везде, и я хотела бы, чтобы это было единственной причиной моего возбуждения.
Его слова оказывают на меня странное воздействие, они заставляют меня бредить и жаждать большего.
Может быть, я тоже больна, раз меня так возбуждают его угрозы.
Его пальцы оставляют мои соски и скользят к горлу. В тот момент, когда они сжимают его, у меня пропадает воздух.
Киллиан подтягивает мою ногу к своей груди и одним восхитительным толчком входит в меня.
Это не сон.
Я открываю глаза и вижу, что я полностью обнажена. Мои ноги закинуты ему на плечи, он держит их одной рукой, а другой пытается задушить меня.
Не был ли этот сумасшедший ублюдок в лихорадке совсем недавно? Судя по его горячему прикосновению, он все еще лихорадит.
А может, это я.
Только как у него может быть столько энергии, даже больше, чем обычно, когда он болен?
Очевидно, мое тело не понимает этой логики, если учесть, с каким звуком его член входит и выходит из меня.
Тот факт, что ему было наплевать на то, что я сплю, и он все равно взял то, что хотел, делает меня беспорядочной.
Я впиваюсь пальцами в его запястье, пытаясь ослабить его хватку на моей шее, даже когда я пропитываю его член и простыни своим возбуждением.
— Вот так. Борись, детка. — Его выражение лица маниакальное, абсолютно ужасающее. — Чем больше ты это делаешь, тем сильнее я тебя трахаю.
Я впадаю в ярость, царапаю, и царапаю, пытаясь причинить ему боль везде, куда могу дотянуться.
И, как он и обещал, он трахает меня сильнее и быстрее, с силой, которая выбивает из меня дыхание.
— Это моя гребаная девочка, — ворчит он, его глаза полузакрыты, вероятно, от темной похоти и боли. — Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел, когда ты берешь мой член, как маленькая грязная шлюха. —тОн отпускает мои ноги. — Держи их там. Если они упадут, мы начнем все сначала. — Затем он проникает между нами и скользит по моему возбуждению к задней дырочке, заставляя меня вздрогнуть, затем вводит палец внутрь. — Твоя попка чувствует себя одинокой. Посмотри, как она сжимается вокруг моего пальца, желая принять участие в веселье. Ты ведь позволишь мне трахать тебя до тех пор, пока не будешь выкрикивать мое имя?
Я задыхаюсь и не могу думать, только чувствовать.
И я погружаюсь в это ощущение, когда он полностью опустошает меня. Его рука, его член и его палец в моей заднице двигаются одновременно, создавая самый безумный хаос.
— Может, мне стоит трахнуть ее прямо сейчас, чтобы ты знала, что такое огромный член на самом деле.
Мои глаза расширяются, и я кончаю, просто так. Я думаю, что со мной не так, потому что это определенно один из самых сильных оргазмов, которые я когда-либо испытывала.
Мои стоны смешиваются с отрывистыми криками, и это продолжается и продолжается, пока я не думаю, что потеряю сознание.
— Такое невинное лицо для маленькой грязной шлюшки. Твой рот любит петь мелодию «нет», но ты душишь мой член обещанием, что я возьму твою задницу, как животное. — Его губы растягиваются в рычании. — И все же этот твой ублюдочный брат смеет говорить, что отдаст тебя кому-то другому. У него хватает наглости думать, что я позволю кому-то, кроме меня, видеть тебя такой.
Это снова ярость, она накатывает на него волнами, и он растягивает пальцем мое заднее отверстие, когда его ритм выходит из-под контроля.