Бог злости (ЛП)

Он щиплет сосок, я хнычу и делаю вид, что отталкиваю его, но он щиплет снова, сильно.
Я вскрикиваю, моя спина вздрагивает от жесткости дерева. Он гладит сосок, напевая темным голосом:
— Такая чувствительная, мой маленький кролик. Мне это нравится.
Он щиплет и дергает с грубой силой, а затем поглаживает, как заботливый любовник. От чередования боли и удовольствия я теряю сознание, а дрожащие ноги грозят уронить меня.
— Держу пари, ты вся мокрая. — Он тянется к моим шортам, и я прикусываю губу, когда его рука встречается с моими трусами. — Так чертовски мокрая, детка. Может, мне все-таки стоит познакомить твою киску с моим членом? Они явно нуждаются в представлении
Я напрягаюсь, мое сердцебиение подскакивает.
— Ты сказал, что дашь мне время.
— Время пропорционально и не точно. На самом деле, время может быть пятнадцатью минутами.
Мое сердце сжимается от разочарования, которое расширяется до самого желудка.
Я не должна была ему верить. Мне действительно не следовало этого делать.
Несмотря на страх, пронизывающий меня насквозь, я смотрю на него.
— Делай, что хочешь, мать твою. Просто знай, что я никогда не буду тебе доверять. Никогда.
— Расслабься. — Его голос непринужденный, легкий, даже когда он трется пальцами и эрекцией о мою киску. — Я сдержу свое слово.
По какой-то причине он звучит искренне, но я знаю лучше, чем слепо доверять этому психованному ублюдку.
— С другой стороны, ты дашь мне свой рот.
— Что?
Он показывает на мою маску, лежащую на земле.
— Шестьдесят девять — красивое число. Это судьба, тебе не кажется?
Мое лицо пылает, и я пристально смотрю на него.
— Скорее, неудачное совпадение.
Он усмехается и медленно толкает меня на землю. Я осматриваю наше окружение, мое сердце колотится сильнее обычного.
— Что, если кто-то появится?
— Я ослеплю им глаза за то, что они смотрят на тебя голую
Я хочу думать, что он шутит, но я уже знаю, что Киллиан — самый худший тип монстра, который когда-либо существовал.
Великолепный монстр.
Ужасающий монстр, ради которого мое тело таинственным образом оживает.
Спина упирается в траву, и я поднимаю голову, чтобы увидеть неоновую маску, смотрящую на меня сверху вниз, его колени по обе стороны от моего лица.
С этой позиции он выглядит как персонаж из фильмов. Гедонистический, бездушный дьявол.
Он расстегивает брюки и достает свой очень твердый член с фиолетовыми венами по бокам. У меня кружится голова, и я не могу не думать о том первом разе на утесе — как он входил в меня, как в конце концов взял себя в руки и трахал мой рот.
Сейчас кажется, что это было целую вечность назад.
И, наверное, я могу признать, что странное возбуждение было вызвано тем, что мне угрожали смертью, если я не дам ему то, что он хочет.
Это все тот же Киллиан из тех времен, темный, не в себе Киллиан. Теперь, когда я знакома с его натурой, я узнала, насколько он может быть безумен, так почему же я больше не испытываю такого страха?
Напротив, мои бедра дрожат и сжимаются от предвкушения того, что будет дальше.
Неужели он промывает мне мозги?
Или, может быть, мрачная, жуткая обстановка играет с моей головой?
— Ты не можешь снять маску?
— Почему? Она тебя пугает?
Если я скажу «да», он точно не снимет ее, а если я скажу «нет», то у него не будет причин снимать ее.
— Я хочу увидеть твое лицо, — пробормотала я. Потому что да, его лицо, каким бы пугающим оно ни было, лучше, чем маска.
— Я подумаю об этом, если ты сделаешь это хорошо. А теперь откройся. Мне нужны твои губы на моем члене, детка.
Я медленно делаю это, мое сердце колотится. Он проникает внутрь, дюйм за дюймом, и я начинаю лизать. Я все еще совершенно не знаю, как делать минет, но ведь я должна это делать, верно?
Он вытаскивает, причитая.
— Не надо просто лизать, как будто это мороженое.
Киллиан засовывает три своих пальца мне в рот и делает глубокий глоток, цепляясь за мой язык и вращая его. Мои ноги дергаются, и я клянусь, что никогда в жизни не была так возбуждена, как сейчас.
 
— Используй свой язык для трения и ускорь темп. Не волнуйся, если тебе покажется, что ты слишком торопишься. Ты не причинишь мне боли. — Он вынимает пальцы, оставляя след слюны между ними и моим ртом, и прежде чем я успеваю что-то сказать, он снова вводит свой член внутрь.
На этот раз сильнее.
Сильнее.
У меня срабатывает рвотный рефлекс, но я дышу и не останавливаюсь, кручу языком, как он велел, снова и снова, пока моя челюсть не начинает болеть, но я не останавливаюсь. Я вылизываю его со всей силы.
— Черт, детка, вот так. Ммм. Ты молодец. — Его пальцы путаются в моих волосах, впиваясь в мой череп. Он держит меня неподвижно, пока вводит и выводит, с каждым разом все глубже.
Я тянусь, чтобы получше ухватиться за его огромную эрекцию, но он снова отстраняется.
— Никаких прикосновений, только рот.
Мои брови сгибаются, и я позволяю своим рукам упасть по обе стороны от меня. Похоже, довольный тем, что я отказалась от идеи прикоснуться к нему, Киллиан снимает маску со своего лица и отбрасывает ее.
И я жалею о своих словах, сказанных ранее.
След крови стекает с его виска, по векам, по щеке и челюсти, придавая ему поразительно опасный вид.
Вероятно, он получил ее во время охоты, но я жалею не поэтому, что попросила его показать мне свои черты, а из-за его лица, черт возьми.
И то, насколько он красив.
Если раньше он выглядел жутковато, то теперь, когда он жестоко входит и выходит из моего рта, он превратился в настоящего жестоко красивого монстра.
Он определенно не из тех, кто быстро кончает, даже с тем сумасшедшим ритмом, в котором он двигается.
Он сжимает мою челюсть и проводит пальцем по моей нижней губе.
— Я люблю твой рот, когда он заполнен моим членом. Ты моя идеальная маленькая дырочка, не так ли?
По логике, я должна обидеться, но происходит прямо противоположное. Моя киска сжимается, и я сжимаю ноги вместе в шоке и смущении.
— Этот рот теперь принадлежит мне, и ты позволишь мне использовать его, когда я захочу, не так ли? — Он крепко сжимает мою челюсть и заставляет меня кивнуть. — Это значит «Да, Киллиан, мой рот и все остальные мои дырочки — твои, чтобы использовать их и наполнять спермой».
Мне кажется, я собираюсь кончить от одних только его грязных слов.
Неужели он не может комментировать все? Хотя я определенно на грани от того, как мрачно, эротично и в то же время совершенно непринужденно он говорит подобные вещи.
Он сам по себе как другой вид.
У меня болит челюсть от того, как долго я ему отсасываю. Он явно наслаждается этим, судя по стонам и случайному «Вот так, детка». Но нет никаких признаков того, что он скоро кончит.
Его ритм просто сумасшедший, и я не могу отделаться от восторга и мои соки капают в трусики, наблюдая за его наслаждением. Разве это нормально, что одной мысли о его оргазме достаточно, чтобы я приблизилась к собственному?
Киллиан выходит из моего рта, и я думаю, что он сейчас кончит, но тут он делает маневр, чтобы мы лежали боком. Затем он снова входит в меня. Моя челюсть все еще болит, поэтому я вздрагиваю и чуть не кусаю его.
Я остановилась, мои глаза расширились.
— Никаких зубов. Делай это правильно, маленький кролик. Если только ты не хочешь, чтобы я переключился на твою киску? — Я качаю головой и ускоряю ритм.
Он стонет, и я вздыхаю, но он застревает у меня в горле, когда он спускает мои шорты и трусики.
Я не понимаю, что происходит, пока в воздухе не раздается громкий сосущий звук. Я задыхаюсь вокруг его члена, когда все мое тело воспламеняется.
— Остановись, и я остановлюсь, — шепчет он напротив моих складок. — Мне бы не хотелось, чтобы эта маленькая тугая киска осталась неудовлетворенной.
Я собираю все свои силы и сосу с таким энтузиазмом, на какой только способна.