Штурмовик из будущего 3 (СИ)
— Так, а что делать с телами? — потер лоб экспат, одевшись. Бросить здесь, на свалке, в надежде, что найдут бандюг еще не скоро? Как вариант. Только вот наводчик — тот боец из караула — может ведь и прийти, чтобы разузнать, куда это его кореша вдруг запропали, почему не несут законную долю. Или побоится? Одно ясно, как божий день, идти и заявлять о нападении нельзя. Если бы Григорий изловчился и перестрелял нападавших, то еще куда ни шло. Местные законы вполне дозволяли офицеру применение оружия при подобных эксцессах, и ни один следователь в здравом уме и трезвой памяти не поставил бы в вину летчику-Герою убийство каких-то уркаганов. Закрыли бы по быстрому дело и вся недолга. Глядишь, еще и благодарность вынесли. За помощь в поддержании социалистической законности в непростое военное время.
Но вот после того, как Дивин покромсал их, отведя душу, и щедро напоив богатыми эмоциями животного ужаса дремлющего зверя внутри, это уже не представлялось возможным. Проще сразу запустить боевую трансформацию и в таком виде завалиться к «контрикам» в надежде, что не пристрелят прямо на пороге с перепугу.
— Так, а это еще кто? — насторожился Григорий. Чьи-то осторожные шаги послышались из-за ближайшей кучи мусора. — Посиди-ка, дружок! — тихо скомандовал экспат коту, сноровисто скинул вещмешок и аккуратно, чтобы не шуметь, опустил на землю рядом с чемоданчиком. И быстро скользнул в темноту.
Чтобы через мгновение столкнуться нос к носу с двумя мужчинами в телогрейках и ушанках, что пробирались по свалке. Как на грех, именно в этот момент луна вышла из-за туч и осветила Дивина.
— Ты кто⁈ — отшатнулся назад первый из незнакомцев. И, разглядев погоны, заорал, уже не скрываясь. — Толян, атас, Чека! Нарвались!
Грохнул выстрел и капитан лишь в последний момент сумел немного отклониться. Пуля опалила щеку, но экспату было не до сантиментов. Он коршуном подлетел к стрелявшему и мощным ударом двинул его в зубы. Мужчина повалился навзничь, а Дивин перепрыгнул через него и бросился на второго, что лихорадочно пытался достать из кармана зацепившийся за подкладку пистолет.
— Н-на, сволочь! — удар ногой в живот и незнакомец согнулся. А капитан мгновенно поднял вверх и резко опустил сцепленные в замок руки на его затылок. Слабо хрустнуло и противник кулем упал на землю. Готов!
В руке Григория появилась «финка» с наборной ручкой, которую он недавно забрал с трупа Калмыка. Законный трофей. Экспат резко обернулся. Вовремя, потому что первый из неизвестных уже встал на четвереньки и пытался подняться, очумело мотая головой. Дивин быстро подбежал к нему и ударил после короткого замаха под левую лопатку. Минус два. Кто-то еще есть? Потянулись томительные секунды. Но, как ни прислушивался Дивин, темнота не подавала никаких признаков наличия в ней еще кого-нибудь. Уныло посвистывал ветер, слабо бряцали невидимые железяки, а больше ничего.
— Вот это срезал дорожку! — летчик тыльной стороной ладони, затянутой в перчатку, вытер пот со лба и потянулся в карман за папиросами. Но тут же спохватился, какие еще папиросы? Нельзя оставлять лишние улики против себя. Хотя…он с тоской оглядел разбросанные тут и там тела, и без этого наследил изрядно. Форменное Бородинское сражение — с кучей трупов. Черт, как же все не вовремя!
Дивин потрогал щеку. Нет, крови не видно. Значит, просто пуля прошла вплотную, но не зацепила его. И на том спасибо. Тогда другой вопрос: кто эти двое?
Быстрый обыск не принес окончательной ясности. В карманах у мужчин нашлось немного денег, махорка, спички и замусоленная колода карт. Из оружия порядком попользованный, вытертый почти добела «наган» и традиционные «финки». Подельники грабителей, которых он завалил раньше? Возможно. Вполне вероятно, что они стояли на шухере в отдалении, а потом решили навестить дружков. Тогда понятно, чего вдруг Молчун был столь словоохотлив — надеялся на помощь дружков и заговаривал офицеру зубы. Версия, весьма и весьма похожая на правду. Впрочем, это уже не важно. Все равно спросить не у кого.
А вот вопрос с трупами вдруг резко разросся поистине до космических масштабов. Если все так пойдет и дальше, то в пору будет вызывать армейскую похоронную команду, невесело хмыкнул Григорий. Хорошо еще, что «юнкерс» по-прежнему кружил где-то в ночной вышине, подвывал моторами и сбрасывал время от времени бомбы. Гулко ухали в ответ зенитки, шарили по небу «пальцы» прожекторов, изредка гремели взрывы и в этой адской какофонии вряд ли кто-нибудь слышал выстрел на свалке.
Дивин вернулся к вещам и постоял немного, обдумывая свое положение. По здравому размышлению, особых следов в кучах битого кирпича следов на земле он не оставил. Пущенные вдогонку собачки? Возможно, возможно. Но можно попытаться сбить их с толку, посыпав путь отхода трофейной махоркой. Рассказывали как-то нечто подобное ухари из дивизионной разведки, что ждали однажды летной погоды на их аэродроме.
А там, выйти обратно на дорогу и ищи-свищи — не был, не сворачивал, ничего не слышал и не видел. Почему опоздал в общежитие? Так бомбежка же. Пережидал, пока все закончится. Бандиты? Какие-такие бандиты? Вы о чем вообще, товарищ следователь?
Черт, так себе версия, на тоненького. Но придумывать сейчас нечто изощренное попросту некогда. «Юнкерс» вот-вот улетит, суматоха уляжется, патрули снова пойдут с обходом и если экспата застукают возле мертвых бандитов, то отбояриться будет практически невозможно. Душу вынут на допросах. А потом начнут крутить из-за странных ран на телах и тогда точно пиши пропало! Что ж, решено, будем придерживаться слепленного на скорую руку плана!
Да, и надо постараться не засветить нательное белье с пятнами крови. Лучше всего разыграть скандал, потребовать отдельную комнату и там избавиться от ненужной улики. Хорошо еще, что в «сидоре» имеется сменная пара. Расщедрились интенданты армейские после волшебного пенделя генерала Громова. Когда Григорий явился к нему в штаб перед отлетом, то выглядел, словно какой-нибудь анархист-махновец из фильма о гражданской войне. Куртка пилота, подаренная Воронцовым, смотрелась отлично, а вот поношенная гимнастерка, неопределенного цвета бриджи и унты…
— Хорош! — скривился командарм, глянув брезгливо на обильные пятна масла на коленях экспата. — Не вздумай в таком виде у меня на стул садиться, не отмоют потом, выбрасывать придется. Ты что, вместе с «маслопупами» свой штурмовик обихаживал?
— Обижаете, товарищ генерал! — насупился Дивин. — Вы ж сами летчик, помните, что машину требуется проверять лично. Даже если механик говорит, что все в полном порядке, то следует залезть в каждую щелку, в каждую дырочку, но убедиться в правильности его слов. Иначе, может случиться так, что однажды число взлетов и посадок не совпадут.
— Ладно, ладно, убедил, черт языкастый! — засмеялся Михаил Михайлович, оттаивая. — Верно все говоришь, капитан. Только…ты же понимаешь, что в таком виде тебе в Москву лететь нельзя? Засмеют. А меня так и вовсе в главном штабе ВВС со свету сживут. Ты ведь не сам по себе, а лицо нашей воздушной армии. Представляешь, как обалдеют в столице, если лицо это заявится к ним таким чумазым?
— Понимаю, — кивнул Григорий.
— Вот и хорошо, что понимаешь, — обрадовался Громов, быстро черкнув несколько строк в своем служебном блокноте. Вырвал листок и протянул его экспату. — Тогда дуй сейчас к моему зампотылу и пусть он тебя оденет с иголочки и снабдит всем необходимым — от носок и трусов до шапки. А после обязательно снова зайдешь ко мне. Знаю я этого жука — если не проконтролировать, то обязательно попытается подсунуть какое-нибудь старье. Так ему и передай. Понял?
— Понял, товарищ командующий.
— Исполняй!
Вот так Дивин и оказался счастливым обладателем обмундирования из генеральского сукна, отличных хромовых сапог и всего-всего-всего. Не стал хитрован-тыловик искушать судьбу. Хоть и вздыхал так отчаянно, словно отдавал…да что там, отрывал от сердца собственные вещи. Хорошо еще, что слезы лить не начал. А то как бы его утешить удалось?