Штурмовик из будущего 3 (СИ)
— Я предлагал урезать порции инженерно-технического состава и вообще всем, кто не принимает участие в боевых вылетах, — испуганно затрясся начпрод. — Но замполит…
— Что замполит? — страшным голосом спросил подполковник, едва сдерживаясь. — Говори, чего тянешь кота за одно место?
— Запретил, — прошептал толстяк, обильно потея. — Категорически.
— Та-ак! — протянул комполка. — И поэтому ты решил, что можно мне не докладывать, а просто начать кормить людей каким-то говном?
— Но замполит…
— Заткнись! — рявкнул Шепорцов. — И чтоб духу твоего здесь не было! — Начпрод буквально испарился. — А я-то, дурак, голову сломал, все понять не могу, почему у меня летчики еле-еле ноги таскают. Грешным делом, думал, что опять в загулы по деревенским бабам ударились. Нет, ты слыхал, Дивин? — подполковник повернулся к экспату.
— С поставками и правда беда, — вступил в разговор начштаба. — И горючее, и боеприпасы на исходе. Я докладывал вам вчера.
— Значит, плохо докладывал! — разозлился комполка. — Надо было мне по голове тюкать день и ночь, как дятел. Вот ведь напасть, — он в сердцах оттянул воротник своей гимнастерки. — Аж дыханье перехватило. Черти что творится!
В звенящем молчании Шепорцов прошел к своему столу и со скрежетом отодвинул стул.
— Эй, красавица, — позвал он ближайшую официантку. — Принеси-ка нам того же, что вы подаете другим летчикам.
— Но, товарищ командир, — испуганно пискнула девушка. — Вам ведь отдельно приготовили.
— Я что, неясно выразился? — ледяным тоном поинтересовался подполковник.
Официантка снова пискнула и умчалась на кухню.
— Надо ли, командир? — уныло спросил Маликов, усаживаясь за стол. — И так ведь понятно, что ничего хорошего в котле нынче нет. А у меня язва.
— Так ложись в госпиталь, — цыкнул на него Шепорцов. — Сколько раз предлагал тебе.
— Не поеду, — замахал руками майор. — Что они там сделают — резать потянут?
— Вот тогда сиди и не вякай мне, — грубо оборвал его комполка. — Знаю я, чего ты мне тут в адвокаты записался, родственничка выгораживаешь. Думаешь, я совсем дурной и позабыл, что вы с нашим начпродом на сестрах женаты? Смотри, майор, я терплю, терплю, но однажды психану и тогда быстро с нашим «особняком» и ты, и твой дружок-сестроеб во время допроса пообщаетесь! Кощей, чего застыл, как неродной, присаживайся. Сейчас деликатесов отведаем.
Экспат с неохотой присоединился к ним. Он вообще очень жалел теперь о том, что принял приглашение Шепорцова. Нет, в самом деле, за каким, спрашивается, лешим ему участвовать во внутренних дрязгах чужого полка? Присев, Дивин бегло оглядел зал. Офицеры и красноармейцы вернулись к обеду, снова пошли негромкие разговоры. Но нет-нет, а кто-нибудь да косился в сторону командирского стола. Все явно ждали, чем же закончится эта конфликтная ситуация.
— Что там с твоим «пиратом»? — подполковник взял с тарелки ломоть хлеба, отломил от него небольшой кусочек и закинул в рот.
— В ремонте, — устало вздохнул Григорий. — Во время взрыва склада прилетело чутка, я сразу и не понял даже. Грешил на зенитки, а оказалось, что осколками бомб обшивку и правый движок покарябало. Инженер, правда, обещает, что через два-три дня все исправят и будет мой «пират» как новенький.
— Надо же, — удивленно покачал головой комполка. — Везунчик ты, Кощей. Прям как тот сказочный персонаж — Бессмертный! Мы тут с начштаба прикинули, когда фотографии рассматривали, хорошо, что в том складе, судя по всему, не так много бомб оказалось. Вот подумай сам, в их эскадрильях бомбардировочных — штаффелях — обычно двенадцать бортов. Плюс штабные. В полку — три таких штаффеля. То есть, плюс-минус, около сорока самолетов. По нормативам боекомплект на такую группу положено иметь на три-четыре вылета. Исходя из того, что там Ю-88 — это тонн двести пятьдесят. Добавь еще то, что могли потихоньку подвезти во время непогоды. То есть, еще тонн пятьдесят-семьдесят. И вот это все рвануло бы!
Экспат вздрогнул. По спине его пробежал холодок. Только сейчас до него в полной мере дошло, с чем именно ему довелось столкнуться и чего он избежал. Если пересчитать мощность боеприпасов, о которых рассказал Шепорцов, то это получится…где-то 0,3 килотонны! Твою в качель, местные воюющие между собой товарищи начали «разговаривать» терминами атомного века! Да уж, прав подполковник, на все сто процентов прав — если бы тот склад оказался загружен целиком, от одного излишне борзого советского бомбардировщика и винтика погнутого не осталось бы. Распылило бы в секунду. И слабым утешением является лишь тот факт, что ни он сам, ни старшина Горбунов не успели бы даже понять, что погибли. Просто перестали бы существовать и все.
— Пожалуйста, товарищ командир, — давешняя официантка поставила на стол поднос и стала ловко выгружать с него тарелки. Расставила их перед офицерами и быстро-быстро ретировалась, не желая попадать под горячую руку комполка.
Шепорцов не торопясь пододвинул к себе тарелку и, наклонившись, понюхал ее содержимое. Потом взял ложку и брезгливо поковырял ею в совершенно неудобоваримом месиве, что по недоразумению должно было считаться полноценным обедом летного состава. Григорий вместе с начальником штаба внимательно наблюдали за подполковником.
— Чего не едите? — язвительно спросил комполка. — Ешьте, а то остынет.
— «Пища, наряду с высокой питательностью, должна обладать отличным вкусом и привлекательным видом», — процитировал на память Маликов.
— Хорошо сказано, — с интересом повернулся к нему Шепорцов. — Где вычитал?
— Да попалась как-то в руки брошюрка с кулинарными советами от Главного Интендантского Управления Красной Армии, — уныло ответил майор, явно не решаясь приступить к обеду[1].
— Вот как? — подполковник снова помрачнел. — Так почему у наших поваров не получается готовить в соответствие с этими советами?
— Ну вы же сами слышали, — рьяно принялся защищать родственника Маликов. — Подвоз пока буксует. Вот распогодится, землю морозец прихватит и все опять придет в норму. Да и не только у нас такие проблемы возникли, все жалуются на перебои с продовольствием. А что вы хотите, с другой стороны, мы наступаем, вот тылы и не поспевают.
— Зубы мне не заговаривай! — вызверился комполка. — Нечего на наземные войска кивать. Напомни, когда мы в последний раз аэродром меняли? Молчишь? То-то! В общем так, — Шепорцов бросил на стол ложку и отодвинул от себя тарелку. — Либо решаете эту проблему в ускоренном порядке, либо вскрываешь НАЗы[2]. Пусть хотя бы консервы мясные на столах появятся. Все лучше, чем эту хрень жрать.
— Не разрешат, — забеспокоился начштаба. — Нельзя аварийные пайки трогать, товарищ командир. Узнают в дивизии и не сносить нам головы.
— Поговори мне еще! — Шепорцов кинул на майора злой взгляд исподлобья. — Надо будет, так я с комдивом объяснюсь, А срывать работу полка не позволю! Ты хорошо меня понял? То-то же! Ладно, пойду я, пожалуй, в штаб. Скажи поварам, чтобы чай мне туда организовали.
Подполковник тяжело поднялся, взял с тарелки несколько ломтей хлеба и грузно зашагал к выходу. Дивин и Маликов молча смотрели ему вслед.
— Ох, и принесла же нам тебя нелегкая, капитан! — тяжело вздохнул начштаба, качая головой.
— А я-то здесь при чем? — поразился экспат.
— Ну как же, — принялся втолковывать ему, точно несмышленышу, майор. — У нас до твоего появления таких асов в полку не было. Вот ты слетал на штурмовку немецкого аэродрома, верно?
— Верно.
— Вот, а теперь вышестоящее командование уверено, что и другие летчики могут так же. А кого, скажи на милость, мы можем выпустить на самом деле? Кого ни возьми, гробанутся обязательно. Чего, думаешь, комполка такой злой — ему уже звонили и требовали нанести удар по колоннам фрицев, что подтягиваются к линии фронта. Так бы он честно доложил, что, мол, машины на приколе, да и с концами. А теперь?
— Подождите, — потер лоб Григорий. — Можно ведь по другому сделать.
— Ну-ну, излагай, — оживился Маликов.