Аристо без смерти (СИ)
— Это тебе спасибо, пойматьтакую красавицу уже само по себе было наградой. Ты тоже в город?
— Д-да. В аптеку… Ничего такого, просто… — девушка покраснела и опустила глаза.
— Ага, я слышал нашего Хренова. И так думаю, пусть лучше дары из леса пойдут на доброе дело, чем просто сгниют. А я вот сестрёнку навестить иду.
— Правда? Значит нам почти по пути, — скромняшка покраснела ещё сильнее. Или она гениальный шпион, или я сегодня особенно неотразим.
— Значитпойдём вместе. — Я деликатно высвободил Ходунову из объятий, и взял её за руку. Во второй руке держал свёрток, чтобы трогательнопомочь его донести.
Пара дежурных шуток, несколько неуклюжих комплиментов. Никогда непонимал как, но это всегда срабатывает. Девушка смеётся и рассказывает о себе, пока я выуживаю крупицы информации о работе местной охранки. Главное уметь внимательно слушать, а самому болтать поменьше. С разговорами вообще нужно быть осторожным, тем более я вдруг понял, что не знаю имени девушки. А Сталин наверняка знал, даже если близко не общался, как-никак учились вместе, на этом можно погореть. Нужно усадить Донникова за составление досье на всех общих знакомых, а пока приходится в разговоре избегать имён. Это неудобно, в конце-концов имя человека имеет над ним власть и помогает быстрееустановитьконтакт, втереться в доверие. Но как говорится, чем богаты.
Ходунова и правда разговорилась, бедняжка, наверняка с ней никто не общается из-за дурной репутации осведомителя. Эх, была, не была, рискну копнуть поглубже.
— Сегодня, когда Хренов заговорил про охранку и посмотрел на тебя, ты расстроилась?
Ходунова глубоко вздохнула.
— Нет… Хренов вообще-то добрый, вот и сегодня помог, аптекаря посоветовал. И я привыкла. Меня никто не обижает, обычно просто стараются не обращать внимания.
— Значит это правда? И как ты стала тайным советником? Уверен, что это было захватывающее приключение! Хотя это наверняка государственная тайна…
— Нет, государственных тайн мне не доверяют… — пусть тема была неприятной, девушка плотно сидела на крючке неподдельного интереса к её судьбе, чем дольше хранишь секрет, тем сильнее хочется рассказать его новому другу, который ещё не успел дат ьповодов для подозрений.
— Мы с братом остались одни, когда родителей убили бомбисты. В клане мы оказались не нужны никому, кроме дядюшки. Он и пристроил брата в охранку. Брат даже обрадовался, сказал что за родителей отомстит. А меня не взяли, дядюшка сказал что маленькая. Но предложили стать агентом, правда я до сих пор не понимаю что это такое. Просто сказали докладывать если произойдёт что-то плохое, но не объяснили что именно…
— А твой брат?
— А его тоже скоро убили.
Вот это я обычно и называю неловким разговором. Думалуже,что девушка сейчас заплачет, но она так же спокойно шла и улыбалась, и это было ещё страшнее. Успела хлебнуть горя, таких разговором не проймёшь. Лучше перевести разговор на другую тему. Даже так узнал немало. Во-первых местная охранка звёзд с неба не хватает, раз их агенты мрут как мухи, во-вторых есть какие-то бомбисты, а значит империя тоже держится на соплях и рухнет в ближайшие десять-двадцать лет, а если не рухнет, будет эпоха перемен, когда даже никому не известный байстрюк может резко подняться. А ещё это значит, что здесь есть бомбы! А значит и огнестрел. Это хорошо, если прижмут, не придётся полагаться на какую-то магию.
— А мы пришли! Спасибо что проводил.
Ходунова так светится,только в глазах видно грустинку, неужели всё дело в прогулке и приятной компании?
— Могу и обратно проводить.
— Нет. Не стоит. Тебе же ещё к сестрёнке надо, девушка повернула голову к одному из соседних зданий и я машинально отметил пункт назначения. Отлично, не придётся расспрашивать прохожих.
— Ладно, увидимся в Академии.
Я слегка приобнял девушку за плечи и повернулся в строну мрачного сиротского приюта.
Старое здание, у входа хтонического вида облупившиеся статуи, не то львы, не то свиньи с рыбьими хвостами. Дюжий дворник скользнулвзглядом на жетон Академии, признал и молча кивнул. Я вошёл внутрь.
Мерзкое ощущение. Очень душно, пахнет пригоревшей едой и сыростью, окна грязные, на каждом синие занавески, так и нагоняют тоску. Я огляделся в поисках воспитателей, никого нет, это хорошо, и решительно шагнул вперёд, высматривая сестрёнку.
Но искать не пришлось. Из-за угла вырвалась маленькая комета и одним рывком прижалась ко мне в области талии.
— Братик! Ты пришёл!
Получилось волнительно, девчонка растёт настоящей красавицей, светловолосая, личико как у куклы, сердито поджатые губы, голубые глазищи, в которых наворачиваются слёзы, и эти ушки. Всегда считал уши самой красивой частью лица, а эти будто светились от проникающих сквозь занавески солнечных лучей.
— Ну же братик, пойдём в комнату, там сейчас никого нет.
Девочка наконец отлипла, неожиданно крепко вцепилась в запястье и потащила в сторону, пока мы не оказались где-то под лестницей. Тут сестрёнка меня отпустила и засунула руку в широченную дверную щель запертого на кривую и ржавую щеколду чулана.
— Что-то не похоже на комнату…
Сестрёнка на миг повернулась, злобно зыркнула глазищами и поднесла палец свободной руки к губам. Я понял намёк и замолчал. Спустя несколько секунд сестрёнка наконец нащупала то что искала.
На свет появился кожаный чехол, похожий на папку. Сестрёнка раскрыла её и сунула мне под нос какую-то бумагу.
— Вот. Они согласны взять меня на обучение и забрать отсюда, подальше от этого мерзкого Бериева. Но им нужна предоплата, а я смогу брать контракты только через три года. Братик, помоги. А я… Я никому не расскажу как ты воровал мои трусики!
Что за холм! И почему так громко⁈ Сталин, твою мать, это же родная сестра! Потрясение оказалось слишком сильным, и чтобы собраться с мыслями я присел на скамью возле чулана. К сожалению сестрёнка истолковала этот жест по-своему.
— Пожалуйста-пожалуйста! Я всё для тебя сделаю, милый, милый братик! Ты самый лучший!
В тот же миг она оказалась у меня на коленях, обхватила за шею, крепко прижала свою щеку к моей, подводя губы прямо к уху…
— Ты не мой брат.
Шёпот стал ледяным, а под ключицей я ощутил холод металла. Пока острие лишь оцарапало кожу, но стоит надавить чуть глубже, и невидимый глазу клинок войдёт прямо в сердце. Краем глаза я наконец разобрал что написано на той чёртовой бумажке. «Раскольникофф. Школа убийц». Похоже сестрёнка не ошиблась в выборе будущей профессии.
* * *Я осторожно откинулся назад и вбок, вслушиваясь в многообещающий скрип старой лавки, скрип превратился в хруст, ножка подломилась и той секунды пока мелкая бестия потеряла равновесие мне хватило, чтобы вывернуться из объятий и выхватить из тонкой ручонки самодельную заточку. Вот ведь рукодельница, из вязальной спицы смастерила. Сестрёнка готова закричать, а мне паника ни к чему, нужно что-то сделать.