Вечное царствование (ЛП)

— Почему твои ответы всегда оставляют у меня еще больше вопросов? — Спросила я, проводя рукой по лицу, пытаясь успокоить пульс и осмыслить то, что он мне говорил. Даже если сны действительно имели какую-то странную связь с Монтаной, мне это не очень помогло. Они были чепухой. Я не смогла почерпнуть от них никакой информации, кроме надежды, что она все еще жива. Но я предполагаю, что в любом случае это все, что мне действительно было нужно, — уверенность в том, что она все еще где-то там, ждет, когда я приду за ней.
— У нас проблема, — сказал Магнар, решив проигнорировать мое замечание, и отошел от меня, отдергивая изъеденную молью занавеску и выглядывая в тусклый свет рассвета за ней. — Прошлой ночью что-то пыталось взломать мои защитные чары.
— О? — Спросила я, стараясь говорить как можно более непринужденно, когда снова опустилась на диван, но выглядела больше похожей на испуганную мышь.
— Низший вампир не в состоянии даже обнаружить эти чары, не говоря уже о том, чтобы бороться с ними. Любой, кто приблизится к ним, снова устремится прочь и даже не поймет, что попал под их влияние. Тот факт, что кто-то очень сильно подавлял эти импульсы, беспокоит меня. Должно быть, за нами сейчас охотится кто-то гораздо более важный.
— Но для тебя это не проблема, верно? — Спросила я, и дрожь страха пробежала у меня по спине, когда я подумала о Вульфе, гадая, не охотится ли он сейчас за мной сам. — Я имею в виду, ты тот парень, который сказал: «их всего пятеро», когда они пришли за нами в последний раз.
— Твоя вера в мое мастерство весьма лестна, — ответил Магнар с оттенком насмешки в его тоне, когда он снова двинулся ко мне, прежде чем его глаза потемнели от какой-то бесконечной правды. — Но я всего лишь один человек. А все люди умирают.
— Вау. Спасибо за ободряющую речь. Ты действительно так обеспокоен? — Мое сердце неловко затрепетало при мысли, что он беспокоился об этом. Потому что, если Магнар был обеспокоен, то я была почти уверена, что мне нужно было бежать куда глаза глядят, спасая свою жизнь.
— Нет. Но я не хочу, чтобы ты считала меня бессмертным. Смерть — это постоянная вероятность. Каждый раз, когда я обнажаю свои мечи, я знаю, что это может быть мой последний бой. Это то, что ты должна принять, если хочешь стать истребительницей. — Магнар опустился рядом со мной, выражение его лица было напряженным, пока он обдумывал наши варианты.
— Поняла. Ты можешь умереть, я могу умереть, бессмертие только для засранцев. И, говоря о бессмертных засранцах, у тебя есть какие-нибудь идеи, кто вынюхивал вокруг нас? — Мои мысли вернулись к генералу Вульфу, и у меня внутри все сжалось. Я никогда раньше не видела, чтобы вампир питался непосредственно от человека, но то, как он вцепился в моего отца, было тем, что я никогда не смогу изгнать из своей памяти. Это было похоже на нападение какого-то обезумевшего животного, только еще хуже из-за безразличия, сопровождавшего его жестокость. Он был чудовищем до мозга костей.
— Это определенно один из Элиты. Боюсь, что если мы продолжим путь к «Банку Крови», как сейчас, то тот, кто идет за нами, вычислит наше место назначения. При всем желании у одного истребителя не будет ни единого шанса захватить это место, если они узнают, что я иду.
— У полутора истребителей, — поддразнила я.
Магнар склонил голову набок и фыркнул. — Может быть, у одного с четвертью.
— Жестко. Но, вероятно, более точно, — признала я. — Так что же все-таки делает Элиту более грозной, чем низшие вампиры?
Магнар откинул с глаз длинные волосы, обдумывая свой ответ. — По сути, это связано с тем, кто их создал. Сила вампира исходит от того, кто его породил, поэтому чем ближе он к первородной линии, тем сильнее. Те, кого обратил первородный вампир, один из Бельведеров, — это Элита. Все, кого они обратили, немного слабее — низшие вампиры, а те, кого обратили они, снова слабее, и так далее, и так далее.
— Получается, что каждое поколение становится менее могущественным, чем предыдущее? — Спросила я, пытаясь понять, о чем он говорит.
 
Он кивнул. — Ты помнишь, что я рассказывал тебе о Бельведерах?
— Это те, кто называет себя членами королевской семьи? — Спросила я.
— Они — первородная семья вампиров. Когда-то мы называли их Восставшими, но боги решили объединить их под этим ложным именем. — Его губы скривились в отвращении, и я могла сказать, что его ненависть к ним была больше, чем просто из-за того, кем они были. Это было что-то личное.
— Ты хочешь сказать, что именно они все это начали? Как? Откуда они взялись? — Спросила я, придвигаясь немного ближе к нему.
— Об этом много историй. Много теорий. Я полагаю, что единственные, кто действительно знает, — это они четверо. Но если я когда-нибудь окажусь достаточно близко, чтобы спросить, я не стану тратить время на вопросы, — прорычал он.
Мне не терпелось спросить его, почему он их так сильно ненавидит, но темнота в его глазах заставила меня испугаться ответа.
— Так ты сказал, что они семья? — Спросила я, ухватившись за более безопасный вопрос.
— Да, в некотором роде. Хотя семья обычно связана любовью, а эти монстры неспособны на такие эмоции. Их преданность друг другу порождена скорее жаждой власти. Они братья и сестра, по крайней мере, так они говорят, хотя и мало похожи друг на друга. Я не верю, что у них действительно были одни и те же родители, когда они были людьми. Есть трое мужчин и женщина. И они называют себя членами королевской семьи, как будто они были избраны богами, а не ненавидимы ими, — он рассмеялся, как будто это была извращенная шутка, и я неловко поерзала.
Если он так много знал о них, то это означало, что они обладали такой властью еще с его времен. У них было более тысячи лет, чтобы укрепить свое влияние и контроль, прежде чем они захватили и мир людей. Какие у нас были шансы противостоять такой древней силе?
— Что еще ты о них знаешь? — Спросила я, не уверенная, действительно ли хочу знать ответ.
Магнар нахмурился, подумав об этом. — В мое время эта женщина, Кларисса, была известна как — Золотая Шлюха. Она неописуемо красива, хотя от вида ее фарфорового личика у меня всегда сводило живот. Она собрала вокруг себя армию, которую называла своим гаремом. Это были мужчины, которых она соблазнила, когда они еще были людьми, и затащила в свою постель, прежде чем превратить их в себе подобных. Она появлялась в человеческих деревнях, выставляя себя напоказ перед мужчинами, которых находила желанными, и побуждала их добиваться ее, пока они не падали с мольбой к ее ногам. Когда я в последний раз ходил по земле, за ней бегало около сотни этих жалких созданий, жаждущих ее прикосновений и готовых отдать свои жизни за возможность провести время между ее бедер.
— И они просто соглашались с этим? Они были счастливы стать такими же, как она? Оставить свои жизни ради бездушного монстра? — Спросила я с отвращением. Я знала, что вампиры были прекрасны на вид, но у меня никогда не возникало к ним желания. Их красота была неестественной и холодной. Мысль затащить одного из них в свою постель, трахнуть что-то настолько бездушное вызывала у меня тошноту. Я была удивлена, услышав, что они вообще трахались, по моему опыту, их, казалось, не интересовало ничего, кроме крови. — И никто из них не отказывался?
— Я думаю, они были настолько глубоко очарованы ею, что мысль об отказе им бы и в голову не пришла. Кроме того, многие люди — слабые, эгоистичные существа. Бессмертие рядом с этой соблазнительницей, вероятно, казалось большинству из них благословением.
Я сморщила нос при этой мысли, мои пальцы вцепились в пыльную ткань дивана рядом со мной, пока я боролась со своим ужасом от этой истории.
— А остальные? — Спросила я, задаваясь вопросом, действительно ли я хочу знать.
— Братья. Фабиан — Змей, Майлз — Ложный Бог, и Эрик, — последнее имя он выплюнул с таким ядом, что у меня екнуло сердце. — Убийца тысячи душ.
Я уставилась на него широко раскрытыми глазами, ожидая продолжения.