Не прощай мне измену (СИ)

Меняет позу.
— Ладно, у меня самолёт, — активирует смарты на руке, — через четыре часа. До скорой встречи, маленький.
Конец записи.
Не успеваю прийти в себя, автоматически запускается следующий файл.
Тим, идёт по улице в смутно знакомых местах. Небо невозможно яркое, крупные хлопья кипенно-белых облаков, деревья цветут. Весна. Мой тогда ещё муж в свитере, волосы чуть длиннее — отросли, контуры подбородка подчёркивает лёгкая тень щетины. На горизонте сознания мелькает мысль остановить и посмотреть дату, но жадность, с которой я поглощаю видео, не дает шевельнуть даже пальцем.
— Ты меня, наверное, убьёшь, Сим-Сим… — по-мальчишески улыбается, — Тут такое дело…, — подходит к высоким воротам, подносит таблетку к сенсору кодовой панели, которая отзывается коротким писком. Открывать не спешит, прочищает горло. -У нас больше нет квартиры. И машины. Моей, — усмехается сам себе. — Да. Но есть это… — распахивает калитку, заходит внутрь и переключает камеру с фронтальной на внешнюю.
Я знаю, где Тим! Зажимаю рот ладонью. Боже! Он с ума сошёл!
Бью по паузе, чтобы отдышаться.
Прошлым летом моё бюро создавало виртуальный гид для этого посёлка. В нём большие участки с просторными домами. Планировки типовые, но хорошие: много света и воздуха, камин, зимний сад, веранда. Как Тим смог? Там же год назад всё раскупили? Даже гид строители заказывали не для рекламы, а для имиджа — образцово-показательный проект.
Так, не реветь. Глубоко и шумно вдыхаю. Грудь распирает от эмоций.
Включаю дальше. Тим проводит экскурсию по территории и рассказывает, что уже озадачил дизайнера благоустройством. Заходит в дом — внутри только черновая отделка. Переключает камеру на себя:
— Сим, а ты знаешь, мы крайние, — смешок, — то есть самые последние на улице, но, я подумал, тебе зайдет вид из спальни, — коротко подмигивает, — только в этом доме так.
Поднимается на второй этаж по деревянной лестнице и открывает одну из дверей. В огромных окнах до самого пола шумит густая роща. Зелёная круглый год. С противоположной стороны находится санаторий. Воздух в тех местах просто невероятный.
Тим выходит на улицу и садится на ступеньки крыльца.
— Сим-Сим, сегодня утром я сказал, что развода не будет. Чуть не проговорился про дом — это пока сюрприз… — чешет бровь костяшкой большого пальца. — Если всё пойдёт по плану, то Новый год будет отмечать вместе с новосельем. Будем же? Помню, тебе здесь понравилось…
Смотрит в камеру, но будто в самую душу заглядывает:
— Потерпишь ещё чуть-чуть, маленький? Не разводись со мной сейчас, а?..
Чёрт! Где эта драная пауза?! Контуры предметов расплываются, на ощупь нахожу нужную клавишу.
Вот теперь, Сима, можно реветь.
  
Глава 45
 
Не чувствуя боли в мышцах после дурацкого сайклинга, наматываю круги по комнате, утирая мокроту бумажными платочками, краем футболки, тыльной стороной ладони. Мне очень хочется кое-кому позвонить, но для этого надо, чтобы чёртовы слёзы остановились. Беру графин с огуречным лимонадом и делаю несколько крупных глотков прямо из горла. Естественно, обливаюсь по пояс. Отрезвляет.
Меняю футболку на сухую и жму кнопку вызова.
Долгие девять гудков. Обычно не жду больше пяти, но сейчас не до этикета и вежливости.
— Привет, — отвечает шёпотом Юля, не глядя в камеру, — погоди, я выйду из детской.
Она выходит и, улыбаясь, интересуется как дела, но тут же пугается, видя взъерошенную меня
— Что случилось, Сима?
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — стараюсь без претензий, но обида всё равно прорывается. Столько раз с ней болтали за это время и ни намёком, ни словом…
На лице Юли догадка. Она кусает поочерёдно то верхнюю губу, то нижнюю и начинает вяло оправдываться:
— Сим, ты подала на развод и уехала… Думала, всё у вас. Да и Тим взял обещание молчать, пока сама о нём не спросишь. Ты не спрашивала…
— Юля, блин… — запускаю руку в волосы и сокрушённо качаю головой.
— Вы разводились! — беспомощно всплескивает руками.
 
— Но это ж не значит… — не могу закончить фразу словами “что ничего не хотела о нём знать”. Или значит? Меня прошибает холодный пот. Что ещё я могла пропустить? А если бы с ним что-то случилось? Или заболел? Или… Господи! Зажимаю пальцами переносицу. Несколько коротких шумных вдохов. Ладно…
Юля выглядит виноватой, хотя по факту это наши с Тимом отношения, она ни при чём. И в любой другой ситуации я была бы благодарна ей за невмешательство в нашу кухню. В любой другой, кроме этой.
— Прости, Юль… — она с готовностью кивает. — Где он сейчас живёт?
— Пока у нас. Искал квартиру на съём.
— Я-я-я-ясно… — пытаюсь собраться с мыслями, зависая в неловкой паузе, — …как он?
— Не знаю. После приезда домой только ночевать приходит, — отчитывается Юля, — да даже если бы и виделись… Это же Тим, со стороны по нему не поймёшь, а сам не делится. Мы и о разводе-то случайно узнали — громко говорил с твоим адвокатом по телефону.
Спешу попрощаться с Юлей и смотреть видео дальше.
Пусть сам всё расскажет.
Тим лежит в темноте, в той же гостевой у Саши. Тусклый свет экрана мобильного телефона лишь частично освещает его лицо, но даже этого хватает, чтобы моё сердце сжалось. Тим, как будто, смертельно болен. Чёрные круги под глазами на белом лице, сухие бледные губы, во взгляде совсем нет жизни. Никогда его таким не видела. Прочищает горло, чтобы что-то сказать, только слова не идут. Так и молчит. Потом садится.
— Я опоздал, Сим-Сим, ты улетела. Но это же только сражение, а не война, правда?
Следующая запись врывается ярким солнцем, порывами ветра и рёвом КАМАЗа. Смеющийся Тим обнажён по пояс, весь в капельках пота, песке и земле. Вытирает лоб предплечьем, усугубляя и без того солидную чумазость. Такой настоящий. Улыбаюсь сквозь слёзы в ответ.
Перекрикивая шум техники гордо заявляет:
— Сима, я идиот! Согласился на всё, что придумал дизайнер! — оглядывается на самосвал, с грохотом опрокидывающий кузов, — Это четвёртая машина грунта! У нас будут, мать их, самые красивые клумбы с… — машет рукой, вспоминая, — …горками, грядками и прочей хренью!
Его окликают.
Тянется выключить запись, но, вспомнив, добавляет:
— Слушай… У Юльки под пытками реквизировал ключи от твоего мини. Покатаюсь, пока безлошадный. Не против? — знает, что я всегда за, но всё равно дурашливо складывает брови, как если бы что-то просил.
— Ты в бардачке духи забыла… — улыбка исчезает из глаз, — Скучаю по тебе, маленький. Очень.
На новом видео Тим опять тепло улыбается:
— Принимаем первых гостей, Сим-Сим, — делает шаг в сторону, открывая обзор, где на заднем плане стоят Лёха, Саша с дочерью на руках и Рыжик. Последний горящими глазами зачарованно наблюдает, как жёлтенький мини-экскаватор развозит грунт по участку.
— Сейчас приду, далеко не убегай, — подмигивает и отходит к компании. Садится на корточки перед Рыжиком и что-то ему говорит, но парень полностью потерян для общества и не реагирует ни на какие внешние раздражители.
Чуть покосившись, внезапно падает камера и показывает ясное небо такой пронзительной синевы, какая бывает только в начале лета. Глубокое, бездонное, полное надежд и желаний. Сразу представилось, будто лежу на спине там, с ними, на коврике для пикника. Лениво жую травинку, любуюсь небом и слушаю, как над ребятами подтрунивает Юля, спрашивая, зачем им лопаты, если всё равно не пользуются, а потом зовёт перекусить бутербродами. Лежу и кайфую от чувства, что это моё. Моё место, мои люди, моё небо и, наверное, мой дом…
Настолько погружаюсь, что в какой-то момент реальности меняются местами. И когда слышу звуки шагов на видео, с удивлением обнаруживаю себя не там, а тут, в номере. Стремительно испаряются запахи земляной сырости, тепло солнечных лучей и кисловатый вкус зелени на языке, оставляя лишь горечь разочарования. Хватаюсь за них, как за ускользающий сон, но тщетно.