Пятьдесят на пятьдесят
Позже в тот же вечер Кейт и Блок проследили за тем, чтобы прибыть на Франклин-стрит для осмотра места преступления в строго назначенное время и чтобы Александра при этом не присутствовала. Они больше не хотели никаких контактов между Александрой и Софией.
Видеооператор из офиса окружного прокурора встретил их у входной двери, и парень в синей форме полицейского управления Нью-Йорка впустил внутрь.
Кейт надеялась, что, увидев дом изнутри, сможет выстроить дополнительную линию защиты – заметит что-то, что поможет доказать невиновность Александры. Или, скорее, вину Софии.
Когда час спустя, сделав множество фотографий и засняв собственное видео, обе покинули дом, они были разочарованы тем, что так и не нашли какого-то убойного аргумента, позволившего бы выиграть дело. Хотя обе стали лучше понимать планировку и размеры особняка, так что это не было совсем уж пустой тратой времени.
К тому времени, как Кейт вернулась домой, оператор окружного прокурора успел прислать оба видео по электронной почте. Пощелкав мышью, Кейт переправила их Александре.
Может, ее клиентка сумеет увидеть что-то, чего не заметила она сама?
Глава 22
ЭддиЛишь убедившись, что Кейт и ее клиентка благополучно прошли мимо, я отпустил Софию. Она и без того была встревожена мыслью о проверке на детекторе лжи, и все это лишь усугубило ситуацию. Когда я увидел, что они направляются к нам, то понял, что должен увести ее. В углу комнаты, в которой мы оказались, были свалены какие-то коробки, а все остальное пространство на стене занимали полки с канцелярскими принадлежностями. Сначала она сопротивлялась. Я видел, как в Софии нарастает гнев. Ей тоже было больно. Сначала она попыталась вырваться, говоря мне «нет», и повторяла это, ухватившись за дверной косяк. София хотела добраться до своей сестры. Александра забрала у нее все. Эмоции захлестнули мою клиентку с головой.
Потом София схватила меня, прижала к себе и уткнулась лицом мне в грудь. Всхлипывала и крепко обнимала меня. Я положил руки ей на плечи, шепча, что все будет хорошо. Теперь, отпустив ее, я сказал ей, что Александра ушла.
Она разжала руки, обнимавшие меня, отступила назад и поправила волосы. София плакала, и на кармане моей рубашки осталось мокрое пятно.
– Простите, – пролепетала она.
– Всё в порядке. За все эти годы на этой рубашке перебывало много слез. В основном моих собственных. Не волнуйтесь, ее больше нет. Вы в полной безопасности.
– Все чисто, – объявил Гарри из коридора.
Мы присоединились к нему и направились по коридору в кабинет с полиграфом. Внутри я увидел Драйера и эксперта в лабораторном халате, который что-то набирал на компьютере с парой экранов над ним. Рядом стояло кресло для испытуемых. Я попросил Софию расслабиться и присесть на него. Гарри пошел с ней, чтобы убедиться, что она готова, и понаблюдать за ходом проверки.
– Надеюсь, это того стоило, – сказал я Драйеру, который, даже не повернув ко мне головы, уже что-то записывал.
– Поживем – увидим, – ответил он.
Пока эксперт в белом лабораторном халате подключал Софию к своим аппаратам, Гарри мягко разговаривал с ней, напомнив, что нужно говорить правду и, главное, расслабиться.
Эксперт начал проверку на детекторе лжи с простых вопросов. Через несколько минут София несколько освоилась и вошла в ритм. Отвечала все более уверенно, придерживаясь своей истории.
– Вы убили своего отца? – спросил экзаменатор.
София посмотрела прямо на него, а затем на Драйера, с совершенно бесстрастным лицом. Она явно держала себя в руках. Драйер же, напротив, выглядел как человек, который понял, что, скорее всего, сел не на тот автобус. Он прикусил ноготь указательного пальца, затем поправил галстук и снова зажал в зубах уже обкусанный ноготь. Какую бы подлянку он на сегодня ни заготовил, все явно пошло не так, как он надеялся.
Я вновь переключил внимание на Софию, осознав, что она не ответила на очередной вопрос. Губы у нее задрожали, и она не сразу произнесла:
– Нет.
Теперь эксперт что-то держал в руке. Это было в пластиковом пакете для улик. Он положил его рядом с Софией и спросил:
– Это вы втыкали этот нож в глаза своему отцу?
Слезы навернулись у нее на глаза и быстро потекли по щекам, когда она прошептала:
– Нет.
– Черт возьми, – воскликнул я, – это низко! Немедленно прекратите этот тест!
Прежде чем Драйер успел вмешаться, София произнесла:
– Нет, все нормально. Я в полном порядке. Спрашивайте дальше.
Я покачал головой:
– Это ловушка, София. Результаты этого теста искажены. Ваша реакция на орудие убийства вполне естественна, и это будет зафиксировано в виде всплеска в данных этого вот доктора Мудозвона, который будет утверждать, что вы солгали в этом ответе, – сказал я, указывая на эксперта.
Тот повернулся ко мне и сказал:
– Я просто выполняю свою работу.
– Если ваша работа состоит в том, чтобы запугивать мою клиентку, то вы отлично с этим справляетесь. Да ладно, это же просто шоу уродов, а не тест!
– Нет, всё в порядке. Я говорю им правду, – вмешалась София.
Вообще-то мне сейчас оставалось лишь подойти к ней и снять с ее кожи все эти чертовы датчики, но я на секунду задумался. И правильно сделал. Я посмотрел на средний из трех экранов перед экспертом, довольно плавная линия на котором сменялась какими-то дикими каракулями – сигналом того, что от реакции Софии на орудие убийства сенсоры просто с ума посходили.
Было тут что-то не то.
– Задайте ей последний вопрос еще раз, – потребовал я.
– Разумно, – ответил эксперт. – Это вы воткнули этот нож в череп своего отца?
– Нет, – сказала София.
Я посмотрел на экран. Ни единого всплеска.
Правда.
На меня нахлынуло облегчение. Теплой волной, которая омыла меня, унеся с собой все сомнения. Я не ошибся в своем выборе. София была невиновна. Однако утешение от этого знания длилось недолго. Как бы быстро ни возникло это чувство, оно быстро рассеялось под натиском ответственности. Если я потерплю неудачу, эта ни в чем не повинная, психически нездоровая молодая женщина отправится в тюрьму. И при первой же возможности накинет себе на шею веревку из одеяла.
Процесс по делу об убийстве с невиновным клиентом подобен спасению человека, готового сорваться с обрыва. Ты держишь его за руку. Ты должен держаться сам. Ты должен вытащить его обратно – туда, где ничто ему не грозит. Его жизнь в твоих руках. Твоя сила и выдержка – вот все, что отделяет его от дна пропасти.
Просто еще пара-тройка недель. Затем суд.
Тогда как я не сомневался, что Драйер совершенно противоположного мнения. И был готов поспорить на что угодно, что он просто рассчитывал немного прояснить отношения между обвиняемыми с помощью этого теста на детекторе лжи. Это вышло ему боком. И вот теперь он грыз ногти, игнорируя меня и наблюдая за экраном эксперта. Потом вздохнул, встал и сказал:
– Будьте готовы к слушанию. Миндальничать я не стану, Эдди.
– Флаг в руки, – отозвался я.
* * *Осмотр места убийства в тот же вечер оказался практически безрезультатным. Я не получил ничего, кроме лучшего представления о планировке особняка. В машине, на обратном пути в мой офис, Харпер и Гарри подтвердили, что тоже мало что вынесли из этого осмотра. Копы ничего не упустили из виду. Мы сделали несколько фотографий, но, похоже, в этом не было особого смысла. Прокурор скорее покажет присяжным снимки своего официального фотографа, на котором место преступления изображено во всей красе, с истерзанным телом жертвы, и наверняка вызовет его в качестве свидетеля. Наши фото не имели никакой доказательственной ценности. Можно было, конечно, просмотреть их еще разок – вдруг чего и вытряхнется, хотя я в этом сомневался…
Через два часа после возвращения в офис, когда Харпер и Гарри уже ушли, я получил электронное письмо из прокуратуры с видеозаписями нашего осмотра. Просмотрел видео Кейт – не похоже, чтобы и они получили какие-либо откровения в результате осмотра, а если и получили, то хорошо скрыли свою реакцию.