Директива: Расширить! (СИ)

— Есть ещё один побочный эффект такого подхода, коммодор. — Аол Мени был предельно серьёзен, и даже в глазах его застыла сосредоточенность. — Я могу только предполагать, но мне кажется, что когда от изначально написанных неким разумным программ и алгоритмов не остаётся совсем ничего, машина переходит на принципиально иной уровень… пусть будет мышления. И вот тогда-то их существование напрочь отсекается от источника, посредством которого мы воспринимаем и предсказываем угрозу…
Хирако дёрнулся и инстинктивно потянулся к кобуре на поясе, когда ему точнёхонько в затылок стукнулся выпущенный дроидом-секретарём шарик. Легко, почти неощутимо — явно минимальная, «детская» мощность созданных для веселья пушек, но самому коммодору было совсем не смешно. Что он почувствовал перед этим демонстративным выстрелом? Ничего.
А что должен был?
Хирако рассчитывал на, по крайней мере, слабый укол интуиции, соразмерный грозящей ему «опасности». Это уже вошло в привычку: предвосхищать не только угрозы, но и просто неожиданности, пусть и проявляющиеся в какой-то малости. Это работало не всегда… и теперь коммодор, кажется, начал понимать, почему.
— Ты ведь приказал дроиду выстрелить, верно?
— Не совсем приказал, коммодор. — Аол качнул головой. — Обозначил необходимость подкрепить мои слова таким вот аргументом. В противном случае вы бы почувствовали выстрел. Тут, в общем-то, крайне интересная система, наглядно демонстрирующая, насколько машинный разум, созданный Лордом Про, самостоятелен. Если дроиду приказать — ощущения будут чуть слабее, чем если бы стрелял я сам. А если отдать распоряжение в качестве просьбы, а не приказа, то тут уже будут варианты…
— Только Каюррианские машины остаются «неощутимыми»? И вывод об источнике, через который мы предвидим угрозу, ты сделал на основании того, что такая разница в принципе существует? — Хирако напряжённо размышлял, понимая при этом, что эффективнее будет выслушать зама и только потом устраивать мозговой штурм. Но поделать с собой ничего не мог: слова Аола стали триггером, запустившим неудержимый и стремительный, точно горная река, поток мыслей.
— Именно! Я знал, что вы сразу поймёте! Если бы мы на самом деле предсказывали угрозу самостоятельно, или воспринимая реальность напрямую, то такой проблемы бы не стояло! А если бы всё строилось на восприятии чужих мыслей, то тогда мы не смогли бы почувствовать выстрел, продиктованный опосредованным воздействием. Да и дроиды были бы для нас, так скажем, невидимками. — Юноша рассказывал со свойственным разумным его возраста энтузиазмом, так что коммодор не мог вставить даже одно-единственное слово. Благо, пока Аол не заговаривался, и все его выводы находили отклик в мыслях Хирако. — Я не одну теорию перебрал, но существование некоей энергии, присутствие которой мы и ощущаем, так или иначе, попросту наиболее вероятно. А так как взаимодействует эта энергия сугубо с живыми разумными из плоти и крови, то никак не связанный с оными дроид или любая другая машина ею не воспринимается. Да, неясен механизм «видимости» машин, на которые опосредованно влияют разумные, но…
Хирако поднял руку, и Аол Мени замолчал.
— Эта часть теории недоказуема, Аол, так что с ней повременим. Ты вёл подробные записи всех экспериментов? — Юноша кивнул. — Прекрасно. Перешлёшь их мне, и в дальнейшем будет пополнять эту «библиотеку». И уже над ней мы будем думать.
Коммодору не то, чтобы не верилось в существование этой «энергии», но однозначно сказать, что она есть он тоже не мог. Слишком много белых пятен, которые Аол в силу сжатых сроков и чрезмерного энтузиазма проигнорировал. Их, бесспорно, можно заполнить, но на это потребуется время. И эксперименты: Хирако был совсем не рад тому, что, оказывается, его сверхинтуиция работает избирательно именно в такой вот форме. Ещё и закономерный вопрос возникал касательно того, сможет ли он «увидеть» свою смерть, если смерть эту ему устроит уразвивавшийся в неведомые дали машинный разум?
Хирако не сомневался в том, что в галактике существует не одна тысяча, — а то и больше на порядки, — машин, давно и надёжно вышедших из-под контроля органиков. Раз уж Про развернулся во всю ширь, организовав собственное государство, то в меньших масштабах, или просто там, где никто не видит, самоосознавшихся дроидов не могло не быть.
  
Вопрос: стоило ли, как уже вошло в привычку, слепо доверять интуиции? Вести корабли в бой в авангарде, уповая на то, что фатальный сюрприз будет предвосхищён, что позволит заранее ответить на козырную карту противника? Просто считать себя условно-неуязвимым, нагло пользуясь способностью заглядывать на многие минуты вперёд тогда, когда тебе угрожает смертельная опасность?..
За решением этой непростой задачки, а так же ознакомлением с достижениями своих подопечных на ниве одарённости, Хирако провёл последующие два с половиной часа. Успехи были, и немалые, но они грозили затеряться на фоне открытия Аола.
Существование некоей энергии, которую многие, — да и сам коммодор тоже, — слышали, видели или ощущали — это с нынешнего момента, можно сказать, неоспоримый факт. Можно сюда так же подвести и то, что именно пространственный катаклизм если не привёл к увеличению концентрации этой самой энергии, то как минимум стал следствием этого действа. Почему именно к увеличению, а не появлению? Так сам Хирако пользовался своими силами задолго до того, как одарённые начали встречаться, утрируя, через одного.
Одно ясно точно: эти вещи напрямую связаны друг с другом.
Вдобавок всё весьма органично упиралось в цийенийцев, так как те очень уж вовремя вылезли, успев порядочно наследить именно в мистическом плане. Начиная от записей боёв Империи с Альянсом, и заканчивая небезызвестным в верхах Каюрри птицелюдом, подтолкнувшим торговцев-гедонистов к чуть ли не ритуальным жертвоприношениям.
Хотя, почему «чуть ли», если это именно они и были? Как корабль ни назови, суть его не поменяется, и лучше или хуже он не станет.
Но вот с какой целью это делалось теперь оставалось лишь гадать.
Будучи на полпути к личному антиграву, коммодор здраво оценил объёмы взятой «на дом» работы… и сменил направление движения, решив навестить свой местный кабинет, пребывающий в своего рода консервации до, так сказать, востребования. Как и у всех остальных приближённых Лорда Про, коммодор пользовался рядом привелегий, в число которых входило и наличие таких вот кабинетов где можно и где нельзя. Там было всё необходимое для работы оборудование, имелись линии защищённой правительственной связи и прочая, прочая. Ну и попасть внутрь можно было в любое время дня и ночи, так как пропускной режим контролировали вездесущие дроиды.
Дома же коммодора ждала Алья, и мужчина справедливо полагал, что в случае встречи с девушкой у него не останется времени или на работу, или на сон. А так как последние дни, — или, что вернее, недели, — здорово его вымотали, обещая вымотать ещё сильнее, жертвовать ни тем, ни другим Хирако не желал. Как и объясняться с требующей внимания Лукоски, прочно обосновавшейся в жизни коммодора. Не то, чтобы девушка так уж напирала в подобных ситуациях, но сейчас Хирако просто не имел моральных сил ни для чего кроме работы.
Ему и так хотелось упасть на койку и отключиться часов на двенадцать, компенсируя недосып и давая мозгу время на укладку в голове всех знаний, теорий, фактов и прочего, но он не мог себе этого позволить. Невольно вспоминались слова Молли, обращённые к тогда ещё молодому Хирако: не надо, мол, метить слишком высоко, ведь ответственность на таком посту несопоставима с даруемыми им благами. Мужчина давно и надолго об этом забыл, и на воспоминаниях успела осесть пыль времени.
Сейчас же, когда нагрузка достигла своего апогея, привычная картина мира треснула и не торопилась собираться взад, а вопросов стало на порядки больше, чем ответов, Хирако вспомнил, ностальгически улыбнулся и посетовал на свою неспособность своевременно воспринимать мудрость людей более опытных.