Похищенная невеста Братвы (ЛП)

— Лев! — Она стонет мое имя, когда ее рот прижимается к моему. Я поглаживаю ее маленькую пизду во время оргазма, пока она не начинает дрожать и трястись рядом со мной.
Медленно вынимаю свои липкие пальцы из ее трусиков. Я отстраняюсь от нее, не сводя с нее глаз. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами и заливается румянцем, когда я подношу пальцы ко рту, и обхватываю их губами, начисто высасывая прямо у нее на глазах.
— Иди прими душ, lastachka, — тихо рычу я. — Я принесу тебе твою одежду.
  
Глава 8
 
Зои
Мой пульс бьется так громко, что это заглушает звук брызг душа на моем лице. Я крепко закрываю глаза, все мое тело пульсирует от жара. Моя голова опускается, вода стекает по моему лицу, когда я цепляюсь за плитки передо мной.
Я хотела бы, чтобы то, что я чувствую, было стыдом, или сожалением, или отвращением к самой себе. Но чувство, которое копится глубоко в моей душе и покалывает кожу, имеет только одно название: желание.
Он может быть моим похитителем и моим тюремщиком. Но он также и моя фантазия. Он — мое мучительное желание и похоть. Он-монстр, который нажимает на все нужные кнопки. Я не знаю, что это говорит обо мне, но притворяться больше не могу.
Лев заставляет меня страдать от вожделения. Он заставляет меня голодать — нет, отчаянно желать большего. Я хочу, чтобы его руки всегда были на мне, и гораздо больше, чем его руки. Когда вода струится по мне, я вспоминаю ощущение его рта недели назад, и я сильно краснею.
Я помню, как его руки раздвинули мне ноги или наклоняли меня. Я помню ощущение его толстого члена, скользящего в меня, растягивающего меня. Я тихо постанываю и вспоминаю, какой влажной он сделал меня — как он заставил мое тело дрожать и дрожать.
Моя рука скользит между ног, касаясь того места, которого он касался всего десять минут назад. Но я со стоном отдергиваю пальцы. Дело не в том, что я не хочу снова испытать это чувство. Дело в том, что я знаю, что мое прикосновение уже не будет прежним. Это все равно, что иметь прекрасный вкус во рту и не хотеть съесть что-то еще, чтобы запятнать его.
Прикасаться к себе-это не означает, что он прикасается ко мне. Это даже близко не подойдет.
Я подставила лицо под струи душа, задыхаясь. Что со мной не так? А как насчет этого грубого, опасного, преступного мужчины от которого мне становится так чертовски жарко? Что насчет его непристойных слов и требовательных прикосновений, которые заставляют меня жаждать большего?
Я хмурюсь, когда понимаю, что на самом деле меня злит, как сильно он меня заводит. Потому что это чертовски несправедливо. Я сердито смываю остатки мыла с кожи, прежде чем закрываю воду.
Элегантное мягкое и большое полотенце окружает меня, как огромное одеяло. Я быстро вытираюсь и выхожу из великолепной душевой кабины, выложенной белой плиткой и украшенной серебром. Когда внезапно я задыхаюсь и замираю. Я слышу голоса по ту сторону двери ванной, в моей спальне. Я слышу мужской голос, который не похож на Льва, и мое сердце подпрыгивает. Я бросаю взгляд на дверь, убеждаясь, что она заперта, и подхожу ближе.
Мужчина говорит по-русски, и я слышу, как отвечает голос Льва. Я дрожу, гадая, какого черта он замышляет для меня сейчас. Слова “Волков” и “дьявал” продолжают повторяться. А потом я слышу свое имя.
Осторожно я открываю дверь ванной и выглядываю наружу. Лев стоит ко мне спиной, и он стоит лицом к Огромному зверю в человеческом обличье. Я имею в виду, что сам Лев огромен. Но парень, с которым он говорит, почти на полфута выше его, с еще более широкими плечами.
Но пока я слежу за ними, внезапно незнакомец смотрит мимо Льва. Его глаза останавливаются на мне, и его рот мгновенно закрывается. Он откашливается и чуть-чуть выпячивает подбородок. Но Лев мгновенно замирает и поворачивается.
Его глаза становятся жесткими и сужаются, когда он видит, что я явно в одном полотенце. Мужчина, с которым он разговаривал, похоже, тоже это понимает, потому что он быстро отводит глаза. Что нелепо, потому что это не похоже на то, что я чертовски голая. И полотенце, может быть, вдвое меньше пухового одеяла. Но это говорит о силе Льва.
 
— Николай, — хмыкает Лев, обращаясь к мужчине, но все еще глядя на меня своими напряженными глазами, — Это Зои. Зои, Николай.
Он поворачивается и что-то говорит Николаю по-русски. Молодой человек резко кивает и поворачивается, чтобы выйти из комнаты. Когда Лев поворачивается ко мне, я дрожу, когда его глаза, кажется, прожигают меня насквозь. Его челюсть скрежещет, а взгляд полон голода. Это взгляд, который я с полной ясностью помню с той первой ночи с ним: мой первый раз с кем-то.
Он делает шаг ко мне. Но, как инстинктивная реакция, я ахаю, быстро захлопываю дверь и запираю ее. Я густо краснею, когда слышу, как он хихикает с другой стороны.
— Как прошел твой душ?
— Хорошо, хорошо, — выпаливаю я.
— Ты умылась за ушами? — саркастически говорит он. Мой румянец только усиливается.
— Я уверена, что так и было, — бормочу я.
— В любом труднодоступном месте, где вам может понадобиться… — Я слышу рычание в его горле. — Помочь, с чем то?
Я дрожу, и у меня перехватывает дыхание, когда я сжимаю бедра вместе. Я наклоняюсь поближе к двери, как вдруг слышу снаружи женский голос — тоже русский. Лев отвечает своим обычным ворчанием. Затем я слышу, как его голос удаляется вместе со звуком шагов. А потом наступает тишина. Я быстро заканчиваю вытираться полотенцем и надеваю махровый халат, который нашла в ванной.
Моя комната выглядит пустой, поэтому я открываю дверь до конца и вхожу в нее. Мгновенно мой рот открывается. Возможно, в комнате больше никого нет, но она не пуста. Стеллажи с одеждой заполняют половину спальни, и моя челюсть отвисает еще больше, когда я подхожу ближе.
Это все новая, великолепная и дорогая дизайнерская одежда — элегантные платья, милые юбки, топы, даже джинсы. На целой стойке висит изящное, тонкое, как бумага, и супер сексуальное нижнее белье. Я краснею, когда подхожу к нему. Мои пальцы скользят по кружевам и шелку, моя голова медленно качается.
— Если вам понадобится что — нибудь еще…
Я кричу и поворачиваюсь, затем отскакиваю назад к странной женщине, стоящей в дверях гардеробной. Она красивая и высокая, с длинными темными волосами, очками в тонкой оправе и непроницаемым профессиональным выражением на лице.
— Кто ты, черт возьми, такая?
Она выгибает наманикюренную бровь.
— Извини, — бормочу я, — я… ты меня удивила.
— Нина, — она протягивает руку и пожимает мою с удивительно крепкой хваткой. Хотя я уверен, что раньше я слышала, как она говорила по-русски, ее английский становится четким и беглым, и смутно звучит по-британски.
Хотя ее имя мне о чем-то говорит. Я помню, что Фиона рассказала мне о встрече с ней, когда они с Виктором встретились.
— Вы работаете на Виктора, не так ли?
— Для господина Комарова-да, — коротко кивает она.
— Зои, — тихо говорю я. — Я…
— И я знаю, кто вы, мисс Стоун.
— О.
Она профессионально улыбается.
— Это моя работа-знать такие вещи.
— Что, плененных женщин Льва? — Я выпаливаю это с горечью, прежде чем успеваю сдержаться. Мое лицо бледнеет, но Нина, кажется, просто скромно ухмыляется, прежде чем скрыть это.
— На самом деле это впервые… — она хмурится. — Ну, для Льва.
Я бросаю взгляд на вешалки с одеждой. — Неужели все эти…
— Для тебя? — Она кивает. — Да. Я думаю, ты обнаружишь, что все они твоего размера. Но если что-то не так, пожалуйста, сообщите мистеру Нычкову, и мы вызовем портного.
Я поворачиваюсь и окидываю взглядом стеллажи с одеждой.
— Эм… — Я качаю головой.
— Да?
— Это чертова куча одежды.
— Это так, да.
Я хмурюсь.
— Я имею в виду, как долго Лев планирует, чтобы я оставалась здесь?
Она тонко улыбается.
— Я вообще не уверен, что предусматривается дата окончания, мисс Стоун.