Колыбель (СИ)

Успели они много чего — алтарь также переполнился и начал питать их силами, поэтому их развитие значительно ускорилось. Сами они теперь живут в плане на стыке мистики и красоты, но при желании могут переместиться еще минимум в восемь планов. Школ в городе оказалось множество, тут учили столько всего, что я начал теряться на половине списка. В основном упор делался на искусства, мистику и все, что с этим было связано. Духовная сила нунлис возросла еще больше, хотя, как таковое духовенство у нунлис было представлено очень слабо — всего шесть жриц и Чиэ. Объяснялось это очень просто — все нунлис могли провести больше половины обрядов и их смело можно было назвать если не младшими жрицами и жрецами, то уж послушниками так точно. Особым пунктом были науки на стыке мистики и искусства, культуры или науки. Самым ярким примером можно было назвать те самые письмена. Эйн подсказала, что это близко к восточной омнедо, но в тоже время есть и большие различия. Соединяя духовную силу самого жреца, мои силы, рассеянную в мире магию и силы хранителя города, нунлис создали множество магических символов. Эти самые символы могли комбинироваться или записываться на белее-менее сильных основах — пергамент для этого очень хорошо подошел, особенно если использовать не просто привычный мне лист, а именно длинный свиток — на него нунлис могли записать очень неприятные заклинания. Также были и относительно быстрые, но значительно более слабые варианты — нечто напоминающее бумажные прямоугольники с одним или парой символов.
Вникать глубже не стал — там все было слишком запутанно. Значение придавалось всему, размеру символа, последовательности символов, силе создателя, его знаниям и даже настроению, причем тоже шло списком: создателя, Гранд Нун, окружения, вообще окружающей обстановке, в правильном ли месте создана печать и так далее. В довершение всего, нунлис вступили в контакт с местными в разных планах и умудрились частично их склонить к выгодному, для нунлис, сотрудничеству. Как бы ни шли их дела, они никогда не забывали, что они воплощение красоты, а тут они еще и такую мощную подпитку получили. Как результат, я всерьез задумался о том, чтобы остаться тут на пару дней и подкачать искушение — даже простые жители, завораживали своей грацией и красотой.
Когда же начался фестиваль, то я и вовсе забыл обо всем на свете — танцы у них всегда были в приоритете, даже большая часть ритуалов у нунлис представляла из себя именно ритуальные танцы. Не прыжки по кругу на одной ноге, как у дикарей, а нечто непередаваемое словами — сотни прекраснейших существ демонстрировали все то, что развивали с младенчества. Вторым потрясением стала музыка — даже без магии она завораживала, а использовать магию для нунлис также естественно, как для человека дышать. Играли они на всем без исключения, и надо сказать мне до них было далеко. Слуг было очень мало, по сравнению с тенлис, да и они в основном выполняли роль подмастерья, но было видно, что они гордятся правом быть здесь. Хотя я их понимаю, сам уходить не хочу.
Даже голос, когда они просто говорили, а не пели, казался удивительно певучим и чистым. Так как начался фестиваль, да и весть о моем посещении города разлетелась со скоростью лесного пожара в засуху, то я смог увидеть самых ярких представителей этого города. Сколько тут было представлено мастеров — не представляю, но выбрав одну специализацию, нунлис концентрировался на ее развитии. Хотя при этом и был обязан развивать и еще что-то — такова традиция этого народа. Так, мастер музыкант, который еще минуту назад виртуозно играл, мог оказаться еще и хорошим певцом, танцором или поэтом.
Все нунлис поголовно были очень сильными магами, хотя их магия и была необычной — они черпали свои силы в искусстве и вдохновении. Художник мог нарисовать место, в котором он когда-то был, а потом при помощи магии переместиться в него, для нунлис это было вполне нормально. Эмоции они выражали тоже очень открыто и ярко, если хочется петь — пой, но если не умеешь, то будь готов, что тебя засмеют. Особой мягкостью нунлис не отличались — если кто-то пытался взяться за то, что ему не дается, кроме как в школах, то могли и выгнать, заклеймив позорным клеймом. Официально это звучало как «путешествие в котором ты должен найти себя», но пока никто из таких путешествий не вернулся. Хоть они и были фанатами искусств, но хищная природа никуда не делась. Напротив, она настолько естественно вписалась, что любой наш человек искусства удавился бы, если бы они просто высказывали свое мнение при нем, а это они делать любили, если разбирались в предмете оценки. Сам стал свидетелем такой картины — мастер оценивал картину совсем юного ученика. Будь я на месте ученика, я бы никогда больше кисть в руки не взял — он просто смешал его с грязью, находя по десять недостатков на каждом миллиметре. Но нет, ученик очень внимательно выслушал учителя, поблагодарил и просто уничтожил свою картину! Причем мне она очень понравилась — красивый вид на лунный город. Уже потом заметил, что точно также обстояли дела и в других школах — единственное место, которое остается открытым всегда. Ира, перехватив мой непонимающий взгляд пояснила, что даже если в городе будет война, учитель никогда не прервет свой урок — учение для нунлис важнее всего остального. Мне и Эйн мастера позволяли присутствовать при обучении, а вот остальных выгоняли, даже Тенко. Учитель вправе видеть слабость своего ученика — он призван эту слабость исправить. А остальным показывать свою слабость — это было не в их характере.
 
Добрался я и до еды, хотя едой это назвать ну никак нельзя — в отличии от тенлис, нунлис не требуется обычная еда, они питаются силами. Но даже тут были напитки и продукты питания, вот только есть это мне было жалко — я был готов спорить с кем угодно, что печенье или пирожные, раздаваемые кондитерами существуют строго в единственном экземпляре. Вкус превосходил даже внешний вид — за такое угощение я выдал уже взрослому нунлис-кондитеру десяток эссенций очарования, чем привел в восторг всех в округе.
В общем город разделился на время фестиваля примерно на пять частей. В центре веселились певцы, танцоры и проходили народные гуляния. На севере меня встретил настоящий военный парад — тут расположились боевые школы. Восточный край города был отдан художникам, скульпторам, иллюзионистам, декораторам и мастерам работы фактически со всем подряд. Там был и восточный бонсай и ярко выраженные западные зодчие, также нашлись и наиболее распространенные на западе украшения: фигурки животных, насекомых и прочих живых, а иногда и не очень, существ, выполненных из драгоценных материалов. Тут я обзавелся статуэтками нунлис и тенлис, к своим собратьям нунлис относились также тепло, что не могло не радовать. Приятным дополнением стал подарок от совсем молоденькой помощницы ювелира — небольшой амулет в виде серебряной лисички. Девушка так нервничала, что не смогла скрыть ушки и хвост, что было большой редкостью у нунлис. В награду девушке также дал сил, лишний раз убедившись, что эффект от этого разный и зависит от пола. На юге было тихо — там был квартал школ. Ну а западный квартал стоял на ушах — тут было расположено больше всего школ, да и Чиэ шепнула, что я заинтересовался каллиграфией, поэтому мне устроили настоящее представление, в котором два десятка нунлис демонстрировали свои таланты. Чертить знаки кистью сравнимой с тобой, да при этом по всем правилам, расположив все в соответствии с потоками энергии, несмотря на то, что твориться вокруг? Легко. Создать два десятка быстрых печатей за минуту? Опять же не проблема. В общем и целом, я был в шоке — представление и правда удивило, заодно мне торжественно вручили все учебники, наработки и вообще все данные об этом искусстве, огромную руну, конечно-же мою. Два десятка быстрых печатей, с различными эффектами. Навешали на меня амулетов, к сожалению, от двух одинаковых амулетов эффекта не было, хорошо хоть восточные амулеты сильно отличаются от западных — как правило это очень легкая основа, либо небольшая табличка, либо мешочек с оберегом, и небольшой шнурок. Но на меня их навешали с избытком — теперь я был защищен, хоть и не сильно, от всего, что нунлис только видели. Финалом стало театральное выступление — здесь же располагались и театры. Как привычный мне западный образец, так и множество незнакомых: театр кукол, теней, иллюзий, танца, сильно переработанные восточные направления — все же у меня было равенство полов, да еще и с преобладанием женского населения, так что многие традиции из нашей истории претерпели значительные изменения.