Вредина для мажора (СИ)

— Я тебя жду, Летт, — улыбнулся Илья, включив функцию слепого твердолобого барана и сделав вид, будто недовольства всех присутствующих не замечает.
— Угу, — промычала снова невнятное и поспешила за Риткой, которая была явно не в восторге такой “компании”, что и озвучила, стоило нам только отойти.
— Ты с ума сошла? — прошипела мне в ухо, перекрывая гул на танцполе. — Макс если узнает, будет очень злиться! Он и так-то, полагаю, будет сильно не в восторге от того, что ты здесь, а не дома досматриваешь сотый сон.
— Я и сама не в восторге, поверь, — морщусь, хватая с диванчика свою сумочку, игнорируя высокомерные взгляды дамочек из группы и бросая взгляд на часы. — Ого, уже двенадцать!
Но самым страшным было не время. Родители были предупреждены, что вернусь я поздно. Страшнее было то, что у меня осталось десять процентов заряда и десять пропущенных от Макса. Попадос!
И что делать? Выйти и перезвонить?
— Надо от него избавиться.
— От кого? — не поняла я, поднимая взгляд на Риту.
— От Ильи этого! Прилип, как банный лист к одному месту.
— Доверяю миссию по избавлению тебе.
— Точно? Потом не разобидишься, если я его пошлю на все четыре стороны?
— Точно.
Тем более, у меня тут проблемы посерьезней, и я начинаю не на шутку нервничать и переживать. Так что вернувшись к “своим”, залпом осушаю желтую жидкость в стакане, даже особо не придав значения тому, что у обычного яблочного сока какой-то странный привкус. То ли сильно горчит, то ли у меня после вишневого сока с мартини с рецепторами вкусовыми беда.
Пока я договариваюсь с барменом, умоляя подзарядить мой телефон, включая все свое обаяние и хлопая глазками, Ритка устроила с Ильей настоящую словесную пикировку. С улыбкой и едкими замечаниями, которую я пропустила мимо ушей, но на фразе, заканчивающейся:
— …. как медуза горгона! — и в сердцах брошенной Ильей, я вскинула взгляд, а мой мобильник снова завибрировал.
Черт-черт-черт!
Уровень заряда все полз ниже, а Макс был все настойчивей. Время уже подбиралось к часу ночи, музыка стала долбить мощнее, одногруппники и студенты с каждой минутой становились пьянее и отвязней, музыкальная группа уже закончила свое выступление, а меня резко начало слегка пошатывать, видимо, от выпитого. Странно, что в горле до сих пор стоит противная горечь от сока.
В голове засвистел ветер и появился легкий гул, даже мысли в кучу было тяжело собрать и сконцентрироваться хоть на одной разумной.
А Макс все не сбрасывал.
Отвечать или не отвечать?
— Был бы ты более сообразительный, уже бы давно понял, что ни черта тебе здесь не светит, Илюша, — пела соловьем Ритка, с наглой улыбкой продолжая недоухажера “добивать”.
— Дура! — резко бросил, надув губы, Илья и стремительным размашистым шагом пошел прочь.
— Ура! — подняла свой бокал с коктейлем Ритка, чокаясь с девочками. — Я победила, а ты чего скисла, все хорошо? — посмотрела на меня подруга, а я нет… мне совсем было нехорошо. Но улыбку из себя я вымучила.
— Я пойду… — подняла телефон, помахав перед носом, — отвечу.
— Уверена? А если Сим спалит?
— То мне всего лишь грозит пятилетний домашний арест, — отмахнулась, спрыгивая со стула, и меня слегка повело.
— Летт, с тобой точно все хорошо? — обеспокоенно подхватила меня под локоток подруга. — Может, с тобой сходить?
— Нет, я сама. Просто, видать, мартини в голову ударило, выйду на свежий воздух, и мне полегчает.
С такими мыслями я и натягивала куртку, торопясь на выход. А когда оказалась на улице, Макс звонить перестал, а в нос ударила свежесть и ночная прохлада, и сердце, которое колотилось ненормально быстро, чуть сбавило обороты. Я схватилась за горло и, прислонившись к холодной бетонной стене здания, прикрыла на мгновение глаза.
Что-то не так. Что-то точно со мной не так!
Все. Пора заканчивать вечеринку. Отдохнула, натанцевалась пора и домой.
— Да знаю я, знаю! Не зуди! — услышала я резкий, отдаленно знакомый недовольный голос, разрезающий темноту и тишину ночной улицы, и подпрыгнула от испуга, когда дверь, ведущая в клуб, открылась, выпуская на улицу двоих. Я, быстро сориентировавшись, спряталась за угол и то, что услышала потом, заставило сердце улететь в пятки.
 
— Знаешь, а тянешь кота за яйца. У тебя уже все сроки горят, между прочим! — доносится до меня противный рокочущий гогот. — Пора уже уложить малышку-художницу в постель и устроить другого рода танцульки, дружище.
Художницу? Неужели эти двое о ком-то из нашей группы говорят?
— Уверен, эта детка в постели ух, как горяча! Тебе невероятно повезло, мужик!
Фу, как мерзко. Типичные зарвавшиеся и зазнавшиеся мужланы, думающие тем, что в штанах.
И только я хотела сделать шаг, выходя из тени, как услышала:
— Что я сделаю, если эта недотрога все ломается? Сама невинность, млять! Еще и этот ее зверюга неадекватный, который меня там, на дороге чуть на лоскуты не разорвал!
Тот самый “первый” голос, который показался знакомым. И да, весь ужас всей ситуации был в том, что я знала, чей это голос и догадывалась, о каких “недотроге и зверюге” шла речь.
Я притихла. Кутаясь сильнее в тонкую кожаную куртку, которая совершенно не по погоде, я слушала, притаившись и боясь пошевелиться или хоть чем-то выдать свое присутствие.
— Илюха, у нас был спор. Либо ты уложишь крошку в постель, либо твой тачка моя. Так или никак иначе, — второй голос. Надо полагать, один из тех дружков, что пялился на меня, пока мы с Ильей танцевали.
А потом захмелевшее сознание проясняет: спор, художница и постель. Вот же… тварь! Он поспорил на меня, как в каком-то тупом американском кино, поспорил! А я дура! Маленькая, наивная дура! Рита и Макс предупреждали. Сколько раз пытались мне открыть глаза на кобелиную натуру этого мерзкого “ухажера”, а я все упиралась и оправдывала этого козла! И я ведь даже чуть не попалась… идиотка, Виолетта!
Вот и как после такого не слушаться Макса?
Как же противно. Твари.
— Я помню! Не надо мне постоянно напоминать! — буквально проорал Илья. — Сегодня она будет моей, ясно? Никуда не денется. Я уложу эту малышку в постель и хорошенько развлекусь. Мне моя тачка нужна, так что даже не думай слюни на нее пускать.
Мерзко. Как будто ведро дерьма вылили на голову. Такой грязной и доступной я не чувствовала себя никогда! И вроде ничего плохого не сделала, но стать участницей “такого” — гадко.
На глаза наворачиваются предательские слезы, но я держусь. Пытаюсь, по крайней мере, потому что с каждой секундой мне становится все хуже и хуже. Сдерживаю всхлип и чувствую, как стремительно сознание начинает “накрывать”, а когда слышу, как входная дверь снова хлопнула, пропуская этих двоих внутрь, выжидаю пару секунд и спешу следом. Ну, как спешу? Бреду, ведя рукой по стене, так как ноги на высоченных каблуках слушаться не хотят. Но мне нужно найти Ритку. Нужно вызвать такси, сесть и… домой. Я хочу домой. И я к Максу хочу…
Дура, какая же я дура! Настоящая мелкая вредина, которая из-за своего упрямства сама себе и создает проблемы. Эта вечеринка точно пошла не по задуманному мной плану!
Оказавшись в зале, понимаю, что меня штормит и сначала мне нужно в уборную, а потом к Ритке, чтобы не перепугать подругу своим видом.
Я выпила не так много, чтобы опьянеть, но пока иду, едва переставляя ноги, танцпол плывет перед глазами, а ноги подкашиваются. В ушах словно вата, и музыка, что вовсю долбит из динамиков, звучит где-то там. Далеко, на периферии моего сознания. А в голове полное отсутствие мыслей и только страх. Животный страх от того, что я не понимаю, что со мной происходит. Это впервые в жизни, когда меня так “крутит”. И я не слишком уж тупая, чтобы не понять, что от пары бокалов мартини такого точно быть не может!
Кое-как мне удается, хватаясь за стены, добрести до уборной и там, включив ледяную воду, сполоснуть лицо. Раз. Два. Размазывая макияж, постучать себя по щекам и вытереть лоб, на котором проступила испарина. Пытаюсь вернуть себя в более— менее адекватное состояние, но это все равно помогает едва ли.