Вредина для мажора (СИ)
— Ну, прям уж и украсть. Убедить, отговорить, включить все свое фантастическое обаяние и увести, но точно не укр… — договорить мне не дает прилетевшая по носу подушка, которую Летта запустила точно от всей души.
— Гад, Стельмах!
— Даже спорить не буду, — тяну руки, возвращая себе под бок вредину, но за это получаю еще парочку раз подушкой по лицу. — Драчунья.
— Ты заслужил.
— И с этим не поспоришь, — вздыхаю, выдергивая подушку из цепких пальчиков и запихивая себе под голову. — Но теперь требую поцелуй на каждую ушибленную тобой часть моего неземной красоты лица, мелкая.
— Что? — смеется Летта, — какого лица? Боже, я ослеплена, Сим.
— Моей красотой?
— Твоей короной!
В итоге, провозившись на кровати, очень стараясь вести себя как мышки, мы напрочь забыли про время и усталость. Да и какая тут усталость, когда борьба за подушку началась не на жизнь, а на смерть? Наверное, посмотри на меня в этот момент сейчас кто-то со стороны из тех ребят, которые знакомы со мной ни один год, они бы просто покрутили у виска. Чувствую себя обезумевшим, мелким пацаном, которому хочется постоянно дергать вредину за косички, выводить на эмоции: будь то смех, удивление или злость, но только бы она буквально горела рядом со мной! Мне нравится это ощущение вседозволенности и свободы рядом с ней. Когда не надо строить из себя, черт побери, взрослого и думающего одним членом мужика. Нравится ее непосредственность и живость и нравится, что рядом с ней я становлюсь таким же. Живым. Не запрограммированным на идеальный результат роботом, а настоящим. Только сейчас, рядом с ней я понимаю, что слишком быстро повзрослел. Она меняет меня. И пусть для всех я останусь все тем же самоуверенным разбивателем сердец Максом Стельмахом, но для нее я хочу быть просто Симом. Тем, рядом с которым она улыбается и смеется так заразительно, что душа начинает петь.
Моя.
Не знаю, каким образом я хочу обозначить это в дальнейшем, хоть и догадываюсь, но сейчас она моя.
Уснули мы, только когда за окном начало светать, благо, завтра был выходной: ни учебы, ни тренировок — торопиться нам было совершенно некуда. Летта заботливо выделила мне покрывало, а сама заползла под одеяло, напрочь отказавшись меня пустить к себе, как я ни старался строить из себя мерзляка. Спасибо, что хоть на пол спать не выгнала, хотя, наверное, следовало бы. Потому что как только девчонка задремала, я таки заполз к ней под одеяло и обнял. Вот теперь точно можно сладко спать хоть до обеда, думал я.
Пока в начале седьмого меня не разбудил телефон, разрываясь от вибровызова.
Летта завозилась под боком, отворачиваясь и сладко засыпая, а я, не глядя нащупав гаджет, ответил на вызов.
— Стельмах, — грозным голосом завопил тренер в трубку. — Хватит спать, поднимайся и пакуй вещички, тебя и еще пару парней срочно на сборы вызывают! — прорезались командные нотки в тоне. Я аж подскочил, усаживаясь на постели.
— Какие сборы? — туго соображая, переспрашиваю шепотом. — Не хочу я никуда ехать, что за…
— Ты мне понехочукай еще, звездун. Ну-ка, ноги в руки и вперед. Самолет через два часа, времени вагон. Так что давай, сопли подтирай и вперед, честь сборной страны защищать! — рычит тренер, и я даже рот открыть не успеваю, как он бросает трубку.
Твою мать, приплыли!
Глава 30. Летта
Утро наступило неожиданно, когда меня разбудил Макс. Глянув на часы, я с удивлением поняла, что мы уснули от силы два часа назад, и состояние было такое, что даже голову от подушки отрывать не хотелось, про то, чтобы подняться самой, вообще молчу! Но Сим что-то торопливо объяснял мне про сборы и игры, про звонок тренера, ворчал, что теперь будет назвать не просто врединой, а “спящей врединой” и что-то там говорил про футбол. Информация в моей спящей голове не хотела задерживаться ровно до того момента, как он озвучил, что уезжает. Причем не на один день и даже не на два. Вот тут-то я и проснулась.
Вот вам и доброе утро. Скисшей мордашки сдержать не получилось.
— Когда ты вернешься? — протопала за Симом в ванную, пока он умывался, и прилипла, как банный лист к одному месту, обняв парня руками за талию и прижавшись щекой. М-м-м, как ужасно хочется спать! И так же ужасно сильно не хочется его отпускать!
— Смотря, как пойдет, надеюсь, не позже, чем через неделю, — разочаровывает своими словами Сим еще больше.
— А тебе обязательно ехать?
— К моему глубочайшему сожалению, да, мелкая, — мимолётно целует меня в макушку Макс и вздыхает тяжело, будто на его плечи свалился невидимый груз. И как я его понимаю. И как я ненавижу утро! Оно никогда ничего хорошего не приносит: только мучения.
Собравшись, умывшись и приведя себя в человеческий вид, Макс собирался снова сигануть на выход через балкон, и я его затормозила уже буквально в последний момент.
— Вообще-то в нашем доме есть лестница и дверь! — шикнула и потащила горе-рыцаря за собой.
Мы, как мышки, выглянули из спальни, в доме было тихо. Судя по всему, родители еще спали, но я помню мамины вчерашние слова, вот-вот проснутся и помчат на деловую встречу. А это значит, что нельзя терять ни минуты.
Прокравшись на первый этаж, я открыла дверь и уже в пороге поймала своими губами губы Макса. Быстро, даже стремительно и так мало. Вздоха разочарования сдержать не вышло.
— Возвращайся быстрей, ладно? — прошептала, улыбаясь, когда Сим мило чмокнул меня в нос.
— Обещаю, даже соскучиться не успеешь!
Слабо верилось, конечно. Я провожала его удаляющуюся к воротам фигуру взглядом и уже скучала. Причем заочно и очень-очень сильно.
Всего день как вместе, но даже не верится, какой насыщенный это был день!
Как только ворота скрипнули и закрылись, я, поежившись на утреннем осеннем ветру, закрыла дверь и…
— Летта? — подпрыгнула на месте, взвизгивая от неожиданности, когда услышала за спиной родной удивленный голос. Сердце улетело в пятки, а смелость трусливо поджав хвост уползла. Я поймана, еще и практически с поличным!
У-у-уй…
Я медленно-медленно обернулась, натягивая ужасно фальшивую улыбку и торопливо приглаживая спутанные волосы на голове. Да увидела на лестнице отца в темно-синем махровом халате и с растерянным выражением на сонном лице.
— Ты чего не спишь, малышка?
— Эм… я… решила, — давай же, дурная голова, соображай! — встать пораньше.
— В воскресенье? В единственный от универа выходной в неделю? — скептически выгнул бровь папа, спускаясь ко мне и целуя в макушку. — И почему ты одета?
Черт. Черт-черт-черт! Я ведь вчера так и уснула в джинсах и толстовке. У-у-у-у, Виолетта, ты худший из самых худших конспираторов.
— Я замерзла, — говорю первое, что пришло на ум. — А встала, чтобы… выпить воды и вас с мамой проводить.
— И за водой, надо полагать, ты собиралась в магазин, а не на кухню, да? — кивнул папа, намекая на дверь, за ручку которой я до сих пор держусь.
Он понял. Он точно что-то понял, и теперь я покраснела вся до кончиков волос.
— Будет очень странно, если я скажу “да”?
— Да нет, что ты, странности — это у нас семейное. Кофта, кстати, не мала?
— Ч-ч-что?
— Размерчик явно не твой, Виолетта Максимовна.
— А-а-а, — еще раз тысячи кратное “черт”! Я забыла, что кофта-то на мне Сима. — Это… я вчера замерзла, ну, там, на даче, а свою кофту забыла в универ и одолжила у Макса, а утром, видимо, спросонья натянула первое, что под руку попало, — выпаливаю как на духу и улыбаюсь. Я ведь и практически не соврала, почти что правду сказала, только в паре моментов тактично умолчав о деталях, которые пока папе озвучивать не следует. Побережем его нервы.
— Ну-ну. Больше кофту не забывай.
— Да-да, не буду, — киваю активно, как китайский болванчик. — Можно, я пойду спать, м? — делаю щенячьи глазки, решая мягко съехать с темы и ловко увернуться от дальнейших расспросов родителя. Он, к слову, это явно “просчитал”, но тактично промолчал.