Бастард чужого клана (СИ)

— Велика и сильна? — повторил он. — Велика и сильна⁈ Да даже если забыть обо всем остальном, достаточно только факта, что за последний век империя потеряла девятнадцать из двадцати месторождений кристаллов буроко!…Они необходимы для поглощения выбросов дикой магии, — пояснил он для меня после короткой паузы. Я кивнул, вспомнив белые камни, вставленные в стены внутри башни для инициаций, часть из которых, приняв на себя удар, превратилась в черную запекшуюся массу.
— Десятки поколений правителей собирали эти кристаллы в хранилища и только поэтому еще есть чем проводить инициацию. Но что будет, когда запасы закончатся? Начнем, как в древние времена, отправлять потенциальных магов в пустыню с инструкцией о том, как спровоцировать стихийный выброс, и с надеждой, что хотя бы половина из них выживет и вернется⁈ Что будет с нашей защитой от демонов и монстров, если количество магов уменьшится еще вдвое? Что будет с армией? С самой империей?.. Да как всего за три века могло дойти до такого⁈ — он ткнул в сторону карты. — Скажите мне, как⁈
Никто ему, конечно, на это не ответил.
— Если все будет действительно плохо, Пресветлая Хейма воплотится в новом аватаре и вновь спасет человечество, — сказал я.
— Нет, — неожиданно возразила Далия. — Не воплотится.
— Что? Почему?
— С последнего раза прошло слишком мало времени, у нее не хватит сил.
Я недоуменно уставился на Далию. Не хватит сил прийти? Пресветлая Хейма ведь была богиней. Пусть не всемогущей — иначе в мире не существовало бы демонического бога — но все равно невероятно могущественной.
— Время, необходимое Пресветлой Хейме на полное восстановление духовной силы, составляет четырнадцать веков. Ей пришлось нарушить это правило и с четвертым, и с пятым аватаром, и с каждым разом перерыв был все меньше. В последнем воплощении, для победы над демоническими ордами, она потратила все, что только можно было потратить, и это случилось всего триста лет назад. Слишком недавно.
— Потратила что? Что такое это «все»? — слова Далии звучали очень многозначительно и очень непонятно. Жрец ни о каких тратах не упоминал.
Далия замялась, и вместо нее ответил Кастиан:
— Речь об энергии, собранной в молитвенных кристаллах в храмах по всей стране. Это… скрытая от простых людей информация, имей в виду. Только богиня, при воплощении в человеческое тело, может забрать эту энергию и обратить в свою силу. Но, во-первых, за прошедшие века вместе с утраченными территориями империя потеряла и половину храмов, а во-вторых, за такой краткий срок энергии в кристаллах скопилось слишком мало.
То есть получалось, что сила богини напрямую зависела от количества храмов и от силы веры людей… Интересно, а демоническому богу тоже молились и отдавали энергию? Или там все было устроено иначе?
Я встряхнул головой — отвлекаться на пустое любопытство не стоило.
— Пресветлая Хейма не придет сама — она будет слишком слаба и может пасть в противостоянии с Возрожденным в Бездне. И поэтому, — Далия развернулась ко мне, расправила плечи, будто тоже готовясь к противостоянию, — поэтому она нашла того, кто может все изменить, и благословила этого человека своими лучшими дарами!
Не удержавшись, я скривился.
Кастиан изумленно посмотрел на Далию, потом на меня, потом снова на нее.
— Рейн — посланник богини⁈
И я, морщась, был вынужден во второй раз выслушивать все ее выкладки. Самым неприятным было то, что я никак не мог их опровергнуть.
Кастиан молчал все то время, пока Далия говорила, потом покачал головой.
— Нет, не думаю, что Пресветлая Хейма имеет какое-то отношение к способностям Рейна.
— Почему нет? — потребовала Далия, хмурясь.
— В своей прежней жизни, до илуса, мне довелось видеть и говорить с Такшаном Алым. Вам известно о нем?
— Да. Это посланник Пресветлой Хеймы, живший за пятьдесят лет до ее последнего воплощения, — тут же отозвалась Далия.
— Верно. Так вот, с первого взгляда на него, с первого сказанного им слова было понятно, что он нечто большее, чем просто человек. Благословение богини, — Кастиан неопределенно повел в воздухе рукой, — оставляет яркий след, и Такшан сиял изнутри. Почти так же ярко, как сияет пятый аватар богини на всех храмовых фресках. А Рейн, — Кастиан посмотрел на меня, — вы же видите, что Рейн — обычный человек.
 
Вот!
Правильно!
Наконец-то прозвучал голос разума!
Я был самым обычным человеком и никакого отношения ни к каким богам не имел!
  
Глава 4
 
— Есть еще одна причина, по которой я не могу быть посланником Пресветлой Хеймы, — добавил я. Этот аргумент пришел ко мне только на следующий день после первого семейного обеда и до сих пор случая его озвучить не предоставлялось. — У меня ведь в недавних предках были демоны!
Возникла короткая пауза, которую прервала Амана.
— Мне очень жаль, Рейн, но как раз этот момент ни на что не влияет. У Пресветлой Хеймы уже были посланники и святые с демонической кровью в жилах. Более того, один из ее аватаров был полукровкой.
Вот как…
— Какой именно аватар?
— Тот, которого убили паладины.
Да, я помнил ее, ту бледную худенькую девочку с храмовой фрески. А ведь жрец промолчал о ее происхождении и лишь упомянул о некоторых особенностях магии. Впрочем, если он до сих пор верил в идеалы белых сектантов, то ничего удивительного.
* * *
На следующий день после разговора об уменьшившейся в два раза империи я стоял на небольшой тренировочной площадке, расположенной немного в стороне от главных ворот, и метал ножи в мишень. И рядовые воины аль-Ифрит, и их офицеры, как и прежде, отказывались участвовать в тренировочных схватках со мной из-за «слишком большой разницы в уровне мастерства».
Закончив, я пару секунд разглядывал семиконечную звезду, получившуюся из клинков на мишени, потом подумал о том, что надо будет напроситься с отрядом, едущим в ближайшее время на охоту на монстров. По слухам, те нападали на жителей поселений рядом с южной границей владений клана. Там можно будет размяться и в целом порадоваться жизни. Все же мало что сравнится с упоением, которое охватывает, когда убиваешь врагов.
Начавшееся у ворот необычное оживление привлекло мое внимание. Там с лошади как раз спешивалась Ванесса Дасан, а ее сын, Геден, все еще сидевший в седле, о чем-то спорил с окружившими его стражниками, и его голос звучал все более зло, хотя с такого расстояния я не мог разобрать отдельных слов.
Любопытно.
Оставив ножи в мишени, я направился к воротам.
Хм, оказывается, Геден настаивал на том, чтобы ему с матерью разрешили доехать до башни Старшей Семьи верхом, поскольку только это было «достойно» их «статуса», а передвижение пешком следовало оставить для простолюдинов. Ванесса слушала спор сына со стражниками молча.
Я был не таким уж знатоком человеческих характеров, но в данном случае был практически уверен, что она полностью разделяла мнение сына, поэтому и не вмешивалась, надеясь, что он сумеет переупрямить стражу. Однако и не поддерживала вслух, чтобы, в случае его поражения в споре, иметь возможность остаться в стороне.
За последние две недели Ванесса приезжала в корневой замок не меньше десяти раз. Всегда появлялась утром, в сопровождении пяти вооруженных вояк, о чем-то пару часов общалась с Аманой, и уезжала. Никогда не оставалась на обед, никогда ни с кем не спорила и всегда, находясь на людях, носила маску приятной светской дамы. А вот Гедена она привезла с собой впервые. Похоже, переговоры подходили к концу и для их завершения требовалось его присутствие.
Оба Дасан заметили меня только тогда, когда между нами осталось не более десяти шагов. Сперва Ванесса, а потом и ее сын, который резко замолчал и неприязненно скривился.
— Какая приятная встреча, — сказал я, вежливо улыбаясь.
На ком еще практиковать лицедейские навыки, как не на людях, вызывающих искреннюю неприязнь? Они оба меня уже ненавидели, так что, если мое настоящее отношение проскользнет в щели фальшивой любезности, хуже не будет. Да и в целом, было в этих лицедейских навыках что-то по-своему магическое: способность лгать, глядя в глаза, и казаться при этом искренним.