Бастард чужого клана (СИ)

Она подняла руку и вытерла глаза.
— Ничего не изменилось. Не изменилось, даже когда я попробовала последнее средство — эти искры. Все бесполезно.
— Но я люблю тебя! Я знаю, что люблю тебя! — я говорил о своих чувствах и раньше, но Амана лишь улыбалась и никогда не отвечала. И это было нормально — так я думал. Нужно было лишь подождать…
Сейчас улыбки на ее лице не было. Когда она посмотрела мне в глаза, ее собственные были полны грусти.
— Не любишь. Тебе лишь кажется. Так бывает.
Я затряс головой. Мне не казалось. Я знал, что люблю. Я был готов рисковать жизнью, лишь бы у Аманы все было хорошо. Я хотел всегда быть с ней и только с ней. Чтобы мы поженились, и родили детей, и жили вместе, и состарились вместе…
— Возможно, дело в твоем происхождении от амрана, — добавила она. — Возможно, эти демоны — белые пауки, верно? — неспособны любить. Как… как мы, как аль-Ифрит. Возможно, мы с тобой слишком похожи, чтобы у нас что-то получилось.
— Нет, — сказал я, и мой голос прозвучал непривычно хрипло. — Это не так. Это неправильно.
— Прости, — Амана вздохнула и потянулась за одеждой.
— Ну пусть даже нет искры, — сказал я торопливо, борясь с чувством, что если она сейчас вот так уйдет, то ничего уже нельзя будет изменить. — Пусть так. Почему мы не можем быть вместе без нее? Я ведь тебе нравлюсь! Нам ведь хорошо вместе!
Амана ответила не сразу.
— Ты этого, конечно, не знаешь, — сказала медленно. — Но нам так нельзя. Нам, аль-Ифрит. Близость без любви для нас означает потерю магии. Несколько дней, вот как сейчас, относительно безопасны, но я не хочу искушать судьбу.
— Потеря магии, — повторил я растерянно. Если это было правдой, то для сильного мага такая перспектива действительно являлась одной из самых страшных угроз.
Амана застегнула на своей блузке последние пуговицы и встала. Посмотрела на меня долгим печальным взглядом. Наверное, я выглядел не лучшим образом, потому что к печали в ее глазах добавилось чувство вины.
— Все будет хорошо, Рейн, — сказала она мягко. — Все будет хорошо.
* * *
Несмотря на те детали в поведении Аманы, которые насторожили меня в предыдущие дни, все случилось слишком внезапно. После того, как за ней закрылась дверь, я какое-то время сидел, не шевелясь, в состоянии непонятного ступора. Лишь когда мне на лицо легли первые лучи поднявшегося над горизонтом солнца, это оцепенения ушло. Теперь я ощущал сильнейшую потребность уйти отсюда. Из своих покоев. Из замка. Из корневых земель…
Нет, из корневых земель мне уходить было нельзя — я все еще оставался преступником, разыскиваемым по всей Империи, — но хотя бы из замка. Куда-нибудь. Куда глаза глядят.
Отвлечься…
Идеальным вариантом было бы какое-нибудь сражение. Рубить и колоть, выплеснуть все эти чувства, что во мне теснились. Но вряд ли кто-то начнет небольшую войну прямо сейчас только для моего душевного успокоения.
Вокруг замковых башен уже вовсю сновали слуги, но господа, похоже, все еще спали. Когда я пожелал взять в конюшне лошадь, конюх без долгих разговоров вывел и оседлал для меня тонконогую гнедую. Никто не спросил, куда я направляюсь — ни конюх, ни стража у ворот. Полная свобода передвижения, по крайней мере, в пределах корневых земель. Должно быть, такими были привилегии гостя клана.
Спустившись с холма, на котором располагался замок, я еще некоторое время ехал по главной, мощенной камнем, дороге, а потом свернул на грунтовую, ведущую куда-то в поля.
За полями росла небольшая роща, а за ней примостилась деревня — такая же чистая и ухоженная, как и все тут, во владениях аль-Ифрит.
В деревне жизнь кипела уже вовсю — подавала голос мелкая живность, слышались разговоры взрослых селян, детские крики и визг. Я позволил лошади замедлить шаг, чтобы случайно не сбить то и дело выскакивающих на дорогу детей, и медленно ехал по улицам, игнорируя любопытные взгляды местных жителей.
Зачем я свернул сюда? Чужое любопытство лишь раздражало, но не делало ничего, чтобы помочь мне забыть и отвлечься…
 
Я направил лошадь в более узкую боковую улицу, потом еще одну. Тут любопытных было меньше. Порой я проезжал с десяток домов прежде, чем видел кого-нибудь.
Издалека донесся новый звук — кто-то работал топором. А вскоре я увидел высокую статную женщину лет сорока-пяти на вид, рубившую дрова перед домом. Она раскалывала мощным колуном круглые поленья сперва пополам, потом на четверти, но видно было, что такая работа для нее тяжеловата. Вот она остановилась и опустила колун, переводя дыхание. Ее лицо показалось мне смутно знакомым. Только откуда?
За ее спиной высилась гора поленьев, а рядом — только начатая поленница готовых для печи чурок.
— Помочь вам, госпожа? — спросил я. Пожалуй, физический труд мог бы послужить какой-никакой заменой сражения.
Женщина посмотрела на меня с удивлением.
— Не слишком ли вы роскошно одеты для рубки дров, молодой дан?
Хм, и ее голос тоже звучал смутно знакомо.
— Камзол можно и снять, — отозвался я, пытаясь вспомнить, где и когда ее видел и слышал. Неужели… неужели так пыталось прорваться воспоминание из моей прежней жизни?
— Если желаете, то помогите, — сказала женщина после паузы. Я соскочил с лошади, привязал поводья к ветке росшего неподалеку дерева, на эту же ветку бросил камзол и взялся за длинное топорище колуна.
— Как вас зовут, госпожа? — поинтересовался я, пока женщина не ушла в дом.
— Шанна, — отозвалась она. На этом моя память встрепенулась и наконец-то выдала, где и когда я эту женщину встречал.
Я подавил разочарованный вздох — нет, увы, к моей прежней жизни она отношения не имела. Я видел ее в Броннине во время фестиваля Небесных Лисиц, когда она выходила из храма Пресветлой Хеймы, а голос слышал, когда она говорила со жрецом.
Назвав свое имя, я предложил ей обращаться ко мне на «ты» — так казалось правильней.
Для рубки дров особого навыка не требовалось, и она, в смысле, рубка, помогла мне избавиться, хоть и на время, от кипевших внутри чувств.
Конечно, хорошая драка была бы лучше — такая, при которой противник не совсем уж неумеха и способен уворачиваться и наносить ответные удары. Бревна, увы, уворачиваться не умели и закончились как-то уж слишком быстро.
— Может, еще есть что порубить? — спросил я, сложив поленницу, и посмотрел на Шанну, которая как раз закончила поить мою лошадь и сейчас скармливала ей несколько морковок.
Женщина в ответ посмотрела на меня с сомнением.
— Не устал?
Я покачал головой.
За следующие несколько часов я починил покосившийся забор. Перестелил крышу на сарае и поправил его криво висящую дверь. Узнал, что пушистые зверьки с забавными длинными ушами, сидящие в вольере рядом с сараем, называются кроликами и покормил их…
Вся работа, стоило ее начать, казалась знакомой — будто бы я занимался деревенским трудом если не много лет, то хотя бы много месяцев. Где и как этому мог научиться Кентон Энхард? Хотя, если я несколько лет бродил с Безлицыми, то неудивительно. Вряд ли они жили во дворцах и имели слуг. Скорее всего, выполняли всю бытовую работу сами…
— Ну теперь-то хоть устал? — спросила, улыбаясь, хозяйка дома. Я неопределенно пожал плечами. Непривычно-привычная физическая работа отвлекала от навязчивых мыслей, а усталости я до сих пор не ощущал, разве что слегка проголодался.
— Ты весь день такой несчастный, — задумчиво произнесла женщина. — Поссорился с кем-то? Поди, с невестой?
Я вздохнул. Перед мысленным взором опять появилось лицо Аманы и то виновато-печальное выражение, которое я видел на нем последним.
— Думал, что с невестой, — вырвалось у меня. Пусть это никогда вслух не обговаривалось, но все же мне казалось, что какое-то негласное соглашение между нами было. Тем более сейчас, когда я стал магом…
Шанна не стала расспрашивать дальше, поняв, насколько сильно я не хочу об этом говорить. Лишь провела меня в дом, усадила за стол и налила густой чечевичной похлебки — любимого блюда местных жителей. А потом подперла щеку рукой и с задумчиво-грустным выражением смотрела, как я ем.