Бастард чужого клана (СИ)

Поле перед зиккуратом так и продолжало сиять призрачным голубоватым светом, и я уже перестал обращать на него внимание, когда несколько идущих друг за другом оранжевых вспышек заставили посмотреть на то, что там происходит. Оказывается, в земле открылись новые разломы, узкие, длинные, испускающие алый свет, и оттуда вылезали новые твари, мелкие, юркие и очень многочисленные. Встряхивались и расправляли крылья…
Крылья?
Иштава мерзость! Ни одна из предыдущих тварей не умела летать. Если мне придется отбиваться еще и от атак сверху, я не справлюсь. По крайней мере, одной рукой.
Располовинив ближайших тварей, я ссадил пискнувшую малявку на ступень выше и велел забраться мне на спину. Она сделала это так быстро и вцепилась в меня так крепко, словно умела оборачиваться не в лисицу, а в обезьяну. Я взял в левую руку второй кнут, взмахнул. Не зря я его захватил. А потом крылатые твари закончили прихорашиваться и все разом взлетели. И, конечно, направились в мою сторону.
Каждая из них была размером с крупного гуся и выглядела как некая помесь летучей мыши, ящерицы и некоей абстрактной птицы. Пожалуй, только размер меня и спас — будь они мельче, будь они более верткими, более быстрыми, справиться с ними было бы почти невозможно. А так сбивать их в воздухе оказалось не намного сложнее, чем наземных тварей, а упокойная молитва и их делала более медлительными.
И все бы хорошо, если бы при этом мне не требовалось продолжать отбивать нападение остальных зверей, чьи мертвые тела уже не сваливались на землю, а громоздились на ступенях, и на эти кучи наползали и напрыгивали все новые и новые. И мне, чтобы не быть похороненным под ними, приходилось подниматься все выше и выше…
Может, в этом и был замысел стражей? Если убить не получится, то загнать в святилище зиккурата?
Я оглянулся — до темного помещения, венчающего лестницу, осталось едва десять ступеней.
Ну же, дорогая дана Далия, вы не хотите наконец появиться?
Но сколько я ни тянул время, сколько не вглядывался вдаль — в те редкие моменты, которые мог выкроить между атаками тварей — никакой человеческой фигуры так и не заметил.
Может, я зря надеялся, и она тоже погибла? Десять камней не были панацеей, тем более в таком непредсказуемом месте.
На поле вокруг зиккурата опять что-то изменилось — оранжево-красная пульсация новых разломов ускорилась и из одного из них черной волной выползло что-то огромное и бесформенное. Выгнулось горбом, взлетело, распавшись на десятки тысяч мелких черных точек, и понеслось ко мне.
Демонические летающие насекомые?
Только этого не хватало!
И трофейные кнуты тут не помогут, тут нужно что-то вроде огненной волны или, хотя бы, магического воздушного купола.
Двумя ударами я рассек двух подобравшихся слишком близко тварей, этаких чешуйчатых медведей, потом вновь посмотрел на черную тучу насекомых и перевел взгляд на призывно открытую дверь святилища. До него оставалось уже совсем близко, и внутри не было ни огонька, ни звука.
Псевдо-Ольвен упоминал что-то про слуг бога, но пока что я их не видел и не слышал…
Или же под «слугами» он подразумевал тварей, рвущихся из-под земли, а под их «пробуждением» — появление вот этих вот разрывов в почве? Хорошо, если всего лишь так.
Туча насекомых была уже слишком близко, нужно было решаться. Я глубоко вздохнул, взбежал по оставшимся ступеням, вошел в святилище и закрыл за собой дверь.
* * *
Внутри было непроглядно темно и оглушительно тихо — ни один из звуков снаружи сюда не доносился.
Едва закрыв дверь, я на ощупь нашел мощный засов и задвинул его в паз — на случай, если какая-то из тварей решит за мной сюда последовать. Задвинул и потом осознал, что, как и в подземном тоннеле до этого, видеть в темноте не вижу, но ощущаю очертания и текстуру предметов вокруг себя.
— Рейн, — пропищала малявка мне в ухо, — мне страшно.
Она так и сидела у меня на спине, держась руками за мою шею, и слезать не торопилась.
— Почему страшно? — спросил я. — Чудовищ ведь здесь нет, они все остались снаружи.
 
— Но я ничего не вижу! Тут темно!
Я огляделся… То есть, ощутил все, находившееся поблизости, и обнаружил на стенах, на равных промежутках друг от друга предметы, по форме напоминающие факелы. Вытащил ближайший из держащих его скоб и потянулся к своему заплечному мешку, который из-за малявки пришлось повесить на грудь — там у меня было огниво. Но не потребовалось — едва я снял факел с его места, он вспыхнул. Правда, не нормальным огнем, а таким же бледно-голубым, каким светилось поле внизу.
— Ну что, так не страшно? — спросил я малявку и поднял факел повыше, чтобы лучше осветить помещение.
Со стены напротив на меня уставилось чудовище.
Малявка пронзительно взвизгнула.
— Оно не настоящее! — сказал я торопливо. — Это картина!
Это действительно была всего лишь картина — огромная, во всю стену, мозаика, изображавшая монстра, с первого взгляда напомнившего мне Могильную Гирзу, огромное черное существо с бесчисленными щупальцами. Только здесь на щупальцах врассыпную блестели глаза, а туловище вспучивалось десятками самых разных голов, почему-то безглазых и с открытыми в оскале ртами.
— Так вот ты какой, «бесформенный», «многоголовый и многоглазый», — пробормотал я, продолжая изучать изображение.
Большая часть щупалец бесполезно болталась в воздухе, делом было занято только четыре. Два слева скручивали и ломали корабль, с палубы которого вниз падали крохотные черные точки — скорее всего его экипаж. Справа одно щупальце поднимало вверх череп, по виду вполне человеческий, но по пропорциям — как корабль слева, а второе щупальце аккуратно держало за стебель распускающийся белый цветок со множеством лепестков. По краю мозаики шла надпись пиктограммами. Наверное, я смог бы ее понять, если бы, как с той молитвой на гробе местного мертвеца, провел по ней пальцами.
Кроме мозаики ничего интересного внутри святилища не было. Все остальные стены были голыми, черными, такими же как потолок и пол. Создатели зиккурата явно являлись сторонниками аскетизма. А, и еще немного в стороне стоял каменный стол. Или не стол — привычных для стола ножек у него не было — скорее, большой каменный блок, сверху отшлифованный до блеска…
— Картинка… — сказала малявка и, наконец, расцепила пальцы, сползла вниз и явно собралась рассмотреть «картинку» поближе, но я успел ухватить ее за руку.
Стол стоял совсем рядом с мозаикой, и чем дольше я на него смотрел, тем больше он мне не нравился. Ну в самом деле, кто будет ставить столы в центре святилищ? Тем более, что ничего, напоминающего стулья, здесь не имелось.
— Алтарь, — произнес я вслух, когда до меня, наконец, дошло. — Алтарь для жертвоприношений.
— А-а? Рейн? — малявка продолжала тянуться вперед, к мозаике, и изо всех сил тянула за собой меня, так что я, безопасности ради, вновь подхватил ее на руки.
Псевдо-Ольвер сказал, что слуги бога проснулись всего от нескольких капель крови, упавших на ступени зиккурата. А что потребуется для пробуждения самого бога? Может быть, всего одно прикосновение к алтарю или мозаике?
— Рейн, пусти! — между тем потребовала малявка.
— Зачем?
Она на мгновение задумалась.
— Я хочу подойти к картинке!
— Но зачем? Там же чудовище.
— Ну и что! Там лотос! В саду дедушки такие растут. На пруду.
Я моргнул, ошеломленный ее логикой. Потом посмотрел на означенный предмет. Лотос, значит. Ну буду хоть знать, как он выглядит.
В щупальце уродливого демонического бога белоснежный хрупкий цветок смотрелся по меньшей мере странно.
— Нельзя к картинке, — сказал я строго. — Иначе чудовище проснется и тебя съест.
Малявка ойкнула и перестала вырываться, но ее взгляд, будто зачарованный, то и дело возвращался к рисунку. Хотя, скорее всего, какие-то чары тут действительно присутствовали и влияли на ребенка. На себе никакого воздействия я вообще не ощущал.