Бастард чужого клана (СИ)

Два глаза, нос, рот, все было как положено. Черты лица оказались более грубыми, чем я привык видеть в землях аль-Ифрит: широкие скулы, приплюснутый нос, мощный подбородок. Волосы у мертвеца тоже сохранились — длинные, черные, заплетенные в косу и перевязанные кожаными ремешками. Пожалуй, самым нечеловеческим в нем была кожа — ровно белая, будто кто-то засыпал его измельченным мелом, а тот впитался и остался. Кожа, а еще глаза, тусклого красного цвета.
Сперва мертвец сел, глядя прямо перед собой, потом повернул в мою сторону голову. Хм, у людей головы настолько далеко точно не поворачивались — так и шею свернуть недолго. Мертвеца подобная мелочь, впрочем, не заботила.
Несколько мгновений мертвец безучастно смотрел на меня, потом начал подниматься. Что-то я сомневался, что он планировал меня радостно поприветствовать.
Может, стоит снести ему голову не дожидаясь, пока он встанет?
Шагнуть вперед, занести меч, ударить… Я привык к тому, что при желании двигаюсь намного быстрее других людей, но мертвец молниеносно вскинул руку и поймал клинок между пальцами, вцепившись так крепко, что я не смог ни отвести его в сторону, ни отдернуть назад. Поймал, переломил металл, будто сухую ветку, и отпихнул в сторону, заставив меня пошатнуться. Тусклая краснота его глаз в этот миг стала будто ярче.
Иштава мерзость! Что ж он так силен-то?
Я отбросил обломок меча и вырвал из ножен на поясе длинный нож. А мертвец вновь завозился в своем «сундуке», то подтягивая ноги, то вновь их распрямляя. Мне даже почудилось, что его лицо отразило досаду — с ногами у него явно была какая-то проблема. Будь он живым, я бы сказал, что мышцы затекли, но для мертвеца это вряд ли было актуально.
Нет, нож мне тут вряд ли поможет, тут нужно оружие получше.
Я перекинул рукоять в левую руку и правой, по нитям своей крови, через невидимое пространство потянулся к демоническому топору…
И…
И ничего не обнаружил.
Будто не было нигде ни Корневой Башни, ни оружия, окруженного моей ожившей кровью.
Что за…
Мертвец между тем вылез из «сундука». Потоптался на месте, будто оценивая, насколько хорошо ноги его слушаются, и двинулся ко мне. Одет он был в длинное серое одеяние, доходившее до щиколоток и напомнившее мне типпаю Кастиана, в какой тот спал в своем илусе.
Пока что мертвец шагал медленно, но я прекрасно помнил, как быстро он смог перехватить мой меч.
— Может, ты вернешься в свой «сундук», я закрою крышку, и мы притворимся, будто ничего не было? — поинтересовался я, не особо рассчитывая не только на согласие, но даже на то, что меня поймут.
Но мертвец явно понял и насмешливо ощерился, показав два ряда длинных острых зубов.
Сперва я подумал, что его тело оживила магия, что сработало что-то вроде заранее установленной защиты от грабителей могил, но вот эта реакция была слишком эмоциональной. Неужели все эти пять тысяч лет душа оставалась внутри мертвого тела? Или это всего лишь эхо прежней личности?
Потом думать о чем-то мне стало некогда.
Мертвец, похоже, вернул контроль за мышцами ног, потому что прежние медленные осторожные движения начали ускоряться. Оружия у него в руках не было, но учитывая то, как он сломал отличную сталь, он в нем не особо и нуждался.
Он кинулся на меня, и в этот раз я успел воткнуть нож ему в шею, вырвать и отскочить в сторону прежде, чем он поймал и сломал и этот клинок. Все движения получились будто сами. Только никакого толка от моего удара не было — нож вошел в его тело также легко, как в тело обычного живого человека, только вот у мертвецов нет сонных артерий, перерезать их бессмысленно.
Даже вдвойне бессмысленно, потому что нанесенная мертвецу рана затянулась почти мгновенно.
С маридом было так же. И у ветси сильнейшие повреждения заживали в течение нескольких минут. Я помнил, в бестиариях говорилось, что быстрая регенерация была особенностью демонов, и их виды отличались лишь ее скоростью.
Мертвец двигался уже почти так же быстро, как и я. А что будет, когда он восстановится полностью?
 
А потом он меня достал.
Правда, я успел уклониться, и удар пришелся почти по касательной, но ощущение было, будто в меня врезался каменный таран. В правом боку вспыхнула боль и что-то отчетливо хрустнуло. Наверное, ребро.
А если бы я не уклонился? От подобного прямого удара половина внутренностей у меня бы точно превратилась в кашу.
Происходящее чем дальше, тем меньше мне нравилось. Кажется, я начал понимать, почему все в отряде были на взводе и почему Далия, несмотря на свои десять камней, так нервничала.
И опять мертвец меня почти достал — я едва успел кинуться вниз и в сторону, и он впечатался в стену.
В прямом смысле слова впечатался — от силы удара вылетела вся штукатурка, посыпались осколки желтых кирпичей самой стены и даже выпало несколько целых. Мертвецу же, увы, ничего не сделалось — уже через мгновение он отлип от стены и встряхнулся, начиная разворачиваться в мою сторону.
Я успел быстрее и, сжав его голову, изо всех сил крутанул и дернул. Примерно так я сломал хребет варгу…
Голова мертвеца послушно повернулась в моих руках, будто никакого хребта у него вовсе не было, но оторвать ее не получилось. Не получилось даже хоть как-то повредить. Потом отведенные мне доли мгновения закончились, мертвец ударил в ответ, но я успел отскочить, лишь самую малость замешкавшись.
Это стоило мне еще одного сломанного ребра, теперь уже слева.
Никакого нормального оружия, пустая комната без выхода и мертвый демон, твердо решивший меня убить. Просто отлично! Единственный вариант выжить заключался в том, чтобы снять кольцо с черным нихарном и позволить скверне превратить меня в демона.
Но как же мне этого не хотелось!
И не только потому, что меня полностью устраивала жизнь человеком.
Одержимость, судя по тому времени, когда императорский советник забрал мой амулет, полностью изменила мое восприятие себя. В те недолгие мгновения я стал другой личностью — этим самым демоническим белым пауком — с другой историей, с домом в теневом королевстве, с какими-то слугами… Я тогда полностью забыл о своей человеческой жизни.
Бр-р. Та же смерть, по сути. Какой смысл в выживании тела, если личность мертва?
А умирать мне очень не хотелось.
Будто читая мои мысли, мертвец широко улыбнулся. С каждым проходящим мгновением его лицо все меньше напоминало маску, все больше казалось живым. И красные глаза уже не походили на тусклые угли, а горели ярко и зло.
Будто и впрямь в это мертвое тело вернулась душа.
И если эту душу выгнать, то тело вновь станет неподвижным, как мертвому телу и положено?
Хм…
Выгнать душу…
Конечно, у меня не было никаких доказательств, что мелькнувшая идея сработает. Но что я терял?
Как же там начиналось?
— О, Предвечный, Древнейший из Древних, — сказал я.
Мертвец, с которым мы только что благополучно — для меня — разминулись, замер.
Неужели действительно сработало?
— Бесформенный, но не лишенный формы, — произнес я торопливо и запнулся. Запнулся не потому, что забыл продолжение, нет, на память я пожаловаться не мог. Просто сама фраза показалась слишком абсурдной — как можно быть одновременно бесформенным, но не лишенным формы? Одно другому просто противоречит.
Пауза начала затягиваться, и мертвец вновь сделал шаг в моем направлении.
Ладно, абсурдна и абсурдна, кто там этих богов разберет? Не до философских проблем мне сейчас!
— Безымянный, но имеющий сотни имен… — сказал я следующую фразу, и мертвец опять замер.
Я продолжал говорить дальше, и он так и стоял на одном месте, потом поднял руки и прижал их к груди, сжал левую в кулак, обхватил ее правой и даже немного склонил голову, будто тоже мысленно молился под мои слова.
— Даруй ей новые плоть, кровь и кость, — закончил я, и в то же мгновение в мертвеце будто задули невидимую свечу. Глаза погасли, став тусклыми красноватыми стекляшками, ноги подогнулись, и он рухнул на землю, как кукла, у которой кукловод обрезал нити. Похоже, в нем действительно была душа, и сейчас она ушла к этому самому «бесформенному» и «безымянному».