Философский камень (СИ)

— А что думает по этому поводу Ольга Николаевна? Я слышал она тоже решила посетить приграничные губернии.
— А я слышала, что она находится близ государя в Петрограде. А моему отцу сказали, что она посетила Кавказ с целью проверки совершенствования логистических путей.
— И никто точно не знает, где она, так?
— Почему же… кое-кто знает.
И музыканты сыграли финальную ноту, после чего танцующие остановились, как и мы. Екатерина широко мне улыбнулась, после чего моя пара сменилась.
— С повышением, господин Лебедев, — Соколову сменила её подруга Морозова.
С ней мы почти не говорили, просто танцевали, лишь изредка Софья Морозова холодным взглядом указывала мне куда-то на второй этаж, на конкретных людей. Я изучал их, присматривался. Может быть, слов мы и не говорили, но диалог был даже более подробный, чем с Соколовой.
Затем наступила очередь полонеза и Александры Оржевской. Вообще, полонез традиционно исполняли в начале балов, однако это уже двадцать пятый танец, так что решено было его повторить. Тем более мы танцевали краковскую вариацию, которая была более быстрой и менее строгой, с задержками и расчихлением парадной шашки при даме. За руки не держались, однако даже с этим учётом Александра с невероятной ловкостью умудрилась передать мне записку, засунув её прямо в рукав.
Можно было бы устроить нашу встречу в тайной землянке, ночью в гостинице, просто на улице, однако выбран был вариант с балом. Здесь так шумно, так много людей, так сильно фонит энергией из-за собравшихся в одном месте одарённых. Подглядеть что-то можно, но узнать детали в этом хаосе — нет.
Кроме того, любая тайная, встречая никогда не будет являться тайной и привлечёт куда больше ненужного внимания. С учётом того, что мы знаем, что в наших рядах есть предатели, то решено было встретится здесь и переброситься информацией в процессе танца. Просто, полезно, сразу убито множество зайцев одним выстрелом.
Затем нужно почтить особую касту в любой современном обществе этого мира. Речь, разумеется, о военных, но не обо всех, а лишь о самых избранных. Офицеры сидели в отдельном помещении и прямо сейчас делили зоны влияния. Все видели начало чисток, все понимали к чему ведут перестановки. И лучше поделить всё здесь, за рюмочкой водки, чем устраивать резню.
Надолго я не задержался, ведь там уже работает мой адъютант. Как хорошо, да? Константин Соколов очень ответственный юноша, хотя вернее будет сказать мужчина. Он и старых вояк по струнке поставить может и в интеллигента обществе находит нужные слова. С помощью него мне удаётся контролировать очень многое.
Прямо как его сестра, Екатерина. Она может и не имела военного образования, однако порой воспитание благородных девиц ещё более жестокое. Если в жизни мужчины его готовят к становлению лидером, то у женской половины как правило только одна роль, роль поддержки. Служить отцу, служить главе рода, служить мужу, а возможно ещё и служить стране. Как иронично.
— Но самое смешное не это, — произнёс я сам себе под нос, покидая офицеров.
— Императрица готова принять вас, — уже на выходе из отведённого под офицеров зала меня встретил слуга.
Я же кивнул и проследовал за ним к собственно императрице.
Мария Фёдоровна, мать Николая Второго, она ещё до войны жила в этом дворце. А как прогремели первые залпы орудий, так сразу же она начала открывать госпитали и курировать лечение прибывавших раненых.
Яркая внешность, точеная фигура и невообразимое обаяние, вот как характеризовали вдовствующую императрицу. И, разумеется, о ней говорили только положительно, как и обо всех членах императорской семьи. Ещё бы. Из интересного также стоит отметить её датские корни. Хотя что в этом интересного? Тут дворяне всей Европы можно сказать родственники, что не мешает им устраивать резню.
Сама императрица стояла у окна и смотрела куда-то в ночь. А может она любовалась звёздами? Вполне возможно если учесть, что в кабинете не было зажжено ни одной свечи.
— Как здесь стало тихо, — произнесла Мария Фёдоровна, пока в дворце продолжался бар и веселье.
 
Наверное, это могло показаться странным, ведь о тишине речи не шло. Однако это только в контексте дворца, но Мария Фёдоровна смотрела на происходящее куда шире. Контекстом для неё являлся держава, на границах с которой перестали греметь орудия и перестали приезжать эшелоны с трупами и ранеными. Но все понимали, что это лишь затишье перед бурей.
— Они готовятся, каждую неделю, каждый день, каждый час и минуту враг использует с максимальной пользой для себя, — продолжила говорить Мария Фёдоровна, пока на стекле начали падать первые капли. — Швейцария пустила на свои земли солдат Кайзера без боя. Также они поддержали их экономические реформы финансово. Но что самое главное…
— Большевики будут уничтожены.
— Да, верно. Кайзер не мог оставить Ленина в живых. Он являлся угрозой для всего империализма в мире. Это был закономерный итог. Как только он задушит революционеров в своей Империи, покорит Османскую Империю, то пойдёт и на нас.
— Может большевики продержатся дольше, чем мы рассчитываем?
— Может… а может и нет… — пожала плечами Мария Фёдоровна, отворачиваясь от окна, в которое уже нещадно колотил ливень.
Затем она слегка двинула рукой и все лампы в тот же миг загорелись, освещая кабинет. Загудели паровые двигатели и опустились занавески, после чего открылся шкаф и из него вылетели механические синицы, в лапках державшие вино, бокалы и какие-то яства.
— Присаживайтесь, — с дружеской улыбкой императрица предложила мне сесть, а затем уловила мой пристальный взгляд, который лёг на механические изобретения. — Узнаёте почерк мастера?
— Скорее узнаю герб, — признался я, ведь не был достаточно хорошо искушён в техномагическом ремесле.
— Синицины с такими темпами скоро станут монополистами рынка. Никогда бы не подумала, что доживу до неё, когда наши учёные смогут вдохнуть в металл жизнь… — Мария Фёдоровна коснулась синички, а та сразу же села ей на палец и принялась издавать скрежет смутно похожий на щебет. — Порой мне кажется, что они обладают разумом, хотя мне сказали, что эти големы лишь набор условных реакций на определённые действия вроде прикосновений, голоса хозяина и так далее. А значит они не живые. Правда если следовать такой логике, то и человек тогда не является живым. Как думаете, господин Лебедев?
— Я думаю, что эти синицы могли бы сбрасывать гранаты в траншеи наших врагов, прямо им на головы.
— Пока что один экземпляр такой синички стоит в разы дороже целой артиллерийской батареи. Но наверняка Соколов мыслил, как вы и поэтому до сих пор вкладывает огромные суммы в проекты Синициных. Олег всегда был… крайне предприимчивым, амбициозным и очень хитрым. Он никогда не забывал, никогда не прощал. И благотворительностью он тоже не занимается. Каждое его действие нацелено на выгоду для его рода.
— Охотно верю, ведь он примерный дворянин. Главное только, чтобы его интересы совпадали с интересами нашей державы.
— Переживаете, что половина людей из вашего окружения поставлены именно им? — Мария Фёдоровна, смотря будто сквозь меня. — Или и вовсе подозреваете его в сговоре с врагом?
— Пока что оснований для подозрений у меня нет. Как и переживать мне не о чем. Однако… — я взял бокал с вином. — Всякое же может быть, да? Я могу представить, что Соколову предложили сделку Георг и как он устроит переворот я тоже могу представить.
— Значит мне вы доверяете?
— В настоящее время государь и государство едины и являются одним и тем же. Любой удар по государству, будет являться ударом по государю. И вы это понимаете, как и своему сыну желаете лишь самого лучшего. Вы скорее выберете смерть, чем начнёте сотрудничать с врагом или нашими недоброжелателями.
— А если вдруг всё же именно я устроила провокацию на линии фронта?
— Значит я совсем не разбираюсь в людях, — усмехнулся я, отставляя бокал, из которого так и не сделал глоток. — Ну и вы тогда явно будете не самой лучшей матерью. Впрочем, давайте перейдём к делу? Нам нужно вычистить всю гниль, но сначала необходимо отделить зёрна от плевел. У меня есть план, несколько рискованный, но максимально эффективный.