Поцелуй наследника

Гроувер с улыбкой откинулся на спинку дивана, и в этот момент появилась Лора. На лице у нее была тревога, и она запыхалась – похоже, бежала.
– Да, не могу дождаться, – повторил Гроувер, вставая и направляясь к двери. – А теперь, с вашего позволения, мне нужно заняться делами. Вернусь завтра, чтобы сопроводить вас в церковь.
Герцог вышел из комнаты, и Ребекка, с облегчением вздохнув, откинулась на спинку дивана. До чего же отвратительный человек! Она взглянула на Лору; а та, похоже, была не на шутку встревожена состоянием своей хозяйки.
– Ох, простите, что вам пришлось выдержать его визит в одиночку, – сказала горничная. – Мне не следовало оставлять вас наедине с ним!
– Переживу, – буркнула Ребекка. – Хотя, должна заметить, мне снова хочется принять ванну. – Она поднялась с дивана, быстро вышла из гостиной и направилась к лестнице. Ей было страшно рассказывать Дэниелу о том, что произошло, однако именно это она и собиралась сделать, когда он вернется домой. У нее не будет тайн от мужа. Но Ребекка надеялась, что к тому времени, как расскажет Дэниелу о поведении Гроувера, герцог уже не будет представлять для них угрозы. Так что злиться Дэниелу просто не захочется.
Притаившись в темном дверном проеме, Дэниел стоял, опираясь на трость и прислушиваясь – клацанье каблуков по мостовой могло раздаться в любой момент. Перед визитом Гроувера в Эйвери-Хаус он выскользнул из дому через кухонную дверь и с тех пор так и находился здесь, наблюдая за переулком. Стоять на одном месте было тяжело, и Дэниел уже начал уставать. Но выходить из укрытия было рискованно – его могли увидеть. Поэтому, превозмогая боль, Дэниел оставался на месте, по-прежнему наблюдая и выжидая.
Начинали спускаться сумерки, тени становились гуще, и в воздухе разливалась прохлада. Подняв воротник пальто, Дэниел привалился спиной к двери и на минуту прикрыл глаза. Он обязан через это пройти – если не ради себя, то ради Ребекки. Иначе – прощай надежда на счастливое будущее!
Сделав глубокий вдох, Дэниел насторожился – ему показалось, что послышался глухой стук. Трость? Или тяжелые шаги? Он открыл глаза и стал всматриваться в густые сумерки. Вроде бы ничего особенного, однако… Теперь он отчетливо слышал чьи-то шаги. Дэниел весь подобрался. Нельзя выдать себя ни единым звуком!
Чуть подавшись вперед, он осторожно выглянул из-за дверного косяка и застыл, замер, заметив силуэт худощавого мужчины. Склонившись над мостовой, мужчина, очевидно, что-то искал. Дэниел прищурился, напрягая зрение. Нужно было убедиться, что это именно герцог, прежде чем явиться пред его очи. И Дэниел терпеливо ждал. Наконец мужчина выпрямился и осмотрелся – явно пытался сообразить, где искать дальше. И в этот момент Дэниел его узнал. Опираясь на трость, он вышел из своего укрытия и извлек из кармана пальто маленький предмет овальной формы.
– Не это ли ищете? – спросил он. И его голос эхом прокатился вдоль кирпичных стен.
Воцарилась гробовая тишина, а потом послышался тихий вздох герцога.
– Кто здесь? – спросил он. И голос его предательски дрожал – спокойствие явно было напускным.
– Может быть, привидение? – подсказал Дэниел, шаг за шагом приближаясь к герцогу. – В конце концов, меня ведь застрелили, а потом и похоронили. Фактически я мертв – как ни крути.
– Значит, не совсем мертв, – процедил Гроувер сквозь зубы. Его растерянность сменилась злобой.
Дэниел усмехнулся.
– Подозреваю, что вы очень огорчены этим обстоятельством.
Теперь они стояли лицом к лицу, и Дэниел отчетливо видел крючковатый нос Гроувера, его впалые щеки и тонкие сухие губы.
– Моя жена не ошиблась на ваш счет, не так ли? – Глаза герцога превратились в щелочки, а Дэниел продолжил: – Вы одержимы ею и ни перед чем не остановитесь – лишь бы завладеть ею, верно?
– Она принадлежит мне, Невилл! Я заплатил огромную сумму за право спать с ней. Если кто и совершил преступление, – так это вы! Вы украли ее у меня!
– Я спас Ребекку от невыносимых мучений, ожидавших ее с вами! – закричал Дэниел. Мысль о том, что она могла оказаться в постели с герцогом, ужасно его разозлила. – И вам следует знать: именно моя жена придумала этот замечательный план, чтобы доказать, что вы стреляли в меня.
 
– Ха! Как же вы собираетесь это доказать, Невилл? Я герцог, а вы – легкомысленный бездельник!
– Уверены? – спросил Дэниел, с удовольствием отмечая, как в глазах Гроувера промелькнул страх. Он поднял повыше маленький овальный предмет, чтобы Гроувер смог рассмотреть его как следует. Миниатюрный портрет Ребекки. – Она сказала, что миниатюра была при мне, когда я умер, а потом пропала. Но она не говорила, в каком месте Лондона меня застрелили. Однако вам-то это было известно, потому что именно вы в меня стреляли. Вы знали, где искать миниатюру. Вещицу, принадлежавшую женщине, которой вы одержимы… Мы были уверены, что вы захотите забрать миниатюру себе, чтобы владеть ею так же, как и ее хозяйкой.
Взгляд Гроувера загорелся холодной яростью.
– Я еще увижу тебя в могиле, Невилл!
Двигаясь поразительно проворно для человека своего возраста, Гроувер протянул руку и длинными сухими пальцами обхватил миниатюру. Вырвав ее у Дэниела, рассмеялся смехом безумца.
– Ты не уйдешь отсюда живым, ничтожество! – воскликнул он, пятясь и выхватывая из кармана пистолет. – На этот раз – нет!
– Ошибаетесь, ваша светлость, – раздался чей-то голос, и из-за угла вышел широкоплечий мужчина, остановившийся за спиной у Гроувера. Это был магистратский судья, которого сопровождали констебль и двое нарочных. – Предлагаю вам бросить оружие. Иначе у констебля не будет выбора – вы заставите его стрелять.
– У вас две возможности, ваша светлость, – раздался другой голос, на сей раз – из-за спины Дэниела. Это был герцог Лендсборо, перекрывший второй выход из переулка вместе с лордом Уолвингтоном. – Так что выбирайте – либо вас будут судить, либо вы покинете страну и никогда сюда не вернетесь. Я слышал, что в Америке в это время года просто прекрасно! Но если выбираете суд, прошу помнить: одним из тех, кто будет решать вашу участь, стану я.
Глаза Гроувера вспыхнули яростью, и Дэниел невольно отступил на шаг, разгадав намерения герцога. Но нет, он не собирался бежать! Он смело примет выстрел – даже если это будет означать его смерть. Проклятье! Разумеется, Дэниел не исключал подобного исхода, но сейчас, глядя, как Гроувер с перекошенным от ярости ртом поднимал пистолет, он подумал о том, что их с Ребеккой план был не так хорош, как казалось сначала.
Дэниел уже приготовился к тому, что ослепительная вспышка боли снова разорвет ему грудь. Тут раздался выстрел, за которым через долю секунды последовал еще один. Хм… Если его застрелили, то как-то слишком уж безболезненно… В ушах у него звенело, и Дэниел, в растерянности заморгав, посмотрел на Гроувера, злобная усмешка которого превратилась в жуткую гримасу. Герцог выронил пистолет, и тот загремел на камнях мостовой. Внезапно вцепившись в рукав Дэниела, Гроувер закричал:
– Проклятый ублюдок!
Тут герцога окружили констебль и его помощники, намеревавшиеся увести его. Гроувер сопротивлялся, но вскоре сдался; боль в руке, простреленной констеблем, очевидно, причиняла немалые страдания.
– Вашей сестре, Лендсборо, посчастливилось, что я вообще снизошел до нее! – закричал вдруг Гроувер. – Между прочим, она весьма пылкая девица…
Лендсборо выступил вперед; его глаза потемнели от гнева.
– Какое бы наказание ты ни понес, я всегда буду думать, что этого мало. За свои грязные делишки ты заслуживаешь виселицы!
– Меня бы, наверное, уже давно повесили. Но вы же сами предпочли избежать скандала, не так ли? Впрочем, я был уверен: вы согласились бы на что угодно – лишь бы никто не узнал, что на самом деле произошло в тот день в вашем доме.
– Замолчите, Гроувер! – приказал магистратский судья. – Или я уступлю соблазну и оставлю вас здесь на несколько минут в компании Лендсборо и Невилла.