Поцелуй наследника

Тут Ребекка шагнула к нему подбоченясь. И она была восхитительна в своем волнении, хотя старалась казаться спокойной.
– Знаете, мистер Невилл, у вас весьма порочные наклонности.
Рассмеявшись, Дэниел чуть не вылил содержимое чайной чашки на постель. Это заявление было сделано с такой чопорностью, что он просто не мог удержаться от смеха.
– Можно подумать, вы узнали об этом только сейчас, – сказал Дэниел, отсмеявшись.
– Вероятно, нет. Но во время вашей болезни я об этом забываю.
Убрав с коленей поднос, Дэниел подвинулся и похлопал ладонью по тому месту на постели, где только что сидел.
– Садитесь. Давайте ваш альбом, и я покажу, насколько я испорчен. Согласны?
Ребекка кивнула и улыбнулась – будто это она взяла верх над мужем, а не наоборот. Она примостилась на краешке постели, а Дэниел, взяв альбом из ее рук, внимательно взглянул на нее. Казалось, она ужасно волновалась – как будто его мнение о ее рисунках имело исключительную важность.
– Не волнуйтесь, – сказал Дэниел, нежно коснувшись ладонью ее щеки. – Я заранее знаю, что мне понравятся ваши рисунки. – А потом он раскрыл альбом – и онемел.
Это было совсем не то, что Дэниел ожидал увидеть. Не унылые натюрморты, на которых бесчисленные вазы наполнены цветами, а миски – фруктами. Это был… полет фантазии! Здесь танцевали феи, и их невесомые платья закручивались вокруг ног, а сверху нависали громадные чашечки полевых цветов. Дэниел заметил, что феи были босые, с прозрачными крыльями как у бабочек.
– Не знаю, что и сказать… – пробормотал он, разглядывая крошечную божью коровку, угнездившуюся среди травинок.
– Знаю, это, должно быть, кажется слишком необычным и… не совсем законченным. Видите, следы карандаша под мазками акварели. Но, как я уже говорила, все это мазня, ничего более. Так что…
– Это прекрасно, Бекки! – воскликнул Дэниел. – Просто волшебно! И как живо передано движение. Если бы вы стерли следы карандаша, то не добились бы такого эффекта.
Ребекка опустила ресницы, и губы ее чуть приоткрылись – несомненный признак удивления. Да и Дэниел был поражен и не мог этого скрыть. Протянув руку, он привлек жену к себе, и их губы наконец встретились, сначала нежно, потом со все нарастающей страстью. И Дэниел едва удерживался от стона, терзаясь не болью раненой плоти, а плотской мукой совсем иного рода. Боже правый, как же он ее хотел! Очевидно, огнестрельное ранение никак не сказалось на его мужских способностях. Напротив, воздержание в течение нескольких дней лишь усилило влечение. Дэниел судорожно сглотнул и перевернул лист в альбоме. На следующем рисунке три феи устроили скачки на жуках, а поводьями им служили ленты.
– Право же, у вас очень богатое воображение. – Дэниел провел пальцем вдоль выреза на корсаже Ребекки. Потом его палец нырнул в ложбинку меж ее грудей, и он улыбнулся, отметив про себя, каким жарким румянцем вспыхнули ее щеки. – Даже не знаю, какая награда ждет вас на сей раз… Может быть, попробовать вот так? – И его палец нащупал ее отвердевший сосок.
– Да, так… – выдохнула Ребекка. – Именно так…
С хрипловатым смешком он начал осторожно ласкать ее, пока она не застонала от удовольствия, и эти стоны возбудили его самого сверх всякой меры.
Перевернув очередной лист, Дэниел взглянул на новый рисунок, не очень-то понимая, что именно видит – его мысли были заняты только Ребеккой. Снова феи… новое волшебство… Тут он не удержался и прижался губами к груди Ребекки, лаская сосок языком.
– О, Дэниел!.. – воскликнула она, крепко обнимая его. – Дэниел, прошу вас…
Он оторвался от ее груди и хищно, во весь рот, улыбнулся.
– Понравилась награда?
Ребекка кивнула, и Дэниел перевернул лист. Обнаружилась картина, которая его очень заинтересовала.
– Да это же мы с вами, – сказал он, пораженный точностью деталей и мастерством художницы. – Это когда мы танцевали на балу у Кингсборо… Прямо перед тем, как…
А ниже был рисунок, на котором она лежала на земле, а из раны на плече струилась кровь.
– Разумеется, ничего этого я не помню, так что полагалась исключительно на воображение, – пояснила Ребекка.
 
При воспоминании о том, что тогда случилось, Дэниел проглотил ком в горле. Следовало бы встретиться с Роксбери и выяснить, что за негодяй тогда стрелял. А потом свернуть преступнику шею! Заставив себя успокоиться, Дэниел поспешно перевернул лист. На следующем рисунке его поджидала Ребекка, которая улыбалась ему за окном своей спальни. А потом он увидел себя самого и Ребекку – они сидели бок о бок в гардеробе. И Дэниел вспомнил, как это было чудесно, когда они поцеловались в первый раз. Именно после того поцелуя начался долгий и извилистый путь, который привел их к тому, чем жили они сейчас.
– Вы забыли про свое обещание, – сказала Ребекка.
Да, конечно, награда!..
– Простите, виноват. Но ваши рисунки – это что-то невероятное, вот я и забыл обо всем на свете. Вы, похоже, увековечили каждый момент нашего знакомства. Смотрите – даже бал у Гроувера! А вот карета, увозящая нас в Шотландию… И наша свадьба. – Дэниел в растерянности замолк, когда перед ним предстала картина их первой брачной ночи. – Кажется, я понял причину вашего нежелания показывать мне альбом. Это… весьма пикантная сцена.
Но рисунок ему понравился – запечатленная на бумаге страсть, соединившая их тела среди простыней. Ничего нельзя было увидеть – даже грудь Ребекки, – но от этого зрелище казалось еще более эротичным.
– Бекки, я должен вознаградить вас сразу за несколько рисунков. – Захлопнув альбом, Дэниел положил его на столик возле кровати. – Но вот справлюсь ли?..
Ребекка не сомневалась: муж что-то задумал, причем – что-то весьма неприличное. При этой мысли ее груди налились тяжестью. Она даже не сознавала, как истосковалась за эти несколько дней по их постельным радостям. Но сейчас, когда Дэниел не сводил с нее пылавшего взгляда, она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на него.
Но ведь он был ранен… и Ребекка очень боялась, что может причинить ему боль. Поэтому молча ждала, когда муж сделает свой ход.
– Встаньте и повернитесь лицом ко мне, – сказал наконец Дэниел.
Ребекка подчинилась. Теперь юбки свободно ниспадали, закрывая ноги, но верх платья находился в полнейшем беспорядке, и груди чуть ли не вываливались из лифа. Какое-то время Дэниел словно в задумчивости теребил ее юбки, потом медленно поднял подол до самых бедер. И в тот же миг Ребекка почувствовала, как желание разгорается в ней нестерпимым жаром. Мысль о том, что муж мог сейчас овладеть ею, показалась необыкновенно заманчивой. Но Дэниел бездействовал. И тогда она, как бы поощряя его, раздвинула ноги пошире и тотчас услышала глухой стон, вырвавшийся из его горла.
– О боже… – пробормотал он. А в следующее мгновение Ребекка ощутила прикосновение его влажного языка, и все тело словно пронзила раскаленная стрела. Колени подкашивались, и казалось, она вот-вот упадет. Пришлось вытянуть руки и опереться на столик у кровати.
– Вам понравилось, правда? – Дэниел приподнял голову и посмотрел на нее с озорным блеском в глазах.
– Еще!.. – выдохнула Ребекка, не в силах произнести больше ни слова.
А Дэниел, широко улыбнулся, сверкнув ослепительно-белыми зубами, и тут же, нащупав пальцами средоточие ее женственности, проник меж нежных складок.
– О, Дэниел! – вскрикнула Ребекка. – Я… – Она громко застонала.
– Да-да, я слушаю… – Дэниел снова улыбнулся.
Ах, этот несносный человек ее дразнил! Но тут он опять начал ее ласкать, и Ребекка опять застыла – жаркая волна прокатывалась по ее ногам, закручиваясь в водовороте томительного тепла, которое изливалось из средоточия женственности. А потом она содрогнулась и услышала собственный голос, выкрикивающий имя Дэниела. Минуты две длилось наслаждение, не более, но это было восхитительно!
Тихонько вздохнув, Ребекка улыбнулась мужу. Она понимала: стыдиться того, что произошло между ними, не следовало. Тем не менее щеки ее жарко горели, и с этим ничего нельзя было поделать – особенно потому, что она вдруг заметила, как вздымалась простыня, которой был прикрыт Дэниел. Что ж, ее желание было замечательным образом удовлетворено, – а как же желание Дэниела?