Поцелуй наследника

Ребекка приободрилась и даже попыталась улыбнуться.
– Значит, я скоро начну набирать прислугу. Хопкинз и Молли отчаянно нуждаются в помощниках.
Дэниел не решился ее отговаривать. Хватит и того, что ему придется ломать голову над тем, как выплачивать жалованье новой прислуге.
– Уже поздно… – заметил он. – У нас выдался долгий день, так что давайте поужинаем пораньше и примем ванну перед сном. Думаю, что с дороги нам обоим это не помешало бы.
– Было бы замечательно! Но не хочется заставлять Хопкинза бегать вверх и вниз с ведрами. Уж лучше я обойдусь тазиком и губкой.
– Как вы добры, Бекки! Вот почему я настаиваю, чтобы вы приняли ванну. Вы этого заслуживаете.
– Но как же…
– Я помогу Хопкинзу натаскать воды, если вы согласитесь принять ванну. Это вполне разумно, не так ли?
– Ох, тогда слуги подумают, что я избалованная и требовательная, – возразила Ребекка.
– Не тревожьтесь. Скажу, что это я настоял. – Заключив жену в объятия, Дэниел страстно ее поцеловал. Уже направляясь к двери, добавил: – Попрошу Молли разжечь в камине огонь, чтобы вы не простудились. И скажу Хопкинзу, чтобы отнес ванну наверх.
– А мне что делать? – спросила Ребекка. – Надеюсь, вы не думаете, что я собираюсь сидеть сложа руки, в то время как все остальные заняты…
Дэниел улыбнулся.
– Если хотите, можете пойти со мной вниз, а потом и на кухню. Вам пора познакомиться с кухаркой.
 
Глава 15
 
Нельзя сказать, что кухонные звуки и запахи были совсем не знакомы Ребекке. Конечно, в детстве ей запрещалось там появляться, поскольку благовоспитанным юным леди не полагалось вторгаться во владения слуг. Но не так-то легко было остановить Ребекку – она то и дело прокрадывалась на кухню, чтобы стащить свежевыпеченные сладкие булочки. Но в Рослин-касле она побывала на кухне лишь однажды и опрокинула нечаянно ведро с водой. Кухарка тогда накричала на нее, велев убираться. А потом тетя наказала ее, отправив в постель без ужина, – тем самым дав понять, какое обращение ждет ее со стороны родственников.
Не зная наверняка, какой прием ожидал ее на кухне в Эйвери-Хаусе, Ребекка через минуту-другую попросила Дэниела идти первым. Она уловила аппетитный запах тушеного мяса, приправленного специями, а потом уже в кухне почувствовала нестерпимый жар массивной печи, стоявшей в углу.
Ребекка остановилась и осмотрелась. Под потолком были подвешены в ряд множество медных котелков вперемежку с пучками сухих трав. А у плиты стояла женщина средних лет – стройная, с красивыми формами, вся в черном. Тут она взяла ложку и налила что-то жидкое – возможно, вино – в один из котелков на плите. Раньше Ребекка думала, что все поварихи – особы весьма дородные; так было и в доме родителей, и позже, в Рослин-касле. Очевидно, она ошибалась – стоявшая перед ней женщина совсем не казалась толстухой. Но была уже далеко не молода, так что вряд ли ее муж заинтересуется ею…
Ребекка тотчас отогнала эту глупую мысль. О чем только она думала? Как будто Дэниел и в самом деле мог соблазнить прислугу… Нет-нет, он довольно разборчив. Тем не менее тревожная мысль не давала покоя – Ребекка по-прежнему не была уверена в его способности хранить супружескую верность. А ведь теперь она принадлежала Дэниелу уже по-настоящему! Потому что в первую брачную ночь подарила ему не только тело, но и сердце – вот в чем была пугающая правда.
– Иди сюда, Бекки… – Дэниел взял ее за руку и подвел к женщине в черном. – Позволь представить тебе мадам Ренад. Отличная повариха, смею заметить.
«Должно быть, она француженка», – подумала Ребекка и улыбнулась поварихе. Та была довольно красива, разве что небольшой шрам на левой щеке ее немного портил.
– Надеюсь, вы не станете сердиться из-за того, что я вторглась в ваши владения, – сказала Ребекка. – Но мне очень любопытно увидеть весь дом. Я леди Ребекка Невилл.
Мадам Ренад улыбнулась, продолжая помешивать булькающую жидкость в котелке, – что бы там ни варилось, пахло оттуда божественно.
– Очень приятно познакомиться с вами, миледи, – ответила кухарка с мелодичным французским акцентом. – Надеюсь, вы извините меня, что не пришла наверх приветствовать вас по приезде, как положено, – продолжала мадам Ренад. – Сами видите, сколько здесь работы…
 
– Буду счастлива вам помочь, – выпалила Ребекка не подумав.
Брови мадам Ренад поползли на лоб, а Молли, Хопкинз и Дэниел, говорившие в этот момент об устройстве ванны для хозяйки дома, замерли в изумлении. Ребекка же, повернувшись к мужу, заявила:
– Почему бы мне не предложить свою помощь кухарке, если вы, сэр, собираетесь исполнять обязанности слуги?
Дэниел молча уставился на жену. Потом вдруг широко улыбнулся и проговорил:
– Кажется, мы оба доказали, что не являемся сторонниками традиционных условностей. Что ж, можете поступать, как вам угодно, моя дорогая.
Сердце Ребекки радостно подпрыгнуло в груди. Сорвав фартук с крючка за дверью, она принялась за дело под руководством мадам Ренад – и хозяйка, и Молли рубили зелень, мололи перец и давили чеснок.
– Очень хорошо, что потом вы все-таки примете ванну, – шепнул Дэниел, проходя мимо жены. – Вы уже начинаете благоухать, как изысканное блюдо…
Щеки Ребекки залил жаркий румянец. Дэниел явно намекал на то, что был не прочь отведать это «изысканное блюдо».
– Огромное спасибо за помощь, – сказала мадам Ренад, когда ужин был готов. – Не думаю, что какая-нибудь другая леди поступила бы так же на вашем месте.
– Не стоит меня благодарить. – Ребекка улыбнулась. – Да, поскольку я сейчас все равно иду наверх, то могу что-нибудь отнести, если хотите.
– Бекки, здесь устроен кухонный лифт, – сказал Дэниел. Он уже помог Хопкинзу управиться с ванной и теперь, вернувшись на кухню, указывал на квадратный люк в стене. – Лифт доставит все прямо в столовую.
Удивляясь великолепной инженерной задумке, Ребекка в сопровождении мужа поднялась наверх, а Молли следовала за ними по пятам.
– Наверное, вам не терпится увидеть это устройство в работе, – сказал Дэниел, когда они оказались в столовой. Он провел Ребекку мимо обеденного стола в дальний угол комнаты, где в стене находилась квадратная дверка. Ухватившись за медную ручку снизу дверки, Дэниел открыл шахту в стене, напоминавшую дымоход. Ребекка же смотрела во все глаза; она-то привыкла к тому, что блюда, попадая на стол, были в лучшем случае теплыми – за время путешествия из кухни в столовую еда успевала остыть.
Рядом с лифтом висел шнурок, и Дэниел слегка потянул его на себя. Сначала было тихо, потом заскрипели канаты подъемника, загруженного всем необходимым для ужина.
– Давайте сядем за стол, – предложил Дэниел, когда перед ними появился поднос с тремя блюдами под крышками. – И пусть Молли займется своими прямыми обязанностями.
Когда они наконец снова остались наедине, а на тарелках лежали сочные куриные грудки и ломтики зажаренного в сливочном масле картофеля, политого пикантным соусом из красного вина, Дэниел сказал:
– Право же, Бекки, я оценил все, что вы сделали сегодня вечером. Это добрый поступок с вашей стороны. И я знаю, что слуги будут уважать вас за это еще больше. Только не забывайте: они тоже должны чувствовать, что делают полезное дело. Вы должны дать им возможность служить вам.
– О, простите… – Ребекка улыбнулась. – Но я не привыкла, чтобы мне прислуживали. После приезда в Рослин-касл Лора очень скоро стала для меня не только горничной, но и единственной подругой. И я часто помогала ей управляться с домашними делами – иначе просто сидела бы сложа руки и скучала.
– Благодаря этому вы и стали такой замечательной женщиной, – сказал Дэниел, глядя на жену с ласковой улыбкой. – Но слуги должны чувствовать, что они нам нужны. Эти люди по-настоящему нам преданы.
Ребекка молча смотрела на мужа. А он тем временем подцепил вилкой кусочек цыпленка, отправил в рот и начал жевать с явным удовольствием. Ее муж – человек-загадка! Наследник титула маркиза и прославленный своими «подвигами» повеса! Человек, который, по-видимому, лучше понимает своих слуг, нежели высокопоставленных друзей и родственников. Мужчина, который охотно предложил ей помощь, в то время как любой другой поспешил бы унести ноги подальше. «Разумеется, – напомнила себе Ребекка, – у Дэниела были свои резоны мне помогать». Однако она была уверена, что он бы в любом случае ей помог – даже если бы единственной наградой стала ее рука.