Наследница (СИ)
Ну, а с ветром кто будет спорить, Решится ветру перечить? Вышивай жасмин и левкои, С женихом ожидая встречи.(1)
Когда песня закончилась все стояли молча, но как только поняли, что текст закончился, аплодировали и просили продолжения. На что Таль ответил, что я выступлю еще раз, но чуть позже. Гости были расстроены, но приняли и поняли, что мне нужен отдых. Я, как только освободилась, направилась к столику и налив сок опрокинула стакан. Мне было жарко, поэтому я не обращая внимания на остальных, приводила свое состояние в порядок. Но в одиночестве меня не оставили. Ко мне подошел арв, вернувший свой прежний презентабельный вид и предложил потанцевать, со словами:
— Я обязан вам за оказанную целительскую помощь, — но мне не понравился предлог, поэтому я отказала:
— Извините, но это не повод приглашать меня на танец, я лучше постою и отдохну, — арв тяжело вздохнул, взяв меня за руку, повел к танцующим парам. Я пыталась сопротивляться, но он держал крепко. Пришлось смириться, желания скандалить с ним у меня не было, да и Сальфирия еще одного скандала на своей свадьбе не переживет.
Он вел меня в танце, я же следовала за ним, выполняя все действия, как партнерша. Как только музыка закончилась, он поклонился и пригласил меня на балкон, я проследовала за ним. Как мне показалось, он хотел со мной что-то обсудить. Когда за ним закрылась дверь на балкон, а я облокотилась о перила, он подошел ко мне, вставая рядом, взгляд его не был направлен на меня, он смотрел куда-то вперед, а говорил так, будто это мысли с самим собой, а не разговор со мной. Все делалось для того, чтобы показать кто я, а кто все остальные.
— Вы ведь понимаете, что на этом празднике вас не должно быть?
Он смотрел на меня, как на преступницу, сбежавшую из-под стражи, выдававшую себя совершенно за другого человека, красуясь перед богатыми людьми. Я это и сама понимала, но подводить друга, который ждал этого момента с нетерпением, хотелось меньше всего. У меня и так мало друзей, а терять еще и первого поистине настоящего друга, больнее всего. Но арва это мало волновало. Для него наша с Талем дружба просто блажь, как его, так и моя, банальная дань прошлому. Но то, что мне тут не место, я понимала с самого начала.
— Я это понимаю, и как только выдастся шанс, я уйду, — но этого ему оказалось мало. Хотелось большего, совсем стереть их всех из моей жизни, загнав в тень, во мрак, где мне, по его мнению, самое место.
— Вы уйдете с праздника, а не из их жизни, — он смотрел на меня взглядом, в котором отражалось желание поскорее отделаться от моей неприятной и не подходящей компании. С улыбкой на лице, но с рвущей душу бурей в груди я ответила, что постараюсь вообще не общаться с эльфом и его женой, на что арв усмехнулся с нескрываемой иронией и насмешкой, сказав:
— Может быть, вы и перестанете искать с ним встреч, а что он? Вы подумали, какого это быть другом старой нежити для того, кто постоянно видит Его Величество и Его Высочество?
От его слов я ощущала себя ничтожеством, он давил и давил. Арв говорил правильные вещи, но мне от этого не становилось легче, а наоборот хотелось спрятаться, как мой мастер в какой-нибудь старый заброшенный замок, сидеть там и не высовываться тысячу лет, дабы не слышать и не видеть тех, кто в одно мгновение ока может переменить решение и из друга стать заклятым врагом. А именно это мне и хочется сделать сейчас больше всего, останавливает только дед, живущий из-за меня. Если бы не он, давно ушла к мастеру, продолжая его дело.
— Я приму ваш совет, — поклонившись, ушла. Ко мне уже шел воодушевленный друг, с сияющей улыбкой на лице. Завидев мой мрачный вид он удивился и спросил, что мне наговорил арв, я же как всегда лишь улыбнулась и отмахнулась, напомнив, что за мной последний должок. Он не стал спорить.
Так же как и первый раз, эльф вышел вперед и представил меня снова. Я же, как положено перед выступлением сказала вступительное слово. Эту песню знают многие, но не все ее понимаю. Поэтому я сделала акцент на том, том, что так захотела невеста и уже жена моего друга. Никто не возразил, поэтому попросив помощи музыкантов начала песню.
Ах, иначе в былые года, Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами…
Когда пела, взгляд мой был устремлен, как не старалась я это скрыть на арва. Мозес так же смотрел на меня, но взгляд его был обычным. Так смотрят на выступающего, ждя от него какого-то чуда или наоборот, разочарования. Он смотрел и слушал с интересом. Но я выступала не для него, мне плевать, как он на меня смотрел, все, что хотел — сказал и тот ответ, на который рассчитывал — получил.
Я же пела то, о чем просила меня Сальфирия. Песню о царе-змее я услышала еще в академии. На одной из практик я повстречала старого барда. Он пел эту песню с закрытыми глазами, а сопровождали его слова иллюзии, что наводил молодой маг. Мне эта песня сразу запала в душу, но не мне одной. Она нравилась Сальфирие, поэтому я пела ее сейчас. Для нее и для Таля. И пусть это будет моим прощальным подарком, плакать я не стану.
Спать на дне, средь чудовищ морских, Почему им, безумным, дороже, Чем в могучих объятьях моих, На торжественном княжеском ложе?(2)
На последних словах Таль обнимал свою жену, в его глазах плясал огонь счастья и бесконечная любовь. Глядя на них, могу с уверенностью сказать, что из-за мелких неприятностей они не поссорятся, а из-за серьезных долго не проругаются.
Что же касается песни, она прошла на «Ура!». Пусть история и была написана сотни лет назад, легенда на то и легенда, что живет долго и слагается каждый раз в новой интерпретации, но герои и их судьба всегда соответствует легенде, не меняясь.
Моя песня закончилась, а все еще стояли рядом с тем местом, где некоторое время стояла я, вспоминая слова песни. Ко мне подбежала благодарная эльфийка и крепко обняв, утащила к себе в комнату. Там мы с ней расслабились, налили вина и болтали еще долгое время, пока в комнату не зашел друг и ее муж по совместительству. Он присоединился к нам, но напомнил, что пришло время подарков и последнего обряда, голосование за пол первого ребенка. Им было все равно кто у них родиться, но не дать возможность гостям помечтать на эту тему, было просто нельзя.
Я поддерживала их мнение, что не важно кто родиться лишь бы здоровый. Ссылаясь на усталость, решила откланяться и пойти домой. Кроме усталости еще у меня невыносимо болела голова, словно по ней били стальными молотками. Вышла я из комнаты на пару с молодоженами, и практически сразу наткнулась на взгляд Шанрина, стоявшего в сторонке с моим дедушкой, что-то обсуждая.
Увидев, что я ухожу, дедушка последовал за мной. Незаметно для всех, кроме друга и его жены, мы ушли со свадьбы. Переодевшись и оседлав лошадей, мы выехали в путь до моего дома. Добираться до владений людей из империи темных эльфов было не долго. Пара дней пути и вот ты уже пересекаешь границу. Со светлой империей проблематичней. Нужно разрешение, потом бумаги, пол дня муторного допроса, и лишь потом проезд.
Мне нужно было отдохнуть, так что я была рада, что свадьбу друг и его уже жена решили сыграть в темной империи. Так что оставалось лишь доехать до дома, залечь под одеяло на пару дней и как следует выспаться, а потом кое-что узнать у мастера. Ну, а пока, я хотел расспросить деда, о чем он разговаривал со старшим эльфом. Начала я свой расспрос после заката, сидя около костра попивая чай, кутаясь в плед.
— Дед, а о чем вы с Шанрином разговаривали? — Задремавший было дед, проснулся и ответил:
— Он попросил меня сделать подарок наследнику, тому в скором времени исполниться пятьсот лет, и нужен подарок достойный самого принца, — говорит, а у самого закрываются глаза.
— А эльфы разве не умеют делать оружие достойное самих владык, ты-то при чем? — Я знала, что уметь-то они умеют, но сильфы, такие как мой дед, делают особенное оружие, одушевленное, в какой-то степени. Оно может решить само, достоин ли владеть им человек или нет. Эльфы на такое не способны, пусть их мечи и считаются одними из лучших на рынке.