Красно-белый (СИ)

— Дансон мадмуазель?
И она оказалась не против. А когда мы закружились в танце, я внезапно заметил, что к «злючке» Лене, хотя возможно она и не такая, подрулила наглая кучерявая морда футболиста Саши Калашникова, которая сейчас сто процентов разрушила мою «легенду» в прах.
— Вы меня Ольга извините, я не немец. — Сыграл я по-футбольному на опережение. — Я футболист московского «Спартака» и мы здесь на соревнованиях.
— Так вы москвич? — Неожиданно обрадовалась девушка.
— Это будет зависеть от того, как я буду играть, — хмыкнул я, припомнив свои натянутые отношения с Бесковым. — Проявлю себя на кубке, останусь в Москве.
— А если нет?
— Уеду обратно в Германию.
— Ха-ха! — Прыснула Ольга.
* * *
В спальный корпус я возвращался, можно сказать, на флажке, за минуту до отбоя. Проводил Лену и Ольгу до Курортного проспекта, главной улицы города Сочи, поймал и оплатил такси, и конечно же пригласил их на футбол. Кстати, девчонки оказались студентками москвичками из МГУ, отдыхают тут по профсоюзной путёвке за какие-то заслуги. Но насколько я знаю жизнь, отдыхать, когда уже начался второй семестр можно лишь в том случае, если у тебя папа и мама не совсем простые советские люди. Простые студенты в СССР главным образом «отдыхали» на многочисленных стройках социализма, где приобретая бронзовый загар, вкалывали, зашибая себе денежку на новенькие шмотки.
— Никон, а ты чего не на отбое? — Внезапно дорогу в корпус мне преградили старожилы московского клуба Ярцев, Романцев, Хидиятуллин и Букиевский.
— А вы, надо понимать, уже всё — отбились? На горшок сходили, спокойной ночи посмотрели? — Рыкнул я, предполагая назревающую трёпку.
К сожалению, в командах такое часто бывает, что одноклубники выясняют кто круче — не мастерством на футбольном поле, а на кулаках в раздевалке или в иных местах. И вообще разбиение на разные враждующие группировки — это бич футбольных коллективов.
— Ты что-то мальчик стал сильно борзеть, в последние два дня, — спокойно сказал Романцев. — На «Барина» пасть разеваешь.
— Разеваю? Тогда извините товарищи холопы, что я вашего барина как-то задел. — Я сжал кулаки и чуть-чуть подсогнул по-боксёрски колени, чтобы вырубить первого, кто кинется размахивать граблями. — Кстати, а барин — это кто, если не секрет?
— Да чё с ним базарить? — Ринулся в бой наиболее физически крепкий Володя Букиевский.
Однако ударил он с невероятно большой замаха. Я бы даже покурить успел, перед тем как среагировать. И мне ничего не оставалось, как нырнуть вниз и пробить в ответ по печени.
— Хо, — резко выдохнул Букиевский и присел на одно колено.
— Значит, слушай сюда! — Я сделал шаг в направлении оставшейся на ногах троице. — Как футболистов я вас уважаю. И то, что сейчас произошло, останется между нами. Но если ещё раз пыркнетесь, воспитательную работу доведу до финальной точки. И ещё, если узнаю, что вы Фёдю Черенкова в карты раздели, руки переломаю.
— Совсем охренел? — Двинулся навстречу Хидиятуллин, но его тут же остановил Олег Романцев.
— Спокойно, ноги не пострадают, — буркнул я и поспешил в спальный корпус.
* * *
Инцидент с группой ведущих футболистов московского «Спартака» изрядно вывел меня из себя. Поэтому я полночи ворочался и не мог уснуть. Всё думал, что в команде мне при таких раскладах не задержаться. Поэтому вскочив в четыре часа утра, я выкатил из-под кровати футбольный мяч и вышел в коридор.
Бесковские тренировки, где парни привыкали работать в одно два касания и понимать, читать игру, с одной стороны были замечательные, но в реальном футболе очень много таких моментов, когда нужно уметь протащить мяч самому. Вот выскочил ты на одинокого защитника, и что — ждать, когда подтянется партнёр по команде, чтобы сыграть с ним в стеночку? Но ведь кроме своего партнёра подтянуться и игроки соперника. Я свих мальчишек всегда учил в таких ситуациях идти в обыгрыш. А на над этими элементами у Бескова практически никакой работы не велось. Не считая избитого упражнения, где футболист обводит мяч между расставленных на поле фишек.
 
Поэтому сейчас в коридоре я, положив мяч на ковровую дорожку, медленно повторил «финт Зидана», ничего в нём сложного нет. Но во время игры — это и выглядит эффектно, и работает эффективно. Но есть и боле заковыристые приёмчики. Например: финт Рональдиньо или «эластико». «Ножницы» или «переступы» — обвод мяча ногой в движении и на месте, чтобы раскачать игрока обороны. А ещё мне очень нравится «финт Мэтьюза», очень похож на «эластико», но выполняется не единым эластичным движения, а двумя простыми рубленными. Двинул мяч стопой в одну сторону и той же стопой увёл мяч в другую, дёшево и сердито.
— Володь, ты чего? — Вдруг окликну меня Федя Черенков, выглянув из нашей комнаты и увидев, как я в пустом коридоре отеля, работаю над «финтом Зидана».
— Работаю по системе йогов, — улыбнулся я. — Ночная тренировка футбольного дриблинга, чтобы потом в мозг во сне само записалось.
— А что так можно что ли? — Опешил доверчивый как ребёнок футболист.
— А давай попробуем, — хмыкнул я. — Ты отнимаешь мяч, а я тебя обыгрываю.
Черенков почесал затылок, прокашлялся, вышел в одних трусах в коридор и сказал:
— Я готов.
Я катнул мяч навстречу, затем быстро его убрал стопой правой ноги под себя и тут же с резкого разворота против часовой стрелки стопой правой ноги, повторно убрав мяч под себя, катнул себе на ход. Изобразил так называемую «рулетку». Федор, не ожидав такой прыти в поздний час, покачнулся и рухнул спиной на дверь чьей-то комнаты. И мы не сговариваясь, после грохота, который раздался в коридоре, рванули в дверь своего номера.
— Нормальный финтик, завтра покажешь, но медленно, — захихикал Черенков, когда я закрыл дверь на щеколду.
— Кто не спит?! — Вдруг послышался грозный голос Константина Ивановича Бескова. — Раздолбаи, твою так!
  
Глава 6
 
На следующий день 2-го марта в конце тренировочного занятия старший тренер Бесков для двухсторонки вновь раскидал нашу команду на два состава, на первый и второй. Но на этот раз из моего второго состава Фёдора Черенкова забрали себе товарищи из безоговорочной основы. Что само по себе правильно, пора Федю было встраивать в игровую модель «Спартака».
— Ну что, кто теперь тебе будет на полполя передачи раздавать? — Спросил Миша Булгаков.
— Теперь, хочешь-не хочешь, придётся играть в мелкий и средний пас, — хмыкнул Саша Калашников.
— Н-да, — протянул я, почесав затылок, ведь играть по правилам, которые удобны нашему сопернику — это верный путь к тотальному поражению и разгрому. — Мужики! — Окрикнул я своих парней. — Идея такая. Играем четыре в линию с дополнительным выдвинутым вперед опорником-волнорезом.
— Чего резом? — Переспросил Калашников.
— Вот ты, Калаш, и сыграешь волнореза. У тебя харя наглая, башка кучерявая, тебе самое место в опорной зоне.
— Да пошёл ты, — усмехнулся Саша Калашников.
— Пруд! — Крикнул я вратарю Прудникову. — Запоминай внимательно, ты совмещаешь игру вратаря и защитника-чистильщика и командуешь четвёрке защитников выход от ворот. Чтобы мы к тебе близко не жались.
— А остальные? — Спросил Миша Булгаков.
— А остальные играют четвёрку полузащитников. — Скомандовал я. — Ваша задача борьба за подбор, контроль мяча и главное не допускать разрыва между двумя линиями — защитой и полузащитой. Коридор — десять метров не больше. А ты, Булгак, топай на левый край. Я же сыграю единственного нападающего выдвинутого вперёд. Крайние хавы помогают мне в атаке, остальные держим строй! Понеслась мужики! И погнали наши городских!
Непонятное построение, которое войдёт в моду только в нулевые, первые пять минут товарищеского матча, поставило в тупик основу «Спартака», которую мы плотно прессинговали на своей половине поля. А если кудесник футбольного мяча Юра Гаврилов бросал в прорыв Георгия Ярцева, ему на встречу вылетал как электричка вратарь Леша Прудников и выносил мяч ногой чуть ли не к воротам Рината Дасаева — основного вратаря красно-белой команды. Кстати, за счёт более плотного построения, нам удавалось и брать «подбор», так называемые ничейный мяч, брошенный в поле вратарём. Единственное что не получалось — это организовать внятные атакующие действия. Мяч мы благополучно отнимали, делали три или четыре передачи, и дальше шла такая же «благополучна» потеря. Я же кожаной сферы коснулся всего раза три или четыре за всё время двухсторонки.