Красно-белый (СИ)
Лично у меня не были ни сил ни желания спорить, что сейчас на доске с фишками можно доказать что угодно. К примеру, отдал я не в ту сторону пас. Допустим, я поступил бы иначе, а мой партнёр по команде из-за плохого газона, закопался бы, останавливая мячик, и мы бы получили опасную контратаку на свои ворота. А про дриблинг и говорить нечего, ведь вблизи чужой штрафной — это наиопаснейшее оружие, сунет кто-нибудь из защитников ногу не так, и мы зарабатываем пенальти или опасный штрафной.
«Да, наплевать», — лениво подумал я, кивая головой в знак согласия со старшим тренером, вспоминая при этом сегодняшнюю ночь, где мне, дорвавшаяся до молодого мужского тела, незнакомка не давала уснуть до утра. В принципе я не очень-то и сопротивлялся, даже наоборот, поддавал жару как в лучшие времена. То есть как в эти самые сегодняшние двадцать лет.
Но тут Константин Бесков перешёл к жёсткой критике, обвинив в пропущенных мячах одного Юрия Гаврилова, из зоны которого они были забиты. И хотя второй удар пришёлся из-под Феди Черенкова, юного полузащитника Бесков не упомянул.
— Подумаешь, все немного расслабились за пять минут до конца матча! — Заступился я за Юру. — Игра-то была сделана. К чему трагедию устраивать?
— А с тобой Никонов у нас будет разговор отдельный. — Пронзил меня старший тренер рентгеновским взглядом. — Ты где сегодня вообще ночевал?
— А что такое? — Я развёл руки в стороны, так как был уверен, что вчера по комнатам никто не должен был ходить и проверять — кто спит, а кто нет.
— А то! Тебя видели, как ты утром возвращался в свой номер! — Грозно рыкнул второй тренер Фёдор Новиков.
— Так я на утреннюю пробежку выходил, — упёрся я.
— В пиджаке и брюках? — Спросил Бесков.
— А для меня каждая утренняя пробежка как праздник, — пробурчал я, лихорадочно соображая над тем, кто меня мог сдать?
— Завтра прилетит Андрей Петрович Старостин, будем ставить вопрос о твоём отчислении из команды за систематическое нарушение спортивного режима. — Закончил разговор со мной Константин Бесков и как ни в чём не бывало, перешёл к разбору игры защитной линии.
— Не дрейф, — шепнул Юра Гаврилов, — нападающего забившего семь штук за неполные четыре матча не отчислят.
Я кивнул головой, поблагодарив Гаврилова за моральную поддержку и, задумался о том — кто бы мог меня сдать? На дискотеке гуляло 15 футболистов. Тем, кто входит в основу меня закладывать ни к чему, наоборот пока я бегаю и забиваю голы, им всем капают призовые деньги и премии. А вот с парнями, которые пока больше сидят на лавке и ждут своего часа, с этого дня нужно держать ухо востро. И самое обидное — выпил-то всего два глотка вина, и ночью занимался полезным для здоровья фитнессом, а выходит, что я — злостный нарушитель режима.
* * *Во вторник 19-го марта наш «Спартак» впервые вышел на тренировку в городе южного Казахстана Чекменте, где нам предстоял важнейший матч в четвертьфинале Кубка СССР против московского «Динамо». Чаша стадиона имени 50-летия Октября, которая официально вмещала 25 тысяч человек, за исключением пары десятков человек журналистов и динамовских разведчиков, сейчас была практически пуста. Именно аз-за разведчиков Константин Бесков заранее отказался от тренировочной двухсторонки, сконцентрировав всё наше внимание на игре в пас и ударам по воротам.
Мои же отношения со старшим тренером после конфликта шестидневной давности, не стали лучше, но и не стали хуже. Константин Иванович меня, что называется, терпел, словно человек заболевший ангиной терпит горькое и неприятное лекарство. Братья Старостины, Николай и Андрей, очень долго убеждали мэтра, что хорошие нападающие на дороге не валяются, и найти мне замену перед стартом футбольного сезона будет очень не просто. Поэтому я уже заранее предполагал — достаточно мне провести всего пару неудачных матчей и дни мои в «Спартаке» будут сочтены.
«Чёртов характер», — ругал я сам себя, вваливая, что есть силы по воротам Лёши Прудникова. Кстати, бить по воротам, которые защищал Ринат Дасаев, мне категорически запретили, чтобы я случайно не повредил руки нашему основному голкиперу.
— Бум! — Гулко задребезжала рамка ворот, когда я угодил в крестовину.
— Что-то ты, Никон, стал часто мазать, — поддел меня второй тренер Фёдор Новиков. — Вот к чему приводят твои походы по девочкам.
— Поле здесь, Фёдор Сергеевич, не привычное, — равнодушно ответил я на несправедливый упрёк. — Во-первых — жесткое, во-вторых — кочка на кочке. Мяч во время передачи катится как по стиральной доске.
— Просто признай, что мастерства маловато. — Продолжил капать мне на мозги верный помощник Бескова.
— Федя дай навесиком! — Крикнул я Черенкову.
И Фёдор Фёдорович, тут же подцепив мяч носком, бросил его на десть метров в моём направлении. Я рванул и так ловко с лёту зарядил по воротам, что Прудников даже прыгать не стал, ибо мяч, выпущенный как из пушки, рикошетом от правой штанги влетел в сетку ворот.
— Фёдор Сергеич, что-то я не заметил, а мяч-то в ворота попал или нет? — Поддел я второго тренера и, более не обращая на него внимания, и сказал Черенкову. — Запомни дружище как один из вариантов розыгрыша штрафного удара.
— Вечером законспектирую, — усмехнулся полузащитник.
— Заканчивайте тренировку! — Недовольно скомандовал Бесков, когда фотокорреспонденты защелкали своими фотокамерами.
* * *Вечером в гостинице «Южная» в четырёхэтажном простеньком здании на проспекте Ленина, где поселили команду, состоялось решающее перед четвертьфиналом собрание, на котором кроме футболистов и тренерского штаба присутствовали и братья Старостины, Николай Петрович и Андрей Петрович. Вопрос решался наиважнейший — какое построение выбрать и кого выпустить в основном составе. И Константин Бесков к этим вопросам перешёл без предисловий:
— На поле завтра выйдут — вратарь Дасаев, защитники: Романцев, Самохин, Хидиятуллин и Букиевский.
«Это было и так ясно», — подумал я про себя.
— Полузащитники, — продолжил старший тренер, не отвлекаясь на мои мысли, — Шавло, Гаврилов, Кокорев и Сорокин. Нападающие — Ярцев и Никонов.
«Расстановка — 4-4-2, — мысленно усмехнулся я. — Как же так Константин Иванович? Мы же лучший матч провели, играя — 4-3-3! Когда Гаврилов и Черенков на поле у нас контроль над мячом забрать практически невозможно. А на таком огороде против физически крепких динамовцев нам нужно играть от контроля, иначе по такой жаре и духоте они нас элементарно перебегают».
— Задавайте вопросы, — попросил Бесков, растравив фишки на доске.
— Чем будем удивлять завтрашнего соперника? «Динамо» эту нашу схему изучило вдоль и поперёк, — сказал я, предварительно подняв руку.
— Удивлять, Никонов, мы будем качественным исполнением своего индивидуального игрового задания, — ответил второй тренер Фёдор Новиков.
— Больше глупых вопросов, прошу не задавать, — недовольно потребовал сам Константин Иванович.
* * *Вечером во вторник 20-го марта на чекментском стадионе имени 50-летия легендарного выстрела по Зимнему дворцу крейсера «Авроры» собралось почти 25 тысяч человек. Уже не разминке чувствовалось, как тяжело дышится на таком солнцепёке, и поэтому тревожные мысли никак не хотели покидать моей головы. Я ещё рано утром пытался настроиться и вспомнить, как закончилась эта игра в прошлой реальности, но всё было безуспешно. Либо подсознание мне подсказывало исключительно грядущие беды и катастрофы, либо временно что-то сломалось в моих новых сверхспособностях. Но то, что «Спартак» не выиграл этот Кубок 1979 года — я знал наверняка.
«Неужели этот матч был проигран? — подумал я, когда на стадионе включили «Футбольный марш» Блантера и мы с динамовцами пошагали с боковой бровки на центр поля. — А чем обернётся для меня, сегодняшнее поражение? По головке не погладят — это само собой. А не спишет ли товарищ Бесков на меня всю вину за неудачу, чтоб за одно и выкинуть из команды? Интересный карамболь».