Некроинтернационал II (СИ)

— Совсем забыл! — хлопнул себя по лбу Рион. — Перейдите на ментальный план.
Пожав плечами, я подчинился приказу и скользнул на Грань. Пространство расцвело новыми красками. В отличия от обычной бескрайней равнины ментального плана, я увидел всё те же каменные стены и потолок. Вот только теперь, голубой свет обрамлявший каждую ячейку, стал более интенсивным и осязаем. Свечение от верхних и нижних сот объединялось, создавая подобие прозрачных кристаллов. Я попробовал прикоснуться рукой к стенке своей ячейки и увидел мелкие электрические разряды. 
— Это специальная комната для проведения дуэлей. Называется «Лазурная Колыбель» или просто колыбель, — продолжил Рион. — Световые кристаллы представляют из себя сложную систему витражей, которая выступает в роли судьи поединка. Как только вы встанете в противоположные ячейки — изъявление приказов вовне будет временно заблокировано и начнется своеобразный отсчёт. В этот момент вы можете начать формировать плетения. Через несколько секунд цвет ваших кристаллов изменится на зеленый, потом на жёлтый и, наконец, красный! Начиная с этого момента — вы можете атаковать противника! Если заклятье окажется чрезмерно сильным или угодит в жизненно важное место — его эффект будет снижен или переведен в кинетический. 
— Но ведь единственное атакующее плетение, которому вы нас обучили — «импульс» — итак…кинетическое! — неожиданно заговорила Селин. 
— Верно, но некоторые ведь уже получили и другие заклятья? — улыбнулся он. — К примеру, если кто-нибудь угодит плазменной иглой в глаз своему противнику, то колыбель сместит удар на его лоб, снизит интенсивность жара, а часть энергии перейдёт в кинетику. Однако при такой меткости толчок будет очень и сильным и вы почти наверняка победите! 
Пока Рион рассказывал о свойствах этого зала и правилах поединков, мне вдруг пришла в голову логичная мысль — что если эта «колыбель» машина сродни Персею? Иначе, каким образом она умудряется проводить такие сложные манипуляции? У этих умников ведь все передовые устройства работают либо на грубой «смердовой силе», либо на «демонической тяге». Чтобы не говорили о прогрессе, а в его основе лежат древние человеческие забавы — рабство и угнетение. Вот только жертвы стали более изощренными. Я нащупал в кармане штанов чёрную горошину, полученную от Персея, и задумался: похоже, первый собрат «элементаля хаоса» найден. Остаётся лишь понять, как заставить моего симбионта поделиться своей необычной энергией. Вот только как это сделать? После формирования призмы всё станет легко и просто, но до этого момента ещё далеко… что если Персей устанет ждать и решит сдать меня магам? Опасно, нужно что-то придумать! От подобного существа можно ждать чего угодно. 
Я вновь погрузился в мысли, ища ответ: в конце концов, призма нужна для формирования заклятий, а мне требуется всего лишь простой энергетический импульс. Вроде того, которым обычные люди активируют различные магические устройства. Вот только они используют обычную прану, а мне нужен хаос… 
Я в очередной раз попытался надавить на молчаливого симбионта, но хаотическая тварь, как обычно проигнорировала мои приставания. Что с ним делать — непонятно! А я ведь даже не выяснил, какое умение даёт демоническая доминанта! При стандартной схеме пентакля активные эффекты имеют только порядок и ведущая доминанта. Но вот в моём случае в дело вступает гексагон и вся логика летит к идрису на хвост.
Отвлёкшись от мыслей, я еще раз окинул взглядом зал. Хм, а ведь и соты в этом помещение имеют форму гексагонов. Это наблюдение окончательно убедило меня, что «Лазурная Колыбель» — не простой магический механизм. Видишь шестую вершину — значит, в деле замешан хаос. 
— Так что — можете не бояться и смело направлять свои «импульсы» в самые опасные места оппонента! Всё что он почувствует — это сильный толчок. Если место атаки будет выбрано удачно — ваш противник вылетит за пределы соты, а вы получите бонусные очки, — закончил Рион. 
Распределив первые двадцать человек из групп А и Б по противоположным ячейкам, магистр приказал начинать. Пожелав Нимилори и Петеру удачи, мы с Селин приготовились наблюдать за незабываемым зрелищем. И оно действительно было таким! 
 
Поединки больше напоминали дуэль каких-то убогих инвалидов. Ни тебе скорости, ни зрелищности — стоят два неофита и несколько минут буравят друг друга недобрыми взглядами. Единственно разнообразие вносили меняющие цвета грани кристалла. Выглядело…празднично. 
— На радугу похоже или конфетти из хлопушки, — прокомментировала Селин, прислонившаяся к моему плечу.
— Угу, — согласился я. В памяти почему-то всплыла газетная статья, распекавшая содомитов за надругательство над светлым детским символом — радугой. Извращенцы, чтобы найти себе партнера помещали в карман сюртука или пиджака разноцветный платок, половина которого торчала наружу. Случались казусы…
Наконец один из противников разражался прозрачным веретеном и выстреливал в оппонента, снаряд пролетал над его плечом и…поединок заканчивался. Всё потому, что второй неофит испугался удара и его плетение развалилось. Вот тебе и дуэль! Мне тут же вспомнилась история про распутную вдову и двух деревенщин, которую часто можно услышать в придорожных трактирах. Не подумав, я решил рассказать её Селин: 
— В одном селе близ Дождеграда жила несчастная вдова, с тех пор, как помер муж — развлекалась как могла! — начал я. 
— Похоже на строчки из какой-то песни, — заметила девушка. 
— Возможно, я не слышал. — пожав плечами, ответил я. — Короче, осталось у вдовы немалое наследство и она ударилась во все тяжки. Пристрастилась к выпивке, сладкой выпечке, пирожным и мужикам.
— Разжирела и померла от сердечного удара? — хмыкнула Селин. 
— Не совсем, — улыбнулся я. — Со временем она действительно растолстела, обрюзгла, и местные кавалеры перестали обращать на неё внимание. Пришлось пойти на хитрость — она привечала в своём доме одиноких путников, а после требовала с них оплату. Причём вовсе не деньгами… 
— Фу, какой ужас! — фыркнула девушка. — Они что убежать не могли? 
— Поначалу может, и сбегали, а дальше она нашла хитрый способ, — подмигнув девушке, продолжил я. — Так вот, в один из дней, к ней на постой попросились два деревенских юнца лет 16–18, следовавших в столицу. Вдова тут же загорелась — такой шанс она упускать не собиралась! Впустила парней в дом, накормила сытным обильным ужином, истопила баньку и велела мыться. А сама в это время готовила им постели. Как только за окнами стемнело, а парни вернулись из бани, она заскочила к ним в комнату и закрыла дверь на ключ. 
— О, нет! — покраснела Селин. — Надеюсь, ты не будешь описывать весь процесс?
— В общих чертах, уже скоро конец, — ухмыльнулся я. 
— Зашла вдова в комнату к парням, закрыла за собой дверь и говорит: я к вам со всей душой отнеслась, так и вы меня отблагодарите! И разделась. 
Селин стала напоминать спелый помидор. 
— Не смогли парни сбежать или же соблазнились бесплатной любовью — история умалчивает. В общем, они согласились. Первым оплачивать «постой» вызвался старший. Для него этот опыт был не первым, вот только впотьмах он запутался в складках пышного вдовьего тела и случайно вломился в её черный ход. А вдова хоть и была распутной, но традиции чтила и на это место была девственна. Неожиданное вторжение заставило её подскочить на кровати и закричать от дикой боли в порванном афедроне. Атаковавший её парень такого кульбита не выдержал и немедленно спустил. А вот с младшим случился казус — свою роль сыграла детская травма. Десять лет назад отец решил показать ему, как правильно колоть свиней. Как раз и хряк был готов — жирный огромный и злой боров. Парень встал в уголке сарая и принялся наблюдать. Отец взял в руки длинный острый нож и попытался одним движением вонзить его в сердце борова. Однако что-то пошло не так — то ли хряк в последний момент дёрнулся, то ли жировая броня оказалась куда толще, чем обычно, но…свин не только не умер, но и сильно обиделся. Завизжав, он взбесился, и принялся крушить всё, что видит — стенки сарая, отца и самого маленького паренька. В тот вечер односельчане, ворвавшиеся в разгромленный сарай, нашли его отца мёртвым, а самого паренька — в бессознательном состоянии и с кучей переломов. Вот и сейчас, жуткий визг вдовы возродил в его памяти страшные детские воспоминания, перед лицом промелькнула жуткая свиная, его желтые зубы, пахнуло немытым звериным телом и…парень упал в обморок и обгадился.