Роковое селфи (СИ)

Роман стянул с меня платье, и я осталась в одних трусиках. Грудь у меня хорошая, и лифчик я часто не ношу. Воронцов одобрил эту идею сейчас. Он бережно припал к одному соску губами, а второй начал ласкать своими мягкими пальцами. Внизу тут же всё заволновалось, тело просто требовало снова ощутить его внутри, и немедленно! Я, закрыв глаза, наслаждалась нежными ласками и постанывала от легко льющегося удовольствия. Брюнет оставил губы, продолжающийе выписывать пируэты на моём соске, а рукой пошёл дальше. Он медленно снял с меня последнюю деталь одежды, а сам пока ещё оставался в одних плавках. Взяв одну мою ногу, Роман начала её целовать, начиная с пальчиков и заканчивая бедром, не забыв коснуться губами моего запретного места. Это было лишь легкое касание, но вызывало такое желание, что я просто сходила с ума от того, что он не продолжал свои ласки, а лишь пытал ими. Он целовал мою вторую ногу, затем обе руки, шею, снова грудь, иногда возвращаясь в самый мой эпицентр, чтобы лишь лизнуть или еле коснуться губами нежного выступа. В какой-то момент я уже больше не выдержала, и сама схватила мужчину за голову, опуская его губы туда, где я бы хотела сосредоточиться сейчас. Роман не стал возражать, и даже с удовольствием принялся ласкать мои мягкие складочки, заходя языком и пальцами все глубже.
Мне не было стыдно, что я сама попросила об этом, и что стонала как сумасшедшая. Он терзал меня своими губами, пока не услышал самых громких стонов, означающих, что я в который раз поймала волну разрывающего моё тело своей сладостью оргазма с ним...
Затем мужчина снял с себя бельё, и, схватив мою руку, пока я ничего не соображала от сладкой неги, накрывшей меня, вложил в неё свою твёрдую плоть. Я смутилась, но решила — что он уже не видел? — и начала медленно двигать рукой, вызвав мигом его тяжелое дыхание. Мужчина наслаждался какое-то время, потом резко схватил меня под попу и взял меня так же неожиданно, как тогда в коридоре. Движения были сразу очень быстрыми, что привело меня в какой-то странный экстаз — я так не привыкла. Набрав самый быстрый темп, мужчина выдохнул, замедлил движения и посмотрел мне в глаза:
— Не могу с тобой долго... Ты слишком меня заводишь. Хочется кончить от одного твоего поцелуя.
Вот это признание... Как всегда Роман — Мистер откровенность! Такие вещи он говорил так просто и открыто, что у меня опять начинала закипать кровь от желания. Никогда ещё мне не говорили таких вещей... Не знаю, нормально ли это — но мне приятно, несмотря на то, что и чуть пошловато.
Если это уже случилось во второй раз — значит, не случайность. Неужели я могу ему нравиться так же, как он мне? Не знаю. Знаю одно — я не смогла отвоевать себя у этого мужчины. Теперь я — его, и смысла бегать, действительно, нет. Даже если он будет приезжать раз в год, чтобы повалить снова меня на старый диван — моё тело будет радостно кивать...
— Будешь кофе? Или, может, перекусим? — спросила я, когда мы более-менее привели себя в порядок.
— Не откажусь. И поесть тоже, — а всё-таки наглец. Прекрасный мой наглец...
— Только не рассчитывай на фуршет. У меня подготовка к премьере, особо продуктов нет. Будет омлет.
— О! Замечательно. Хочу, чтобы ты мне каждый день делала омлет, — сказал он, глядя хитрющими глазами на меня.
Я покраснела. А почему? Омлет и омлет, просто взбаламученная яичница. Но нет, два извращенца прекрасно поняли друг друга, вспомнив про старую шутку, что называется, в «рифму». Надеюсь, он не заметил моих красных щёк. Я сделаю вид, что вовсе не поняла, на что намекает этот Господин Засранец.
Когда Омлет был готов, а на столе дымились две чашечки с не ахти каким кофе, я позвала Рому трапезничать. Тут, конечно, не ресторан, к каким он привык, но всё же — чем богаты, тем и рады. Даже у него дома, судя по обстановке, посуда круче, чем моя. Я видела только коридор, но уверена, что и дальше квартира стильная и дорогая.
Но Рома не показывал дискомфорта, и с наслаждением проглотил омлет.
— М-м... Очень вкусно. Если ты ещё и готовить умеешь — завтра же в ЗАГС едем, — сказал он, утирая губы.
 
— Представь себе — умею.
— А что умеешь? Борщ умеешь?
— Да.
— А голубцы?
— Умею.
— А котлеты?
— Тоже умею.
— А фуагра?
Я посмотрела на него — всё же, запросики. Насколько я знаю, это печень птицы, но готовить её сложно, а потому считала это блюдо ресторанным. Открыла как-то рецепт, а там что-то типа: «Поймайте гуся, убейте, выньте печень. Посолите, поперчите, полейте кровью девственницы, положите вокруг хвост дракона и запекайте двадцать восемь дней на двухста градусах в печи». Ну, и бросила я эту затею.
— Фуагра не умею.
— Да и чёрт с ней, я её не люблю всё равно. Так, ну неси паспорт.
— Зачем?
— Утром в ЗАГС едем.
— Да сейчас прямо.
— Эх, я уж почти собрался!
— Хватит шутить на эту тему.
— А кто шутит?
— Не смешно.
— И я о том же.
Он что — серьёзно, что ли? Да не может быть. И правда — не смешно. Ромка продолжил пить кофе как ни в чём не бывало. Да пошутил, наверное. Развесила уши. Несите губозакаточную машинку! Даже как-то жаль в глубине души...
— Ну что, Аля? — мужчина оставил свою чашку и обнял меня за плечи. — Больше не будешь от меня убегать?
— Нет. Ты всё равно мастер по догонялкам.
— Верно. Я уж было подумал, что ты меня поматросила и бросила! Чуть не заплакал. Понравилась мне — сама виновата. Теперь не сбежишь. Нечего было тогда в клинике на мой стол прыгать своими прелестями.
— Я же не знала, что ты после этого охоту на меня объявишь. И поймаешь.
— И никуда не отпущу, — добавил он серьёзным тоном.
Не понимаю... Настало время выяснить!
— Ром, зачем я тебе? Мы слишком разные.
— Да, но это же и притягивает.
— Но у нас может быть разное отношение к ситуации. Для тебя это всё игра, развлечение.
— С чего ты взяла? Я отношусь к тебе более чем серьёзно, — он взял моё лицо в свои руки, заставив смотреть в глаза. — Ты для меня не просто красивая девочка, ты — моя девочка. Понятно тебе? И ты будешь со мной.
Мужчина с жаром поцеловал меня, пока мои ноги подгибались. Я не могла поверить в то, что он сказал. Я до последнего отказывалась в это верить. Такой красивый мужчина, состоятельный, желанный — и вдруг мой! У меня никогда не было такого — столь откровенного, не боящегося признаться в своих чувствах. Это не мальчик, это — мужчина! Теперь я понимаю разницу. Он захотел — и взял, заставил меня принять его. Это и пугает, и в то же время доставляет удовольствие. Наконец-то, я могу быть слабой женщиной, потому что мой мужчина возьмет на себя все мои беды — в этом я уверена. Мой мужчина — Боже, как сладко звучит... Сама себе завидую.
— Собирай вещи, мы уезжаем.
 16. 
— В смысле? Куда это?
— Ты же не думаешь, что я свою женщину оставлю жить в этом бараке? Будешь жить у меня.
— Ага, сейчас, уже бегу. С чего ты взял, что я этого хочу? — глянула на него волком. Кто-то начинает уже качать права, или мне показалось?!
Роман вздохнул. Он понял, что всё же палочку-то перегибает.
— Хорошо, снимем тебе другую, более комфортную квартиру.
— Слушай, Рома, — меня начала напрягать эта ситуация, в которой он вдруг возомнил о себе, что может всё за меня решать. — Я так не привыкла. Меня устраивает моя квартира, за которую я в состоянии заплатить, по крайней мере.
«А быть приживалкой мне вовсе не улыбается» — добавила я про себя.
— Тебе что — нравится этот хлев? — спросил Роман.
— Да, мне нравится. Люблю ретро-стиль аля «Бабушка форева».
— Ладно, я понял, — немного подумал и сказал Роман. — Ты не готова. Пока у нас будет романтика с клопами, если тебе так спокойнее. И если диван нас выдержит.
Я смущённо заулыбалась, вспомнив, как в особенно жаркий момент диван весьма сильно скрипнул и еле выжил... Еще пара сеансов такой любви, и скоро здесь появится новая мебель, за наш счёт. Ну, точнее, пусть Роман и покупает...Он же главный Ломатель!