Герой Рима (ЛП)

— Мои рабы закопали амфоры с моими лучшими винами в яме за восточными воротами, — печально сказал Фалько. — У меня не хватило духу разбить их и смотреть, как все годы усилий пропадают даром. Жаль, что ты не приехал несколькими днями раньше – мы могли бы устроить им заслуженные проводы.
— Все лучше, чем оставить их кельтам, — с горечью сказал Корвин, и Валерий задумался, что он сделал с накопленными за девять лет сокровищами и прибылью. Закопаны, скорее всего, где-нибудь в безопасном месте, где он мог бы найти их, если… Он понял, что не видел жену ювелира среди женщин в телегах. Но тогда их было так много.
Они добрались до территории храма, где Лунарис и солдаты из гарнизона Лондиниума уже работали над укреплением главных ворот.
— Я хочу, чтобы все запасное оружие было доставлено сюда. Копья, мечи, луки, даже камни, все, что может остановить человека.
— У Петрония есть ключ от арсенала, — указал Фалько.
Валерий позвал своего писца. Он что-то быстро нацарапал на восковой табличке и передал виноторговцу. — Это мой приказ открыть оружейный склад и опустошить его. Если он откажется или попытается задержать, выломайте двери. Лунарис! — взревел он.
Здоровяк отложил бревна, которые нес к воротам, и побежал к ним. — Господин, — признал он, его широкое лицо блестело от пота.
— Вода?
Лунарис нахмурился. — В дальнем углу есть колодец, а в одном из зданий с северной стороны – резервуар, питаемый от реки цепью из ведер. Только Митра знает, как долго мы сможем на них полагаться.
— Не долго. Собери людей и собери все амфоры, которые сможете найти. Мне нужно, чтобы они были заполнены и запечатаны, а затем оставлены в храме под охраной. Еда тоже. Обыщите каждый дом и принесите всю еду, которую найдете, сюда. — Он снова изучил солнце. От его жара уже мерцали красные черепичные крыши храмового комплекса. — И убедись, чтобы у каждого мужчины был полный бурдюк с водой. Я не против, если они умрут, но я не хочу, чтобы они умирали от жажды. — Он увидел, что Лунарис колеблется. — Что?
— Храм. У нас были проблемы со жрецами. Нас не хотят подпускать к этому месту, а «мулы» боятся, что оскорбят бога. Мы даже не можем попасть в лавки. — Он кивнул на здания восточного хребта, где у дверей стояли двое мужчин в белых одеждах, подозрительно наблюдая за солдатами. Ему следовало подумать об этом, понял Валерий. Он должен был настоять на том, чтобы авгуров и их хозяев эвакуировали вместе с конвоем.
— Оставьте жрецов мне, — сказал он и направился к ним.
Лунарис ухмыльнулся. Внезапно ему стало немного жаль кровососущих убийц цыплят, которые все утро усложняли ему жизнь.
Валерий узнал в младшем жреце авгура, отказавшегося от платы за предсказание его будущего семь месяцев назад. Что сказал парень? Вы многое приобретете, но еще больше потеряете, если продолжите идти по избранному пути. Что ж, он приобрел Мейв, а затем потерял ее. Он следовал своей дорогой сюда, где есть что еще терять. Он знал об опасностях вмешательства в имперский культ. Возмездие скорее было земным, чем божественным, и наказания были очень конкретными, очень болезненными и очень постоянными. Но у него была более насущная забота. Ему было приказано защищать Колонию, и он будет защищать ее. Даже если это была лишь его небольшая часть. Любой ценой.
— Вы отвечаете за храм? — спросил он старшего из двоих, крупного мужчину с редеющими светлыми волосами и испуганными глазами, которые никогда не оставались на месте.
— Марк Агриппа, — сказал жрец, как будто его имя должно было быть ему знакомо. — Я отвечаю за храм божественного Клавдия и должен выразить протест против того, как ваши солдаты бесцеремонно оскверняют эту священную землю. Я намерен написать в Рим, господин, — бушевал он, — и назвать ваше имя.
Валерий холодно улыбнулся и оглянулся туда, где сейчас Лунарис трусцой взбегала по ступеням храма с амфорами в каждой руке. Младший жрец заметил опасную перемену в атмосфере и отошел от своего коллеги.
— По приказу губернатора этот храм и все, что в нем находится, находятся теперь под военной властью. — У него не было приказа от губернатора, но по сравнению со святотатством это казалось незначительным проступком. — Я уверен, что Божественный Клавдий как военный поймет. Вы препятствуете проведению жизненно важной военной операции и по военному законодательству можете подвергнуться суду в порядке упрощенного производства. Что здесь внутри? — Он протиснулся между двумя мужчинами и потряс дверь, которая была прочной и, очевидно, запертой.
 
— Это частная территория, — воскликнул старший жрец. — Там нет ничего, что представляло бы военную ценность.
— Позвольте мне судить об этом. — Валерий нажал ногой на деревянную панель, и замок щелкнул, позволив двери распахнуться. Он заглянул внутрь. — Ты возьмешь каждый предмет мебели и каждый ковер, каждую статую и отнесешь в храм. Скажи там высокому солдату, что я хочу, чтобы область между колоннами была укреплена вокруг области пронаоса.
— Но это… — запротестовал священник.
Валерий осторожно вынул меч из ножен. Гладий вырвался со зловещим шепотом, и его лезвие блеснуло голубым в лучах утреннего солнца. — Возможно, вы не поняли смысла упрощенного правосудия.
Рот жреца раскрылся, и он юркнул в дверь, откуда доносились приятные звуки скрежета мебели по мозаичному полу.
— Чего же ты ждешь? — прорычал он молодому авгуру.
— Я думал, где найти меч, господин, — сказал парень, нервно глядя на гладий.
Валерий чуть было не рассмеялся, но знал, что это пристыдит юношу. Мужество можно было найти в самых неожиданных местах, и ему нужна была вся храбрость, которую он мог получить. У него был другой воин. — Ну что ж…
— Фабий, господин, — отозвался мальчик.
— Что ж, Фабий, когда закончишь, поговори с Лунарисом в храме. Скажи ему, что я велел разместить тебя в пронаосе.
Он прошел семьдесят шагов назад к храму, изучая окрестности, выискивая все, что могло бы дать преимущество защитникам, или любое уязвимое место, где враг мог получить преимущество в свою очередь. Передняя стена с воротами в центре была самой очевидной слабостью и, следовательно, наиболее вероятным местом атаки бриттов. Так что, когда придет время, если он будет еще жив, он поместит своих самых сильных людей именно туда и воспользуется этой стеной, чтобы сломить врага. Он будет держать сильный резерв – Валерий покачал головой. Как он мог использовать слово «сильный» в такой ситуации? Значит настолько сильный, насколько он мог себе позволить, – у ступеней храма, готовый отреагировать, если варвары прорвутся где-нибудь. Да, он будет доволен, если заставит их дорого заплатить за переднюю стену.
Но стен было четыре. А как насчет востока, запада и севера? В первую очередь он думал о востоке. Крепкие одноэтажные здания и кладовые под черепичной крышей, которая поднималась вверх и заканчивалась там, где сходилась со стеной, которая с внешней стороны была намного выше, чем общий рост двух мужчин. Север? Он понял, что в его знаниях был пробел, и резко изменил направление и вышел из главных ворот, чтобы обойти внешние стены. Внутренняя стена была продолжением крытой дорожки, которая также охватывала западную сторону участка, но снаружи, как он с удовлетворением отметил, она упиралась прямо в склон, спускавшийся к ровным лугам, окаймлявшим реку. Противник без осадного снаряжения должен был бы быть очень решителен, чтобы подняться по склону, а затем занять поверхность без малейшей опоры для рук или ног. Он посмотрел вниз, на луг, где густая сладкая трава так резко обрывалась на серебристой ленте воды. Это было ключом. Это был враг, не умевший карабкаться по лестницам и осадным башням или не имеющим знаний для их изготовления. Враг, предпочитавший лобовую атаку превыше всего. Да, подойдет. Но когда он завернул за угол, то обнаружил нечто совершенно неподходящее. Вдоль внешней западной стены была построена почти непрерывная линия грубых навесных лачуг, которые, при ближайшем рассмотрении, использовались для хранения строительных материалов. Любая из них могла стать готовой площадкой для нападения противника.