Портальеро. Круг первый (СИ)

— Он… Он…
— Не горячись! — постарался успокоить я разгневанную девочку. — Давай лучше послушаем, о чём говорят.
Лавочка была довольно-таки длинная. Не такая, как дом, конечно, но хватило места и для нас с Машей, и для этой парочки на другом конце лавочки.
А разговор, между прочим, напрямую касался моей мёртвой напарницы.
* * *
Симпатичный мальчик держал за руку симпатичную девочку, и той явно это нравилось.
— Тебе её точно не жалко? — слащавым голосом спросила девчонка.
— Нет. А с чего это вдруг такие вопросы.
— Ну… Она умерла. Её сожгли и закопали.
— Да пошла она…
— Ты же с ней с перового класса за одной партой сидел?
— Ну и что?
— До дома провожал её…
— По пути было.
— Неужели совсем нисколечко не жалко?
— Меня мама заставляла с ней дружить. Машкина мать с ней работает.
Он сделал паузу.
— Сперва мне было всё равно, а потом когда у неё нашли эту болезнь. Стало противно. Знаешь, как я её ненавидел. Я даже, каждый раз придя домой, мыл руки после общения с ней.
— Ты что, её трогал?
— Нет, конечно. Ещё чего не хватало. Хорошо, что она сдохла.
* * *
На Машу было страшно смотреть.
— Машенька! Успокойся! Люди обычно гораздо хуже, чем ты о них думаешь.
— Я убью его!
— Только не здесь! Давай я отойду подальше в сторону, а ты делай с ними что хочешь!
— Я не смогу…
— Да ладно. На твоём счету уже трое жмуриков.
— И все они были твоими врагами, Максим!
— К чему это ты?
— Похоже, что за тобой должок… — глядя мне прямо в глаза, сказала мёртвая рыжая девочка.
И так хитро-хитро смотрит на меня.
— Маша! Убивать детей я как-то не планировал.
— А те трое, кого я убила, тоже не особо взрослые были. И поторопись! Они собираются уходить…
В одном она точно права на все сто. На мне висит долг. И моих врагов ликвидировала конкретно она.
— Давай сделаем так, Машенька! Я сейчас спрячу тебя. Ты там возьмёшь пистолет. А потом я отправлю туда же и их.
— И что мне это даст?
— Они смогут тебя увидеть. А ты сможешь с ними поговорить и поквитаться за всё. Я думаю, что они не будут особо дёргаться, учитывая аргумент, в виде пистолета в твоих руках.
— А потом?
— Ну а потом мы поедем в какое-нибудь уединённое место, где нас никто не увидит, и я их выкину там.
— Хорошо! — глазки у девочки загорелись кровожадным огоньком.
* * *
Отработанным способом, я спрятал Машу в перстне, а потом поспешил догнать парочку, которая уже прилично так отошла от лавочки.
 Глава 18 
Глава восемнадцатая.
Как только задумаешь совершить между делом какое-нибудь доброе дело. И сразу всё пойдёт так, сяк, наперекосяк. Вот решишь стать донором, пойдёшь сдавать кровь. А они разные вопросы каверзные задают: Чья кровь? Где взял? Почему в ведре?
Вот все твердят: «Душа! Душа!»… А что душа? Пустое слово.
И в этом слове ни шиша, и нет, и не было святого.
Ведь где-то там, внутри меня, сидит чудовище во мраке,
И всё всегда в себе храня, живёт, как в предвкушенье драки.
Попробуй мне хоть раз поверь! Попробуй честным быть, как я…
Ведь есть у каждого свой зверь во мраке внутрибытия.
28 августа 1982 года.
Москва. Профсоюзная улица. У ст.м. «Беляево».
Почти сразу всё пошло не по плану. И хотя мне удалось догнать эту влюблённо-самовлюблённую парочку и привлечь их внимание… Но они сразу повели себя как-то странно. Когда я у них про Машу спросил, они начали отпираться, типа не знают такой…
Ну, вот тогда я их к ней и оправил. Никого вокруг не было, так что исчезновение мальчика и девочки средь бела дня никто и не заметил.
А я пошёл себе дальше в сторону метро. Зашёл в прохладное нутро подземного перехода. Кинув пятачок, проник на станцию. Поезд в сторону центра подошёл почти сразу. Нынче «Беляево» станция конечная. «Коньково» откроется только лет через пять ещё. Так что сел я в совершенно пустой вагон.
  
Маршрут я уже примерно прикинул. Доеду до кольцевой линии, а потом на Киевскую. Там электрички ходят как раз в нашу сторону. Посмотрим.
Пару станций я проехал, просто разглядывая вагон метро старого образца. Отвык я уже от таких. Да и в метро-то я сто лет как не был, до перемещения в этот мир. Там в будущем, всё больше на машине, да на машине…
Проехали «Профсоюзную». И только тут я заметил, что перстенёк снова подаёт мне какие-то сигналы подмаргивая морзянкой.
Народу в вагоне было мало. Так что, когда я вызволил Машу из плена, то она с комфортом разместилась на сиденье рядом со мной. Лицо у неё было немного огорчённое.
— А ты чего без пистолета? Неужели им оставила?
— Нет… Максим! Тут такое дело. Они уже там мёртвые…
— Сразу пристрелила?
— Нет. Не успела. Они почти сразу же умерли.
— Как?
— Не знаю.
— Но ты хоть успела с ними пообщаться?
— Успела. Они меня увидели, испугались… И почему-то сразу стали дёргаться, задыхаться… А потом упали и валялись там, без движения. Я пыталась их растормошить, но они уже мёртвые.
— Ты тоже вроде бы, не живая.
— Спасибо! Я про это помню…
— И что? Пообщаться не удалось.
— Ну, я же сказала… Пару секунд в самом начале… И всё.
— Выходит, что там, в этом пространственном хранилище, можно хранить только неживое.
— А как же мороженое, которое я сегодня ела? И эклеры ещё…
— Но, Машенька… Они же не живые.
— И что будем делать дальше?
— Ну, для начала нам надо где-то избавиться от трупов. Как ты хочешь их похоронить? Закопать? Сжечь?
— А давай их просто где-нибудь бросим…
— Что? Совсем не жалко?
— Не-а… Я узнала, насколько они были лживые и жестокие. И зачем мне теперь их жалеть?
— Ясно. Не хочешь прогуляться?
— Хочу! А где?
— Ну, вот сейчас будет станция «Октябрьская». Пройдёмся по Садовому кольцу мимо Парка Горького.
— А в парк не пойдём?
— Не сегодня. Туда надо с утра идти, чтобы уж на целый день.
— Ладно.
— Ну, тогда пошли на выход!
28 августа 1982 года.
Москва. Садовое кольцо. Крымский мост.
Мы стоим на мосту. Пешеходов не так уж и много с этой стороны. Все в основном идут в парк Горького по другой стороне моста. Примерно посредине я притормозил. Когда-то в будущем с этого места можно будет увидеть уродливую конструкцию, изображающую якобы памятник Петру Первому. Дело рук творения, перехваленного во времена Лужкова скульптора и архитектора по имени Зураб. Мне он никогда не нравился. И теперь, глядя на то место, где его нет, я получаю просто офигенное эстетическое удовлетворение.
Машуня маячит рядом со мной… Вот кому хорошо. Она мне сказала, что сто лет не гуляла по Москве.
— Не могу в это поверить. Ты выглядишь гораздо моложе ста.
— Хорошая шутка, Максим. Что будем делать дальше?
— Хочу отпустить твоих врагов. Пусть идут на все четыре стороны.
Я протянул вперёд правую руку и освободил из заточения два мёртвых тела. По-прежнему держась за руки, мальчик и девочка беззвучно полетели вниз. Как романтично… Всплеск… И всё.
Стою на мосту дальше. Вот мимо меня прошли какие-то люди, не обращая ни на меня, ни тем более на призрачную девочку никакого внимания. Делаю вид, что любуюсь окрестностями.
— И всё равно… — говорю своей подруге. — Ощущение у меня какое-то неприятное от содеянного. Детишек поубивал.
— Забей! — отмахнулась Маша.
— Пытался… Не получается.
— Считай, что это я их убила! И теперь мне с этим жить… — пафосно произнесла призрачная девочка.
— Деточка! Ты уже мёртвая. И жить с этим тебе уж точно не придётся.