Одержимый (СИ)

  
Владимир Поселягин
 
Одержимый
 
Пролог.
Колёсные пары постукивали под вагоном, дребезжали стенки старенького вагона-теплушки, на нарах спали солдаты, пахло ваксой, кожей, оружейным маслом, грязными портянками и разными запахами присущими для военных. Сам я сидел у буржуйки, подкидывал дрова, ожидая, когда закипит вода в большом медном чайнике, снаружи мело, конец ноября, за тридцать градусов, но в телушке вполне было тепло. Отхожее место, ведро с крышкой, было занято, нам тужился молодой солдат-новобранец. Я тоже новобранец. Стал им, попав в это тело. Уже дней пять как, но свободное время на подумать появилось только сейчас, то без сознания был, бинт на голове и сейчас имелся, то стояли на запасном пути и нас водили в баню, брили, стирали форму. Я сам напросился в дежурные, сказал, что спать не хочу, хотя со службы меня освободили в связи с травмой.
Ладно, как-то сумбурно рассказываю, пора пояснить что вообще тут происходит, чтобы было понятно. Постараюсь кратко, я вообще долгие разговоры вести не люблю. Всегда меня считали нелюдимым бирюком. Да что сказать, я таким и был. Для начала я коренной москвич. Детдомовский, младенцем был подкинут к дому-малютки. Назвали Панкратом, тоже мне имечко нашли. Ну и фамилию подобрали. Панкрат Геннадьевич Ларин я. Время советское, жил и наслаждался. Пионерские лагеря, один раз довелось в «Орлёнке» побывать, с «Артеком» всё же пролетел. Когда мне восемнадцать исполнилось, имея золотую медаль, я по окончанию школы, поступил в Бауманку. На программиста. Уже начались беспредельные девяностые, детдомовскому сложно пробиться, квоты есть, но уже заняты блатными, но тут как раз блатной устроил поножовщину, его выперли и быстро взяли меня, я как раз в ВУЗе был, в секретариате. Правда, выперли меня уже через год, как раз с отличием первый курс закончил. Преподаватели меня хвалили, светлая голова. Тут немного отвлекусь и поясню момент с тем, как меня выжили из ВУЗа, хотя я и не против был. Больно предлагали шикарную возможность дальше учиться, лишь бы согласился уйти. Точнее привестись. Так вот, если так поглядеть, я из беспредельщиков был, но только если лезли ко мне. Тогда да, трупов много было, хотя я хорошо их потом закапывал. Ректор ВУЗа и один из преподавателей, что ополчились на меня и старались выжить, место освобождали для родственника ректора, на своей шкуре это прочувствовали. До сих пор они числятся пропавшими без вести. У меня алиби, хотя подозрение на меня и пало, вот и постарались избавиться. А тут три приглашения из США, обмен студентами, а английским я владел на очень хорошем уровне, сам желал изучить, и репетиторов нанимал, так что согласился.
Что по тому, кем я был, ну да не простой парень с улицы. Детдомовские вообще отморозки ещё те, особенно в те года, когда Союз рухнул. Я хакером был, но зарабатывал не этим, а кражами. Я не в трамвае карманы тряс, а сейфы вскрывал, три года учился на медвежатника у старого мастера, дяди Толи. Он отошёл от дел, у нас в детдоме слесарем подрабатывал. Так, чтобы занять себя, он не бедовал, жил хорошо. На момент отъезда в США в девяносто четвёртом году, я имел шикарную трёхкомнатную квартиру, машину новенькую, «Мазда», и счёт в германском банке на шестьсот тысяч марок. Плюс двести тысяч долларов. Уже в будущее смотрел с уверенностью, поэтому учился для себя и с охоткой. А научил меня убивать, разными способами, дружок дяди Толи, из мокрушников он. Это редкость среди старых зеков. Он вообще приехал умирать, рак в последней стадии, но протянул ещё год и многому меня научил на тот момент четырнадцатилетнего паренька. Под его присмотром первым трупом на личном кладбище обзавёлся. Дядю Толю убили через два года, ножом, больше двадцати ран. Я год потратил на осторожные поиски убийцы. Нашёл, когда как раз школу заканчивал, это старые долги пожилого медвежатника нашли его, и отомстил. Эти два старика были моими учителями жизни, если бы не они я бы не стал тем, кем стал, чему гордился. Жил, давал жить другим, учился и разрабатывал кражи. Это настоящее искусство, так и будоражило кровь.
 
Хотя ладно, я законсервировал квартиру, продал машину и улетал в США, моя девушка, на тот период как раз меня бросила, из мажоров увёл, я свой достаток особо не афишировал. Учился я в Кембридже, в Массачусетском технологическом институте. Закончил с отличием и тут же был принят в лабораторию информатики, чуть позже её расширили и ввели исследования искусственного интеллекта. Я стоял у истоков. Девять лет я прожил в США, всего четыре сейфа вскрыл, но очень сложные и крутые, один, я одиночный игрок. Заработал почти четыре сотни миллионов долларов, золото и сами деньги. Через Мексику всё вывозил. Плюс замочил четырёх чёрных. Охоту не вёл, просто когда тебя обгоняют на внедорожнике, подрезают и тормозят, такое дважды было, вылезая из машин с оружием, реагируешь как надо. Там главное тела спрятать. Нет тела — нет дела, так меня старые урки учили. А я в тир ходил, увлёкся пистолетами. Хорошим стрелком сделали, ствол при себе левый всегда имел. В Москве я из винтовок в клубе стрелял, второй юношеский разряд имел. Тут в США незаконно приобрёл немецкий «Маузер 98», укороченная винтовка, на складе девяносто лет пролежала, выпущена в 1911-ом году. Моя любимица. Сгорела в автодоме в Японии. Я жильё не покупал на колёсах жил. Удобно, оценил быстро. Ладно, не важно. Я уже стал серьёзным специалистом, и меня сманили в Японию, там разрабатывали игры на основе искусственного интеллекта, а так я уже к тридцати годам стал признанным специалистом, известным учёным, платили мне много, но и отдача была велика. Восемь лет прожил в Киото, также в автодоме жил. В двух, первый сожгли, тут вражина из коллег, хотел чтобы я уступил своё место его дружку. Вместе с дружком отправил на корм акулам, и купил новый автодом, побольше.
Девять лет в США, английский в совершенстве знаю, испанский изучил, одна из подружек, долго при мне задержалась, на четыре года, обучила. Она не из Мексики, из старой Испании. Училась в институте. Да и потом репетиторов нанимал. Я всегда рад изучить что новое. В Японии освоил за одиннадцать лет культуру, язык. Меня коллега, из местных, пристрастил к морской рыбалке. Я там купил себе большой морской катер, держал на стоянке яхт-клуба. Сам решил, нанял штурмана и изучил навигацию. То есть, сам стал навигатором и штурманом, делаю расчёты вручную. Ну интересно мне было. Вроде чисто сработал, но всё же меня попросили освободить место. Видимо где-то накосячил с англичанами, не люблю их. Вернулся в Москву, я бывал там, квартиру продал давно, чего ей стоять, купил новую и устроился в одной конторе, разрабатывал программы. Мне давали задания, но не объясняли сути. Потом уже узнал, что шла разработка машины времени. А тут война, ядерные удары, и мира не стало. Я жил в шоколаде, занимался любимым делом и всё это рухнуло, поэтому я был сильно не рад тому, что вокруг происходило, но пришлось выживать. Хорошо многие из нашего научного центра уцелели, и мы перебрались под Казань, в бункер, и где и выживали три года, пока не нашли способ спастись с умирающей планеты. Глава проекта, Дмитрий Иванов, когда ввёл меня в курс дела, по своим разработкам, включил в активную работу. Именно я активно тянул на себе всю работу по созданию безразмерного хранилища, остальные на подхвате, и ведь получилось же. Главный подопытный, отец Дмитрия, Добрыня Никитич, много мне дал в исследованиях, пока жил в параллельных мирах. Не всегда, были и наведённые мной галлюцинации. Другие думали, что я создал искусственный интеллект, и он навёл этот мир, где Добрыня Никитич жил десятки лет в качестве врача в Сыктывкаре. Нет, я использовал его мозг, он сам создавал для себя этот мир. Однако помимо него у меня было ещё четверо подопытных, на них я отрабатывал методики с результатами своих работ. Надо сказать, работы было немало, и я жаждал продолжения, но начался Исход, души выживших отправлялись в разные миры, и занимали тела только что погибших людей. Сами себя они называли попаданцами, но я-то знал, как горшок не назови, он горшком останется. Мы для себя попаданцы, а для местных — одержимые. Как не крути — это так и есть.