Я не отдам тебе ребенка, дракон! (СИ)

Я уставилась в темные как ночь глаза проклятого дракона и увидела в них то же безумное влечение.
— Не. Трогай. Меня, — раздельно произнесла я.
— Почему? — усмехнулся Арман и изогнул бровь. — Нам хорошо вместе.
Я задохнулась от гнева.
— Да как… Как ты вообще можешь! Твоя жена!..
— Она не посмеет возразить, — невозмутимо заявил он. — Ты — адари. Наложница. Обычное дело.
Он с интересом посмотрел на мою трясущуюся ладонь, лежащую на его груди, и, прежде чем я успела ее убрать, накрыл ее своей и переплел в замок наши пальцы.
— В нашем мире так не принято! — крикнула я и рванулась из его хватки, но дело кончилось лишь тем, что Арман развернул меня спиной к себе и притиснул к книжным полкам.
Я прижалась щекой к твердым переплетам. Левая рука беспомощно цеплялась за книжные корешки. Тяжелый том вылетел с полки и грохнулся к ногам. Другая рука оказалась в полном распоряжении Армана, он гладил мою подрагивающую ладонь кончиками длинных пальцев.
— Разве ты против? — бархатисто промурлыкал он мне в ухо.
Арман навис надо мной, горячее дыхание шевелило волосы, обдавало шею. Я чувствовала каждую его напряженную мышцу и его мужское естество в паху. Вот дракон наклонился и провел кончиком языка за ухом, отчего мое тело отозвалось болезненным желанием. Я стала отвратительна сама себе! Неужели я так слаба, что мгновенно откликаюсь на хотелки этого гада?
Наложница! Невольница! Бесправная игрушка. Ко всему, он еще будет иметь меня, когда захочет?
— Нет! — крикнула я. — Отпусти! Нет! Не трогай меня!
Арман нехотя отпустил мою ладонь. Напоследок уткнулся носом в сбившиеся локоны — они растрепались, пока мы боролись, — глубоко вдохнул. Будто хотел вобрать не только мой запах, но и всю меня целиком. И отступил.
— Зря. Ты и себя лишаешь удовольствия.
Я не смела обернуться, уставилась на полки, мечтая, чтобы Арман оставил меня в покое. Он провел тыльной стороной ладони по моей скуле — этаким повелительным, царственным жестом. Мол, все равно это случится, Элени, куда ты денешься.
И только потом ушел.
  
19
 
Прошло три дня. С Арманом и его женой я виделась утром, за завтраком, а с Рейнирой еще и за ужином, на который вечно занятой дракон обычно не успевал.
Ели в молчании. Рейнира вела себя странно: то не обращала на меня внимания, словно я пустое место, то вперивала в меня пронзительный взгляд, проникающий в самую душу. В такие моменты сердце скручивалось в узел и я инстинктивно прикрывала живот рукой. Потом привыкла садиться за стол, положив на колени книгу, как щит. Хотя это глупо: как бумажные страницы защитят меня от гнева драконицы, а моего сына — от ее внимания?
Арман оставил меня в покое. Сначала я напрягалась каждый раз, заслышав шаги, но это оказывалась либо Мина, либо кто-то из слуг. Неужели мой ярый протест оказал на него влияние? Я считала, что дракона не сбить с пути, если он чего-то или кого-то возжелал. Лучше об этом не думать, чтобы не сглазить!
Пентхаус был достаточно велик, чтобы проводить дни, не сталкиваясь с Рейнирой. Она оставалась на втором ярусе, пока я уединялась в библиотеке или прогуливалась по оранжерее. Рейнира, сменив ипостась, часто отправлялась полетать — я смотрела с открытой террасы, как черная с золотым отливом драконица проносится мимо верхних этажей небоскреба. Заметив меня, она издавала клекот, напоминающий смех.
Вернувшись, Рейнира приводила себя в порядок и уже в человеческом обличье выходила в город. Тонкие шпильки, короткое платье, смоляные волосы рассыпаны по плечам. Я наблюдала за ней, чтобы узнать, нет ли секрета, который заставляет лифт работать. Но секрет, видно, состоял лишь в том, что панель запрограммирована на отпечаток ее ладони — она сразу загоралась зеленым цветом.
Рейнира была свободна и шла куда хотела, в то время как я оставалась пленницей в этом доме.
Утром на следующий день после похищения я напомнила Арману о парке. Хорошо бы спуститься в город, осмотреться, понять, в какую сторону уходить после побега. Прогулка в парке — отличный предлог.
 
— Ты слишком разволновалась вчера из-за всего, Элени, — ответил он. — Привыкни немного, успокойся, а там и до прогулок дело дойдет. Поверь, я вовсе не хочу мариновать тебя в заточении.
Не верю я тебе, Арман! Больше ни одному слову не верю. Но что я могла возразить? Улыбнулась и кивнула.
До обеда я проводила время в библиотеке в компании Мины. Я листала энциклопедию, разглядывала иллюстрации и от досады кусала губы. Как обидно иметь под рукой кладезь информации и получать лишь крохи. Помощница сидела рядом в кресле и читала. Иногда она бросала на меня быстрые взгляды, с расспросами не лезла, но на третий день не выдержала:
— Вижу, что вы интересуетесь историей Рагнфаста. Можете спросить меня. В школе по истории у меня, правда, был средний балл, но что-нибудь я вспомню.
Мина улыбнулась, мол, мы можем просто поболтать, как подруги. Смотри, я даже призналась, что не очень прилежно училась в школе, и ты тоже можешь мне доверять. Соблазн был велик, я так соскучилась по нормальному человеческому общению! Казалось, что язык прилип к небу: за весь день я не произнесла ни слова. Главное, не размягчиться и не сболтнуть лишнего.
С чего бы начать?
— Мина, извини, если мой вопрос окажется бестактным… Какой ты расы?
Зеленокожая женщина снова широко улыбнулась, и я заметила, какие у нее длинные и острые клычки.
— Гоблинка.
Наверное, на языке Рагнфаста слово звучало иначе, но я услышала сразу перевод. Гоблинка, значит. Вот как…
— Ого, — растерянно выдохнула я. — Значит, я правильно догадалась. Гоблины, орки, гномы. Наверное, и оборотни. И… Не запомнила всех.
Мина утвердительно кивала на каждое слово.
— Много рас, — сказала она.
— И здесь, в городе, тоже?
— Конечно! Это раньше орки в основном селились в подземных пещерах, гарпии и драконы — на вершинах гор, оборотни — в лесах. В древние времена. Теперь-то, в цивилизованном мире, все перемешались давно. За расизм можно на штраф нарваться, а то и в тюрьму на десять суток загреметь. Хотя понятно, что гномы и орки до сих пор друг друга терпеть не могут, так же как гномы и эльфы. В общем, гномы, кажется, всех недолюбливают.
Мина рассмеялась, и я не смогла сдержать улыбку. С помощницей оказалось довольно легко найти общий язык, но, наверное, другую бы и не наняли на эту должность.
Гоблинка села рядом со мной, взяла энциклопедию и начала листать, попутно рассказывая о государствах, о войнах между народами, о географии и открытиях, об обычаях, но все коротко, в двух словах, чтобы я не утонула в море информации.
— Я правильно поняла, что вы хотите научиться читать? — спросила Мина.
Я насторожилась. Сказать правду или обмануть? Если я признаюсь, побежит ли надсмотрщица докладывать хозяину? Хотя… Какой вред может быть от чтения?
— Хочу, — сказала я. — В моем мире я много читала, а теперь чувствую себя так, будто лишилась какого-то нужного органа чувств… Каждый иероглиф обозначает слово, верно?
— Верно. Позволите принести вам книгу для чтения для самых маленьких, по которой занимались еще мои дети? В ней собраны самые простые слова, но зато много картинок. Для начала — самое то!
У Мины есть дети? Почему-то я об этом не задумывалась. Она укладывала своих малышей спать, качала их на руках, пела колыбельные… И она помогает этим летучим крокодилам заполучить моего малыша⁈
— Что случилось, адари Элени? — встревожилась Мина, не понимая, почему я изменилась в лице. — Не переживайте, я сама буду вас учить, все объясню…
— Не надо, — прошептала я, борясь со злыми слезами.
И в сердцах ляпнула глупость — кто только тянул меня за язык!
— Наверное, вы любите своих детей, да? Любите, как любая мать! Так вот, я тоже люблю своего ребенка и не собираюсь…
Всхлипнув, я зажала рот ладонью, но было поздно: лицо Мины потемнело, она ответила мне долгим внимательным взглядом, под которым я сжалась. Побежит докладывать? Тогда всему конец, Арман приставит ко мне охранников, которые будут сопровождать каждый мой шаг!