(не) Желанный мужчина (СИ)
— Друг мой! — наиграно добродушно воскликнул Хазар, широко улыбаясь. — Давно не виделись!
— Пошел нахуй! — сквозь сжатые зубы выпалил стрелок, тяжело дыша и бросая гневные взгляды.
— Ай-ай-ай, как нехорошо. Я к тебе как к гостю, — все тем же тоном ответил, подходя ближе. — Даже кровотечение остановили. Пулю не достали, ты уж извини, так долго ты нам не нужен. Но, если дорогой гость желает по-плохому, пусть будет так.
Наклонившись, надавил на рану, вперив пылающий гневом взгляд в скривленное в гримасе боли лицо. Нечеловеческий крик, почти рев, раздался в помещении, от громкости которого Олег с Димой, облокотившиеся о стену, лишь поморщились. Все, что им было интересно — информация.
— Говори, мразь, кто тебя заказал?! — прорычал Хазар и надавил сильнее, доставляя новую порцию нестерпимой боли, от которой изо рта мужчины вырывались нескончаемые ругательства.
— Я не знаю! — истошный крик, за которым последовал щелчок предохранителя.
— Неправильный ответ, — Хазар, зловеще улыбаясь, направил черное дуло пистолета вниз. — Если ты забыл, то могу напомнить. Пуля в здоровую ногу — и память вернется моментально.
— Стой! — выкрикнул отчаянно. — Я правда не знаю! Он настоящее имя не назвал!
— Говори, что знаешь, — снисходительно ответил, продолжая целиться в ногу.
— Мужик лет шестидесяти, не местный. Он с другого города. Без понятия с какого, — принялся тараторить сорвавшимся от крика голосом. — Представился как Агаф и все. У него походу есть легальный бизнес. Я слышал, как он о встрече договаривался, чтоб договор какой-то подписать.
— Когда встреча?
— Это давно было, на прошлой неделе.
— Твою мать! — сквозь зубы выругался Дима.
— Больше ничего не знаю! — выкрикнул, не отводя взгляд от пистолета, дуло которого в следующий момент резко оказалось перед его глазами. Выстрел.
— Верю, — тихо проговорил Хазар, пряча оружие за пояс.
Следующие несколько часов мужчины провели в том же кабинете, обсуждая дальнейшие действия. Уже какой день они не могут сдвинуться с мертвой точки, что неимоверно бесило. То ли зарвавшемуся старику везло, то ли он был опытным игроком, виртуозно заметающим за собой следы. Однако теперь у них было хотя бы имя, которое скорее всего окажется прозвищем, но с этим уже можно было работать. Одно они знали точно — на своей территории никому не позволят так дерзко толкать свою низкопробную наркоту.
— От Паши нет вестей? — спросил Дима, не сбавляя ход по направлению к выходу из дома.
— Нет, — отрицательно покачал головой Олег. Его тоже интересовало, где друг, поскольку, в отличии от Ильи, который вырваться не сумел, Паша приехать собирался. Но не приехал.
Когда они вышли на улицу, уже стемнело. Олег махнул на прощание другу, что направился к своему автомобилю, и по дороге к собственному достал телефон, намереваясь позвонить Колючке. Губы изогнулись в ухмылке от мысли, что сейчас она скорее всего как обычно пошлет его, вздернув свой милый носик. Какого было его удивление, когда он заметил сообщение, оповещающее о том, что она пыталась дозвониться ему. Видимо, в это время он как раз находился в подвале, и связи не было.
Олег нахмурился, поймав тревогу, нехорошим предчувствием засевшую в голове. Сама позвонила? Не верится, что эта гордячка набрала бы первой. Только… Если случилось что-то действительно серьезное.
Мысль прервал звонок. Только не от Ани, как бы ему хотелось. Звонил Паша.
— Да? — по мере услышанного брови хмурились все сильнее, а ладонь, удерживающая телефон, сжалась до характерного хруста. — Что, блядь?!
Глава 23
Я зашипела, когда женщина-врач прикоснулась к воспаленным запястьям, с которых наконец сняли наручники. В тот момент даже дышать стало легче. Свободнее.
Всегда считала себя сильной, способной выдержать уроки и испытания, которые так щедро любит преподносить жизнь, особенно, когда не ждешь. А оказалось все иначе.
Моя выдержка таяла на глазах. Все, что для этого потребовалось — несколько часов в окружении враждебно настроенных блюстителей закона, от которых только и слышала, что крики, приправленные бесконечными толчками, и требования сознаться во всем. Даже в том, чего не совершала. И, как бы ни было стыдно признаваться в этом, я почти сдалась. Кажется, даже сама поверила в то, что виновна, вжилась в роль преступницы. Полное погружение. Как игра для богатеньких, которым в жизни все приелось, и не хватает острых ощущений и адреналина.
— Сейчас печь перестанет, — по-доброму улыбаясь, пообещала женщина. И правда. Через мгновение мазь, бережно нанесенная на красные следы, приятно отдала холодом, притупив перманентную боль. — На первый взгляд переломов нет, но рентген на всякий случай лучше сделать. Также я выпишу мазь от синяков. Наносить утром и вечером.
Кивнула, заправив прядь волос за ухо. Плечо и грудь, на которых красовалось по гематоме, после выпитого обезболивающего болеть перестали. Сейчас я чувствовала себя куда лучше, почти полностью придя в себя.
Медицинский кабинет для задержанных сиял чистотой и порядком. Классические белые стены после серой безликой штукатурки легки как бальзам на душу. Оказывается, так мало требуется для счастья. Тепло и светло. А главное — человеческое отношение.
То, что сейчас я нахожусь не в камере, пожалуй, стоит расценивать как хороший знак. Однако пока я до конца не понимала, что меня ждет, и как все закончится. Я рассказала обо всем, что знала сама. Всю правду. Про неадекватного водителя, что подрезал меня, про инспектора, вероятно в подвыпившем состоянии, про происходящее здесь и то, с каким рвением из меня пытались вытащить признание.
Павел внимательно слушал, не отпуская моего взгляда, и молчал, ни разу не перебив. Лишь потирал подбородок, откинувшись на спинку стула. Он выглядел задумчивым, и я буквально видела, как в его голове крутятся многочисленные шестеренки в попытке сложить кусочки пазла воедино.
— Это все, что ты хотела рассказать мне? — вкрадчиво спросил он, сделав паузу после того, как я закончила говорить.
— Да, — выдохнула, опасаясь, что мне не поверили.
Угроза, прозвучавшая ранее, раз за разом всплывала в голове, заставляя воображение рисовать все новые и новые картинки моего возможного будущего. Напряжение почти достигло апогея, натягивая и без того взвинченные нервы, когда Павел лишь кивнул, поднимаясь со стула и направляясь к двери. Я же проводила его удаляющуюся фигуру недоуменным взглядом, после чего отмерла и вскочила следом за вышедшим мужчиной.
— Стойте! — хотела было броситься за ним, преграждая путь, чтобы добиться ответа на вопрос: «Что дальше?».
Не успела. Стоило приблизиться к прикрытой двери, как та распахнулась, являя сотрудника, застывшего в проеме передо мной. Я не потеряла остатки здравого смысла, чтобы отталкивать представителя власти. Не собиралась копать себе яму, упрощая им задачу и подкидывая новый повод, за что меня можно упечь за решетку. Мое положение не позволяло быть настолько безрассудной.
— Руки, — спокойный тихий голос, которому я подчинилась беспрекословно. Сейчас меня снова поведут в камеру. Интересно, в ту же? Или уже нашли, что похуже?
Однако я ошиблась. Поворот ключа, и мои руки больше не сковывает холодный металл. Тут же принялась разминать запястья. Хоть это и причиняло боль, но было безумно приятно снова чувствовать свободу.
— Пройдёмте за мной, — таким же сухим тоном произнес мужчина, развернулся и вышел в коридор, даже не обернувшись, чтобы проверить, иду ли я за ним. Я, разумеется, пошла.
— Можно узнать, куда мы идем? — осторожно спросила, боясь вызвать своим вопросом раздражение или недовольство. Не хочется терять нормальное отношение к себе, только обретя его.
— В медпункт, — ответил, заворачивая за угол.
Так я и оказалась в медицинском кабинете в руках заботливого врача, что стало для меня приятным сюрпризом, поскольку я уже и не надеялась встретить здесь хоть кого-то, кто окончательно не зачерствел по отношению к чужим проблемам и неприятностям.