(не) Желанный мужчина (СИ)

Молча покачав головой, Олег наконец вырулил со двора, так и не сообщив мне, куда мы едем. А я, кажется, уже привыкла.
Мы проехали через охранный пост, за которым следовала дорога, по бокам которой, за заборами, стояли частные дома. Разные. Большие, маленькие. В классическом стиле и хай-тек. К себе домой привез? Проехав темные ворота, мы оказались на участке, в середине которого стоял одноэтажный кирпичный дом. Красивый, конечно, но я почему-то ожидала увидеть роскошный особняк, не меньше. Рассмотреть детальнее не удалось, так как Олег загнал машину в гараж, примыкающий к дому.
— Прошу, — подал руку, помогая выйти из машины.
Из гаража мы попали в коридор дома. Олег повел меня в одну из пять дверей, не считая входную и ту, через которую мы прошли. Оказалось, гостиная. Похоже, во всем доме царил минимализм. Так по-холостяцки.
Не останавливаясь, Олег направился в сторону стеклянной двери, пройдя через которую, я застыла в изумлении. Кажется, влюбилась. В застекленную террасу, открывающую вид на небо, на котором уже загорелись звезды, и снежинки, таявшие при соприкосновении со стеклом. В середине стоял огромный диван и пару кресел, перед которыми на полу раскинулся пушистый белоснежный ковер. В стороне накрытый на двоих стол. Для нас, получается.
— Проходи, — Олег мягко подтолкнул в сторону стола, положив ладонь на поясницу. Я, послушно ступая, продолжала прижимать букет, для которого предусмотрительный хозяин поставил на стол стеклянную вазу, наполненную водой.
— Здесь очень красиво, — от души сделала комплимент его дому. Если уж получилось так, что Новый год я буду праздновать с ним, зачем портить друг другу праздник? Ведь так?
— Рад, что тебе нравится.
По традиции Олег наполнил наши бокалы шампанским, и мы, чокнувшись, проводили Старый год.
— Почему ты не отмечаешь с родными?
— Мама который год улетает с подругами в теплые страны. Не любит холод. Других родных у меня нет. Я, если честно, не помню, когда последний раз отмечал Новый год, но с тобой захотелось разделить этот праздник.
— А я не помню, когда последний раз праздновала не с родителями.
— И как?
— Необычно, — пожала плечами. — Но неплохо. Хоть какое-то разнообразие.
Переговариваясь на отвлеченные темы, я окончательно расслабилась, позволив ситуации развиваться так, как придется. Злость поутихла, а если не концентрировать на ней, то, можно сказать, что и окончательно угасла.
Нахватавшись всего понемногу на маминой кухне, ограничилась одним салатом. Олег же явно был голоден и от горячего, представленного запеченным мясом с картошкой, не отказался.
С улицы послышался свист, за которым последовал хлопок. Затем еще и еще. Обернувшись, увидела небо, темноту которого разбавляли разноцветные искры, что стремительно вспыхивали и так же быстро угасали, сменяя друг друга. Салют!
— Похоже, Новый год наступил, — произнес Олег у меня за спиной, когда я встала, чтобы подойти ближе к окну. Красиво!
Филатов, подкравшись сбоку, протянул бокал шампанского, держа свой в другой руке.
— С Новый годом, — тихо прошептал, прикоснувшись своим фужером к моему, чем вызвал тихий звон хрусталя.
— С Новым годом, — ответила, делая глоток шампанского и возвращая внимание на небо. Олег забрал пустой бокал, отставив его в сторону, и встал позади, положив теплую ладонь мне на живот, притягивая к своей груди. Я, поддавшись, чуть откинулась назад, в тот же миг почувствовав прикосновение губ к виску.
Повернув голову в бок, взглянула в темные глаза с притаившимся опасным блеском.
Открыла рот, собираясь что-то сказать, но не успела. Его горячие губы накрыли мои, вынуждая забыть все слова, что я хотела произнести. Не разрывая поцелуй, потянул меня назад, сев на диван и увлекая к себе на колени.
— Я не настолько пьяна, — проговорила внезапно охрипшим голосом, чувствуя обжигающие прикосновения губ на шее рядом с бешено пульсирующей жилкой.
— Еще шампанского? — искушающе произнёс, заглянув в глаза, в то время как рука плавно скользит по бедру вверх. Еще никогда так сильно не жалела о том, что не надела платье.
 
— Не-е-т, — какой смысл в шампанском, если сжимающий в объятиях мужчина пьянит похлеще любого алкоголя? Резинка с волос полетела на пол, а на плечи каскадом падает копна кудрявых волос, в которые тут же зарывается горячая рука, притягивая ближе и накрывая мои губы своими до импульса, устремившегося вниз. Ведомая инстинктами, невольно заерзала, испытывая острое чувство неудовлетворения.
Пытаюсь опомниться, прийти в себя и вернуть контроль, слегка надавливая на плечи мужчины в стремлении оттолкнуть.
— Расслабься, Аня. Просто чувствуй, — не поддался моей неуверенной просьбе, а на большее сопротивление я, кажется, неспособна. "Просто чувствуй". Звучит как самое большое в моей жизни искушение. Где-то слышала: "Отдайтесь соблазну, ведь в следующий раз его может не быть". Сейчас эти слова кажутся единственно верными. Или же они всего на всего совпадают с моим желанием? Отдаться. Во всех смыслах. Полностью и без остатка. Даже если потом я пожалею… Может быть не стоит переживать о том, что еще не произошло?
Боясь передумать, поддаюсь вперёд, накрываю мужские губы своими, не противясь его намерению углубить поцелуй. Обнимаю за шею, зарываясь пальцами в коротко стриженные волосы, ловлю в ответ шумный выдох, отвечая сорвавшимся тихим стоном, когда пробравшаяся под кофту ладонь прошлась по спине, пересчитав каждый позвонок. Он, без стеснения скользя руками и губами по чувствительному телу, как искусный часовщик заводит тонкий механизм, запуская обратный отсчёт до окончательной капитуляции и безоговорочного поражения.
Рывок, и перед его потемневшим взглядом, вызывающим дрожь в теле, предстала грудь, прикрытая тонкой тканью бюстгальтера, застёжка которого покорно поддается проворный рукам, в следующую секунду отбросившим белье в сторону. Откидываюсь назад в сильных и крепких объятиях, когда Олег, наклонившись, захватывает сосок губами, проводит по нему горячим языком, вырывая полухрип-полустон из приоткрытых губ, подействовавший на Олега как спусковой крючок.
Миг, и я лежу на мягком меховом покрывале под крупным телом мужчины так близко, что грудь трется о темную рубашку, к пуговицам которой тянутся мои пальцы, желая сравнять счет по одежде, в то время как Олег, вновь накинувшись на губы, сгибает мою ногу в колене и, отведя в сторону, оказывается между раскинутых бедер. Оторвавшись, скидывает распахнутую рубашку и тянется к застежке моих джинс, не отрывая от меня горящий взгляд.
— Я говорил тебе, что ты охеренно красивая?
— Кажется, нет, — шепчу в ответ, прилагая не малые усилия, чтобы осознать смысл вопроса. Тяжело соображать, когда раскаленная пружина внизу живота закрутилась до влажного белья, которого постигла участь джинс, отброшенных на пол.
— Непростительная ошибка, — прошептал в губы, наклонившись и дотронувшись грудью до моих сосков. Кожа к коже. С ума сойти.
Ответить оказалась не в состоянии от накатившей волны жара, разлившейся по всему телу при прикосновении длинных пальцев к возбужденным, влажным складкам. Большой палец безошибочно отыскал самую чувствительную точку, растирая то медленно, то быстро, меняя темп и доводя до хриплого голоса. Я то ли стонала, то ли кричала, вцепившись в мужское плечо и не отводя взгляд от темных глаз, не пропускающих не единую эмоцию на моем лице.
— А-а-ах! — ахнула, запрокинув голову, когда к большому пальцу присоединились еще два, медленно проникших внутрь. Он впился в приглашающе приоткрытые губы, продолжая мучать меня, замедляясь каждый раз, когда я чувствовала приближающуюся разрядку.
— Олег, — не выдержав, жалобно прохныкала, неосознанно впившись ногтями в плечо.
Разочарованно простонав, когда пальцы покинули мое тело, помутневшим взглядом проследила, как, скинув брюки вместе с бельем, Олег раскатал латекс по стоящему члену, о немаленьком размере которого я бы побеспокоилась, если бы с отчаянием не желала почувствовать его в себе.