(не) Желанный мужчина (СИ)

— Тогда почему не продолжила обучение?
— Хотела как можно быстрее вырваться из-под опеки родителей. В любом случае, обучение дорогое. Родители вряд ли бы потянули, учитывая, что у меня еще есть младший брат, — никогда не стыдилась финансового положения своей семьи, однако сейчас отчего-то было неуютно. Возможно потому, что для каждого присутствующего траты, о которых я говорю, — мелочь?
— А у вас с Олегом много общего, оказывается, — с улыбкой выдала Алена.
— В смысле? — вопросительно подняв бровь, взглянула на Филатова.
— После одиннадцатого класса я сразу пошел в армию, собираясь после службы устроиться на работу и помочь маме с деньгами — она растила меня одна, — без заминки выпалил, ничуть не смутившись и не стыдясь своего прошлого. Напротив, в его голосе можно было различить нотки гордости.
А я в очередной раз поняла, как сильно ошибалась на его счет, считая избалованным деньгами мажором. Нет, его поганый властный характер это нисколько не отменяло, но у меня хотя бы появилось к нему уважение.
Спустя некоторое время, когда блюдо, наполненное мясом, опустело, Алена попросила меня помочь с тортом, который она испекла для сегодняшнего вечера. Я, конечно, не отказала.
— Илья ненавидит сладкое, но от моей выпечки никогда не отказывается, — рассказала она по пути на кухню.
— Думаю, с твоих рук он и яд не прочь отведать.
— Это я проверять не буду, — ответила, рассмеявшись. — О нелюбви к сладкому узнала совершенно случайно, когда мне рассказала его мама. Он не в курсе, что я знаю, поэтому ест как миленький. А мне интересно, когда наконец признается? Вот восемь лет уже жду, — с хитренькой улыбкой заговорщически поделилась со мной, чем вызвала громкий смех, который я была не в силах сдержать. Страшная женщина, даром, что выглядит как ангел!
Взяв десертные тарелки, которые Алена попросила отнести к столу, пока она достанет и нарежет торт, пошла в сторону столовой. Мне оставалось завернуть за угол, когда меня остановили мужские голоса.
— Пятый раз за месяц! — от веселого голоса Димы не осталось и следа. — Скоро журналисты начнут интересоваться, почему у меня из клуба людей на скорой увозят каждую неделю!
— Опять никаких следов?! — в голосе, пропитанном сталью, с трудом можно было угадать прежнего гостеприимного хозяина. Встреть он нас им, я бы бежала без оглядки.
— Ни единого! — от резкого стука кулаком по столу подпрыгнула на месте. Чудом удержала тарелки, звон которых заглушил яростный возглас. Вот вам и Весельчак. — Те, кого ловим, всего лишь посредники. С ними работают из тени.
— Дело дрянь! — подключился к обсуждению Павел. — Нужно решать быстрее, пока другие собаки морды не подняли! От Хазара нет вестей?
— Нет, — безжизненным тоном отозвался Олег, вынуждая прислониться к стене в поиске опоры. — Макс при нем пулю и словил, но Хазар от своих слов не отказывается.
— Хоть что-то, — чуть успокоившись, ответил Дима.
Сзади послышались шаги возвращающейся Алены, вынуждая меня отлипнуть от стены и продолжить путь к столу. Стараясь сделать невозмутимое лицо, стремительно зашла в столовую, прервав мужской разговор. Остается надеяться, что у меня получилось скрыть смятение на лице, и взгляд Олега, следящий пристально, не вызван моей бледностью.
Вернулась Алена, голос которой звенящим колокольчиком немного вернул к жизни, перекрывая собой те другие, страшные и холодные, что до сих пор звучат в голове.
Ела торт на автомате, не чувствуя вкуса и смотря в одну точку. Раз за разом в мыслях прокручивала разговор, пытаясь уловить смысл. И ничего не получалось. О чем они могли говорить? Почему людей увозила скорая? Их ранили? Отравили? А может, убили?
Кто такой этот Хазар? Почему в того Макса стреляли? А главное, что сделает Олег и его друзья, когда они поймают того, кого так ищут? А в том, что рано или поздно это случится, я не сомневалась. Слишком уверены эти мужчины, слишком решительны. И слишком опасны. Так много вопросов и ни одного ответа!
Бросала взгляды на Олега, стараясь остаться незамеченной в своем повышенном внимании. Если бы он разговаривал тем мертвым голосом со мной, положа руку на сердце, признаюсь: беспрекословно слушалась бы. Посмеешь отказать, когда от одного голоса хочется сжаться, в надежде, что пронесет. Наверное, в средние века таким тоном выносили смертный приговор, не меньше.
 
Удивительно, но сейчас, находясь в нескольких десятках сантиметров от него, осознавая, что он, кажется, все же не белый и пушистый, я не испытывала ни грамма страха. Глупость это или отсутствие инстинкта самосохранения не знаю, однако внутреннее чутье подсказывало: не тронет. Надеюсь, не ошибается.
Время от времени заставляла себя улыбаться и даже смеяться. Мне симпатизировали вот такие друзья Олега, как сейчас. В кругу близких, в хорошем расположении духа, они шутили и подкалывали друг друга. Я привыкла даже к мрачному Паше. С какой-то стороны мне нравилось находиться среди них.
Но те мужчины, свидетелем разговора которых я стала, вызывали опасения. Мне не требовалось видеть их лица, чтобы чувствовать волну опасности, ярости и желания расправы, что в достатке исходит от их тандема.
  
Глава 15
 
Илья с Аленой предприняли несколько попыток уговорить нас остаться до утра, но мое намерение ночевать в своей постели было твердым и, слава Богам, Олег прислушался ко мне, хотя сам, кажется, против предложения друга не был.
Полагаю, сегодняшний день следует объявить днем перемирия, по крайней мере я готова поднять белый флаг до момента пробуждения "Я мужик, я так сказал!" у отдельных личностей.
— Кстати, — вспомнив о чем-то у выхода, Олег полез во внутренний карман дубленки, чтобы в следующий момент протянуть заинтересованной Алене конверт, открыв который та пришла в полный восторг, посмотрев на Филатова горящими глазами. — Кажется, ты любишь.
— Обожаю! Спасибо! — подняв голову, перевела счастливый взгляд на мужа, отчего то нерадостного. — Ты же сходишь со мной?
— Конечно, — ответил как-то обреченно. Впрочем, главное, что жена довольна. Именно так, по-моему, считала Алена, игнорируя мученический вид мужа. — А тебе, дед Мороз, я припомню. Анечка, ты любишь театр?
— Ну, если честно, не особо, — сбоку послышалась усмешка.
Эх, зря правду сказала. Упустила возможность легального издевательства над Олегом. Или рычаг давления. А что? Представляю, как, сидя в театре, под Лебединое озеро вынуждаю дать клятву не командовать мной под угрозой вернуться в сосредоточие культуры вновь.
— Жаль, — в ответ лишь пожала плечами.
Уже в машине, возвращаясь в город по пустынной дороге, раздумывала, каким образом начать разговор и стоит ли начинать вообще? Оно мне надо? Ковыряться в прошлом, лезть в настоящее, в его жизнь. Не лучше ли оставить все как есть? Зачем усложнять?
По опыту работы знаю: так легче. Не сближаться. Пока человек для тебя пустой лист, боль можно избежать. Стоит на белом полотне проявиться мыслям, чувствам, переживаниям, мечтам, и ты уже не в состоянии перевернуть страницу или равнодушно пройти мимо, если вдруг бумага улетит, разорвется или безжалостно подставит острый край.
Так хочу ли я заполнять лист под названием «Олег Филатов»? Да, черт возьми, хочу! Хочу вопреки голосу разума, что вопит: «Куда ты лезешь?! Остановись!». Возможно потому, что краски уже начали проявляться, и мне стало не все равно? Или я, окончательно запутавшись в своих же догадках, хочу наконец внести ясность, понять, что за человек рядом со мной? Даже если он самовольно врывается в мою жизнь, не спрашивая разрешения.
— Алена рассказала мне, что ты служил в спецназе, — прощупывая почву, забросила удочку, заметив будто невзначай.
— Что? — явно не ожидая, что я начну разговор, несколько мгновений осознавал суть сказанного. — А, да, было дело.
— И как ты там оказался? — рискнула спросить, все еще не понимая, как он относится к моему посягательству на его прошлое. Пошлет, так пошлет. Однако, нет. Не послал.