Сохраняя веру (ЛП)

Я смутно помнил обрывки прошлой ночи. Мы много разговаривали, еще больше пили и немного смотрели телевизор. Я даже не помнил, как заснул. Я целовал Фейт или мне это приснилось? Почти уверен, это был просто сон, потому что, если бы я это сделал, то не смог бы на этом остановиться. Тогда я бы проснулся голым рядом с ней. Я уставился в потолок и потер ладонями лицо, прежде чем сдавить виски, пытаясь унять пульсирующую головную боль.
Наконец я собрался с силами и сел. Затем встал с дивана и на нетвердых ногах пошел в ванную, гадая, где Фейт. Какого черта мои штаны расстегнуты? Моя острая потребность помочиться отвлекла меня от этого вопроса.
Когда я вошел на кухню, Фейт по-прежнему нигде не было. Пустые бутылки из-под алкоголя выстроились вдоль прилавка, как будто мне нужно было напоминание о том, почему я чувствую себя так дерьмово.
— Проклятье, — пробормотал я, сунув голову за дверь кладовки и понимая, что кофе нет.
Я стоял, молча, уставившись на полки, желая, чтобы кофе волшебным образом появилось, и вздрогнул от звука открывающейся раздвижной стеклянной двери. Острая боль пронзила мою шею сзади, когда я повернул голову, чтобы посмотреть, кто там. Давненько я так не напивался.
Даже заразительная улыбка Фейт не помогала облегчить мой дискомфорт. Я был в отчаянии. Теперь я вспомнил, почему больше не пью так много. Как Фейт может выглядеть такой бодрой? Она пила не так много, как я, но, учитывая ее рост и количество выпитого вина, она, должна так же мучиться от похмелья. Но когда девушка стоит передо мной в своей уже высохшей одежде, в которой была вчера, держа в руках две чашки кофе, она совсем не кажется страдающей.
— Доброе утро! — Она протянула мне одну из чашек, которые держала в руках.
— Куда ты ходила? — спросил я, не теряя времени и делая столь необходимый глоток кофе.
— О, я пошла прогуляться по пляжу и на обратном пути наткнулась на кофейню. Я подумала, что тебе это не помешает.
— Ты даже не представляешь. — Я сел за барную стойку и потер усталые глаза.
Фейт полезла в сумочку и достала пузырек «Адвила».
— Вот, держи. — Она вытряхнула две таблетки и вложила их мне в руку.
Я запил их кофе, надеясь, что это хоть немного избавит меня от страданий.
— Не беспокойся, я сам, — сказал я, когда она начала убирать пустые бутылки.
Фейт проигнорировала меня и продолжила уборку.
— Где ты спала? — спросил я.
Энергично вытирая стойку, она отвела взгляд.
— О, м-м-м… в кресле.
— О, черт. Мне жаль. Тебе надо было просто пойти в одну из спален.
— Все в порядке.
— Как ты вообще можешь сейчас функционировать? — спросил я, все больше уставая от одного только вида, как она мечется по кухне, расставляя все по местам.
Фейт пожала плечами.
— Не знаю, но, с другой стороны, я пила лишь вино. — Она сморщила нос и улыбнулась. — Вино перед виски — похмельные риски, — поддразнила она.
Почти уверен, что она ошиблась, и на самом деле так говорят о пиве и виски, но судя по тому, как я чувствовал себя в данный момент, в ее версии была доля правды.
***
Всю обратную дорогу Фейт молчала, что меня вполне устраивало. С каждой минутой мне становилось все хуже, и последнее, что мне хотелось делать — это поддерживать разговор. Но нависшая тишина дала мне время побыть наедине со своими мыслями. Сон, приснившийся мне прошлой ночью, казался таким реальным. Я действительно пробовал на вкус ее губы и сжимал ее идеальные груди в ладонях. Мой член стал твердым от одной только мысли об этом.
Когда мы подъехали к ее машине, Фейт была такой тихой, что мне пришлось оглянуться, чтобы убедиться, что она не спит. Она глубоко вздохнула, тоже погрузившись в свои мысли.
— Извини, что вчера устроила такую катастрофу. — Она сняла с головы солнцезащитные очки, прикрывая ими свои прекрасные карие глаза, которые казались гораздо более выразительными этим утром.
Я выдавил из себя смешок.
— Все в порядке, или лучше сказать, как только я отосплюсь, все будет в порядке.
Она кивнула и заставила себя улыбнуться, положив руку на дверную ручку.
 
— Ну что ж, надеюсь, тебе полегчало.
Я кивнул, направляя свое внимание вперед и сжимая руль, когда она вышла, пытаясь избавиться от чувств, которые испытывал к ней. Фейт вышла из машины и тут же наклонилась, просунув голову обратно.
— О, я хотела спросить, какой еврейский десерт самый вкусный?
Это странный вопрос, но сейчас я не в себе, так что все казалось мне немного странным в данный момент.
— Джоуи хочет испечь что-нибудь для моей подруги Сильвии на Хануку, — пояснила она.
Все просто. Даже с адского похмелья я знал, что любила моя бабушка так же, как и я.
— Хлеб мандель.
Фейт подняла бровь.
— Вообще-то это печенье… Не знаю, почему его называют хлебом, — объяснил я.
— О, хорошо, я посмотрю рецепт в интернете. Спасибо.
Я чувствовал, как ее взгляд прожигает меня даже сквозь темные очки.
— Всегда пожалуйста, — пробормотал я.
— Увидимся завтра. — Фейт бросила мне последнюю улыбку, прежде чем закрыть дверь и уйти к своей машине.
Я подождал, пока девушка сядет в машину, прежде чем тронуться с места. Я сказал себе, что поступаю по-джентльменски, убедившись, что ее машина нормально завелась. По крайней мере, я надеялся, что именно так подумает Фейт, хотя и знал правду. Я хотел в последний раз взглянуть на эту милую маленькую попку, когда она уходила.
ГЛАВА 22
ФЕЙТ
Приехав домой, я проспала два часа, затем приняла душ и отправилась в продовольственный магазин, чтобы успеть до того, как Коул привезет Джоуи домой по расписанию в три часа дня. Забавно, что чуть больше месяца назад мы не следовали никакому расписанию. Мы не установили праздничные дни, предписанные судом. Мы просто вместе занимались воспитанием ребенка, хотя девяносто процентов работы выполняла я. И вот теперь мы вели себя как пара, переживающая тяжелый развод, и я ненавидела это. Все отношение Коула изменилось, когда он получил бумаги из суда, требующие ежемесячной выплаты алиментов. Теперь он стал озлоблен и использовал Джоуи, как пешку, чтобы попытаться добиться своего. Никогда не думала, что Коул опустится так низко, но когда он столкнулся с альтернативой повзрослеть и вести себя, как настоящий отец, он решил прибегнуть к этой подрывной тактике.
Я с трудом тащила сумки с продуктами по лестнице и с удивлением обнаружила Коула и Джоуи, стоявших у двери моей квартиры. Я проверяла время, когда вышла из машины несколько минут назад, и было только чуть больше часа. У Джоуи были темные круги под глазами, и она выглядела так, будто плакала.
— Привет, милая! — поздоровалась я, надеясь вызвать улыбку на ее лице, но Джоуи не смягчилась.
Малышка стояла, скрестив руки на груди, и ждала, когда я открою дверь, пока я сражалась с сумками в руках. Коул, казалось, получал удовольствие от моей борьбы, отступая на шаг и не предлагая помощи. Джоуи вошла в квартиру, как только открылась дверь, и не сказала Коулу ни слова.
— Какие-то проблемы? — наконец не выдержав, спросила я, и ставя сумки в дверях.
— Я не знаю. Почему бы тебе не спросить свою дочь?
— О, теперь она только моя дочь?
— Когда она ведет себя так, как вела себя в эти выходные, то да.
— Так и в чем дело, Коул? — Мне хотелось стереть самодовольство с его лица.
— Ты и твои родители испортили её. Она должна понять, что не всегда может добиться своего.
— До свидания, Коул. — Я не в том настроении, что бы выслушивать советы по воспитанию от таких, как он.
Я уже собиралась захлопнуть дверь у него перед носом, когда он распахнул ее.
— Я переезжаю в Калифорнию с Бриттани.
Я смотрела на него расширившимися от шока глазами. Бриттани? Его «снова-вместе-снова-врозь» подружка?
— Ты переезжаешь в Калифорнию с Бриттани? — повторила я.
Он кивнул.
— Почему?
Почему вдруг именно сейчас? Бриттани не была той девушкой, с которой я застала его в постели, и не с Бриттани он выходил из бара той ночью. Так почему же он вдруг решил взять и переехать с ней через всю страну? И тут меня осенило.