Мой муж — зомби (СИ)

Я крепко задумалась. В целом — прозвучало адекватно. Главное утром довезти его до дома — загородного трёхэтажного коттеджа в престижном микрорайоне «Маленькая Италия», где мы планировали жить вместе после свадьбы, и где я уже всё обставила под себя. А там можно будет запереть его и договориться с какой-нибудь фермой о ежедневной поставке живых кур.
В одном Матвей прав точно: за такой приз стоило поднапрячься.
— Ты едешь утром с нами, — строго обозначила я, не без неприязни скинув с плеча его холодную ладонь. — Я одна с этим возиться не собираюсь. Ты заварил кашу, ты и будешь помогать. Тем более он слушает только твои приказы.
— Так не пойдёт, — нахмурившись, он отодвинулся от меня и деловито сложил руки на груди. — Я собирался просто навещать его раз в день перед полночью, чтобы напитать силой. И всё, уже это стоит пятнадцать тысяч ежедневно. Мне и так будет несладко в следующие недели. Точнее, несолёно.
— Плачу тридцать, и ты будешь жить в его доме. И помогать.
Он возмущённо запыхтел. Я видела горящий в болотной радужке протест, и саму слегка передёргивало от мысли жить с ним рядом в ближайшее время. Теперь, когда я знала, что Матвей не псих, а настоящий маг вуду, он пугал ещё больше. Кто его знает, на что он способен? Вот только с Вадькой в его нынешнем виде одна я не управлюсь точно. Слишком много людей нужно обмануть и заверить в живости наследника ресторанной империи.
— Ладно. Может, так даже будет проще нам обоим. И не забывай, что помимо тридцати тысяч в день с тебя — одно желание.
Почему-то по его интонации показалось, что желание для него имело куда больший вес, чем деньги. Я с подозрением прищурилась: это требование виделось маленькой дуростью, когда давала согласие, но теперь… Теперь я понятия не имела, во что мне встанет поднятие зомби-муженька.
И всё же спасибо суровому воспитанию женской гимназии: держать лицо там учили лучше, чем математике.
— Я помню. Давай уже закажем Ва… этому существу стейк.
  
Глава 3
 
Бессонная ночь давала о себе знать: долго пришлось замазывать круги под глазами, а если вернее — рисовать мордашку с нуля. К рассвету я привела себя в терпимый вид, переоделась в припасенные на утро джинсы, свадебные туфли-лодочки и шифоновую блузу с кардиганом, собрала в высокий хвост волосы. Так что, выглядывая из номера для новобрачных, ничем не могла выдать правды о событиях ночи.
— Вы что, спите?! — громко возмутилась я, толкнув всё ещё спящего телохранителя в плечо. — Обалдеть! Вам за что платят вообще?!
Бедолага в непонимании мотнул головой и проснулся, дёргаясь от моего крика. Спешно поднялся на ноги и пригладил торчащие волосы, на ходу бубня оправдания:
— Так это… Простите, Юлия Леонидовна… Что-то меня сморило…
Я уже знала, что причины своего внезапного сна он не вспомнит. И не отступала от плана ни на шаг, когда обернулась и позвала вглубь номера:
— Вааадь?
— Да, бельчонок?
— Ты прикинь, этот твой громила всю ночь дрых как слон! — словно не замечая нарастающей паники в глазах телохранителя, я скрестила руки на груди и прислонилась плечом к двери, смерив его уничтожающим взглядом. — Бесполезное тело! Предлагаю уволить прямо сейчас!
— Да, не вопрос! — послушно отозвался из глубин номера голос Вадьки.
Я сладенько улыбнулась и провозгласила:
— Слышали? Вы уволены! За сон на рабочем месте. Обратитесь к Вике, она вас рассчитает, — небрежно обозначила я, и, будто что-то вспомнив, потребовала: — Ключи от машины.
— Да как же… Юлия Леонидовна, я всего раз оплошал, ну честное слово! Сморило! — заканючил телохранитель.
Я ограничилась тем, что скептично поджала губы и требовательно протянула руку. Тяжело вздохнув, телохранитель вложил в мою ладонь ключи от Вадькиного «Крузака» и вдруг попытался заглянуть внутрь номера. Едва успела перегородить проход, чуть не впечатавшись грудью в мощный торс дуболома.
— Простите, — бормотнул тот и добавил громче: — Извините, Вадим Владимирович, если что не так!
Не получив ответа, он понурил голову и побрёл в сторону лифта. Дождавшись, когда его широкие плечи скроются из вида, я чуть расслабила спину и нырнула обратно в номер, крепко стискивая ключи в ладони.
 
— Порядок? — задрал бровь Матвей, поднимаясь из кресла. В руке у него был мой «Айфон», с которого он и включал старые голосовые, имитируя ответы Вадима.
— Да, — мрачно отозвалась я, забирая у него телефон. — Но много раз такое не прокатит. Одними «да, бельчонок» миллионные контракты не подписываются. И с самой Викой, его секретаршей, тоже надо будет как-то объясниться.
Не сказать, что я полностью пришла в себя и контролировала абсурд ситуации. Даже мейкап сегодня вышел криво: для меня самый главный показатель полного раздрая. Подумав о том, как буду сочинять отговорки для вездесущей пампушки Вики — «в каждой дыре затычки», я и вовсе отчаянно прикусила щеку изнутри. Это не дуболом-охранник. Маленькая страшилка умна как дьявол.
— Давай пока придерживаться плана. Нужно доставить его домой и объявить больным, а дальше будем решать проблемы по мере их поступления, — даже как будто успокаивающе кивнул мне Матвей, и я уж чуть было не улыбнулась, однако следом он с долей ехидцы добавил: — Шевелись, бельчонок!
Я поморщилась и с раздражением подхватила свою сумку. Презрительно прищурившись, окинула насмешливым взглядом его растянутую чёрную футболку, которую он не потрудился переодеть с ночи. Обычно мужские гормоны я чуяла за версту, прекрасно улавливая эмоции, которые вызывала. Но почему этот волшебник-недоучка то словно меня жалел, то срывался на издёвки…
Я как будто его чем-то бесила. Ну и чёрт с ним: во-первых, не впервой быть чьей-то занозой в заду, а во-вторых — это же на сто процентов взаимно.
— Что позволено Юпитеру, не позволено слону, — фыркнула я, взяв такой же манерный тон, как при разговоре с охранником. — Раз ты мой работник по найму, то никакого зоопарка. Субординация, ясно?
— О, так прикажешь звать тебя «Ю-лия Леонидовна»? — по-прежнему саркастично протянул он моё имя, на что я передёрнулась.
Сама себя никогда не воспринимала «Леонидовной». Это всё равно отчество покойного дедушки, а не отца. Безотцовщина — «Батьковна». Ещё глупее факт: вся страна знала, какое отчество мы с Женькой должны были носить. Но мама ни разу за редкие визиты домой с гастролей не подтвердила никаких слухов и упрямо гнула ложь о случайной связи. А мы и не настаивали — если наш биологический отец не желал нас знать, то и он нам даром не нужен. Тем более если учесть, что знаменитый некогда режиссёр Николай Ашимов по последним известным мне данным заканчивал жизнь в доме престарелых и полной нищете.
— Просто Юля. Поднимай уже этого, и пошли, — глухо скомандовала я, отогнав эти горькие мысли.
Матвей щёлкнул пальцами, и по его приказу до этой минуты бездвижное тело на кровати зашевелилось, открыло пустые глаза. Ночью мы скормили ему пару полусырых стейков, но кажется, ел он абсолютно неохотно и с куда большим рвением тянулся за моими руками, обильно надушенными любимыми «Мон Парис». Хорошо, что потом бокор велел ему лежать смирно: это дало время собраться, убрать все следы творившейся магии и продумать хоть какой-то план действий. В целом, меня изрядно успокаивало, что зомби-муженька не придётся сторожить двадцать четыре на семь, и можно просто приказать ему не шевелиться.
— Вадим, вставай и иди с нами. Будешь вести себя тихо, договорились? И слушайся Юлю.
Матвей говорил с ним, как с ребёнком, но почему-то перед любой командой всегда называл его полное имя. Похоже, это какой-то обязательный атрибут, чтобы приказ действовал. Поставив мысленную галочку, я уже было двинулась к выходу, стуканув каблуками по паркету. Но тут Матвей остановил меня, многозначительно кивнув на вставшего в полный рост Вадьку.
— Э, горе-жёнушка! Сама прихорошилась, а ему прикажешь идти прямо так? — он указал на растрёпанную белобрысую шевелюру и расстёгнутую рубаху, и я сухо сглотнула.