Чудеса за третьей дверью (СИ)

— Дар принят, — удовлетворённо сказал Руй.
— Ну вот и славно, — подытожил Дуфф. В голосе его слышались явственные нотки облегчения. — Я бы сейчас…
Плеснуло снова, совсем близко от берега. Все трои уставились на пруд.
Из воды, будто медленно делая шаг за шагом, поднималась девушка. Худенькая, с тонкими чертами лица — маленький вздёрнутый носик, небольшой, изящно очерченный рот — она совсем не выглядела опасной, скорее хрупкой. Длинные зеленоватые волосы окутывали девушку, словно покрывало, спускаясь до талии. Степан встретился с ней глазами — и уже не смог отвести взгляд. Большие глаза русалки казались бездонными, они были чернее ночи; и где-то там, в глубине темноты, растекалась безмерная печаль.
Показавшись из воды по пояс, русалка остановилась. Дуфф судорожно сглотнул. Руй замер с рукой в кармане: перед выходом из дома он спрятал туда маленькую веточку рябины. Девушка спокойно стояла, разглядывая человека, и, казалось, даже не замечая замерших по бокам от него фейри. Степан стянул с головы шапку и слегка поклонился:
— Доброй ночи, мадемуазель, — хрипло пробормотал он.
Ещё мгновение-другое ничего не происходило, а затем уголки губ русалки дрогнули, и она улыбнулась. Дуфф ошеломлённо выдохнул. Руй открыл от удивления рот.
Девушка резко отступила назад, и туман словно поглотил её. По поверхности пруда пробежала крупная рябь, снова что-то громко плеснуло, и в отдалении, ближе к старой мельничной плотине, рассыпался, растаял в ночной тишине девичий смех.
— Ты когда-нибудь такое видел? — спросил лютен у гоблина.
Тот медленно покачал головой:
— Я о таком даже не слышал!
* * *
— Объясните толком, что это сейчас было, — Степан сидел во главе стола, а фейри, устроившись по бокам от него, то ли с подозрительностью, то ли с опаской, рассматривали человека.
— Хозяин, скажите, а вы когда-нибудь ранее практиковали волшебство? — поинтересовался Руй.
— Ты про то, что получилось с плотиком?
— Ну, в том числе.
— Никогда. Я вообще-то собирался просто подтолкнуть его какой-нибудь палкой.
— Да шут с ним, с плотиком! — вмешался гоблин. — Тут я как раз не удивлён, слово оно и есть слово. Но вот русалка, выходящая поздороваться с человеком… — он в замешательстве сделал большой глоток из чашки с чаем, закашлялся, и Степан, действуя автоматически, осторожно похлопал Дуффа по спине. — Спасибочки, — просипел тот.
— Я не понял, что не так с русалкой?
Руй вертел перед собой на столе собственную чашку с таким старанием, что чай в ней уже закручивался в маленький водоворот:
— Духи воспринимают мир иначе, чем мы, смертные. И чувствуют тоньше. Она почувствовала что-то в вас. Что-то такое, что показалось ей достаточно веской причиной для личного знакомства.
— Если б она тебя просто затащила в воду и попыталась утопить — дело понятное. А о таком я ещё не слыхал, — подтвердил Дуфф. — Обычно духи просто принимают дары, и на этом вопрос улажен. Ну, в большинстве случаев. А такое внимание — это…
— Это знак уважения, хозяин. Большого уважения.
— Знать бы, чем я его заслужил, — растерянно пробормотал Степан.
— Ну, вы, как минимум, владеете словом, — пожал плечами Руй.
— Вот опять. Что за слово вы всё время вспоминаете? Кстати, что вообще под этим подразумевается — владение словом?
— Подразумевается, что сказанное тобой в определённых обстоятельствах имеет вес. Реальную силу, — Дуфф говорил медленно, то ли тщательно формулируя мысль, то ли не желая сказать лишнего. — Ну, и прилагающуюся к этому ответственность, — закончил он.
— И из того, что сегодня ночью русалка лично приветствовала меня, выходит…
— Что это серьёзная сила. И серьёзная ответственность, — подытожил домовой.
  
Глава 7. В библиотеке
 
Дождь начался около трёх часов ночи, и к рассвету превратился в настоящий ливень. Сразу стало понятно, зачем дядя Этьен держал на крючках у входной двери целую коллекцию рыбацких плащей — только закутавшись в такой с ног до головы, можно было ненадолго выскочить наружу.
 
Степану пришлось с десяток раз пробежаться до дровницы и обратно, а заодно поправить регулятор в котельной: из-за холода и резко выросшей влажности во всех комнатах башни начало ощутимо тянуть сыростью. Гоблин хотел было помочь, но даже в самом маленьком из дождевиков он выглядел как король в мантии, волочившейся следом по грязи. О том, чтобы тащить вместе с плащом ещё и дрова, не могло быть и речи.
«Интересно, во что мне станет такой обогрев в платёжках. Хотя… Лучше уж платить, чем потом делать ремонт из-за плесени», — Степан свалил очередную охапку дров в гостиной и заметил дремавшему в кресле домовому:
— Хотел бы я, месье Руй, управлять камином по щелчку пальцев, как вы.
— Волшебство фейри всегда имеет свои ограничения, — заметил месье Дуфф. Он снял башмаки и теперь грел у огня широкие ступни. — Некоторые из нас завидовали людям как раз потому, что ваше слово выше таких границ. Впрочем, и оно не всесильно. Безграничного могущества не бывает даже у духов. Кстати, не стоит думать, что дрова по велению Руя появляются прямо из воздуха — они попросту перемещаются сюда из дровницы. А вот пополнять её придётся вручную. И я рекомендую не откладывать это дело, потому что в Бретани дожди иной раз могут зарядить на неделю, а вы, месье, явно не собираетесь терпеть холод и сырость.
Только когда камины на всех этажах начали весело потрескивать, помогая отопительному котлу, человек и фейри принялись за завтрак, а затем Степан решил заняться библиотекой. Месье Дуфф поначалу наотрез отказывался подниматься наверх, но после уговоров, недовольно ворча, всё-таки согласился. Хотя и старался держаться подальше от окна.
Кот, напротив, устроился прямо на открытой крышке секретера, то окидывая взглядом тёмные силуэты деревьев за стеклом, полускрытые потоками воды, то с интересом наблюдая за тем, как Степан извлекает из многочисленных ящичков самые неожиданные предметы.
— Наверное, проще было бы это всё выбросить, но вдруг тут окажется что-нибудь ценное, — говорил хозяин домовому, просматривая очередной клочок бумаги с неровными строчками: «Устрицы… сыр… кролик…».
Список покупок полетел в мусорную корзину. Теперь Степан достал из бокового отделения секретера пачку старых открыток:
— А вот это может быть интересно коллекционерам. Что только люди не собирают!
— Ага, — отозвался гоблин, разглядывавший приборы под стеклом большого стола. — Некоторые вообще тащат всё, что не приколочено. А что приколочено — отрывают и тащат.
Кот фыркнул. Степан улыбнулся:
— Фейри никогда ничего не хранят?
— Почему же, — охотно заговорил Дуфф. — Вот гномы, к примеру. Хлебом не корми, дай припрятать алмаз или самородок. Хотя что касается накопительства, то это присуще почти всем нам. Но таскать к себе что-то не слишком полезное… Говорят, лютены сохраняют на память о хозяевах мелкие вещицы — брошь, запонку, булавку от галстука. В таком вот роде, — гоблин покосился на кота. Тот демонстративно отвернулся и смотрел на заливаемое дождём стекло. — Я слыхал, что люди, бывает, собирают монеты не ради их ценности или металла, а просто потому, что монета была отчеканена там-то и тогда-то. Наверное, это ваш способ остановить время. Пусть ненадолго, но прикоснуться к вечности.
— Пожалуй, — задумчиво отозвался Степан. Теперь он рассматривал попавшийся ему в одном из ящиков альбом с фотографиями. Часть из них были чёрно-белыми, часть — цветными. Женщины, мужчины, дети. Запечатлённые в интерьере или на свежем воздухе. Одиночные портреты и групповые снимки, на которых старательно позировали все члены большой семьи. Улицы каких-то городков, экипажи, старинные автомобили. Ажурная конструкция, в которой Степан с удивлением узнал ещё только строящуюся Эйфелеву башню.
— La Belle Époque… — прошептал он. — Прекрасная эпоха…
— Или вот эта ваша страсть: давать времени название. Впрочем, — гоблин через руку человека заглянул в альбом и, помолчав немного, продолжил, — та эпоха действительно была по-своему прекрасна. Ну, как минимум, у меня в то время опять появилась крыша над головой.