Академия магии на дистанционке

– Итак, нехватка магических ресурсов и историческое презрение к слабым, не обладающим звериной мощью людям, – кивнул магистр. – Еще кто-нибудь может назвать причины войны?
– Слабая дипломатия, – сказал Генри.
Он, в отличие от остальных, не утруждал себя поднятием руки. И о дипломатии знал куда больше нашего: его отец – посол в Орхаре сейчас. Надо думать, тема войны с оборотнями часто всплывает у них дома. Ее отголоски звучат до сих пор.
– Хорошо, еще?
Воцарилась тишина. Народ шуршал конспектами, кто-то судорожно листал учебник. Предпосылки войны занимали целый параграф, но его, конечно, никто не удосужился прочесть. И пауза затягивалась.
– Магистр Криган?
Я встрепенулась. А он здесь при чем? Магистр был подростком, когда была война, как он мог затесаться в ее причины?
И тут я поняла, что все смотрят на меня. Дарина, наклонившись к самому МагПаду, прищурилась. Остальные перешептывались, и даже магистр поправил очки, словно не до конца верил, что глаза его не обманывают.
Я медленно обернулась.
Посреди гостиной, завернувшись по пояс в полотенце, действительно стоял магистр Криган. В руках он держал второе полотенце, которым сушил волосы.
– Вы что, серьезно?! – взвыла я.
– Твою ж дивизию! – выдал он любимое папино ругательство. – Я про тебя забыл.
 
Глава четвертая
 
Точно. Соседка.
Малкольм совершенно о ней забыл. Сначала помнил и даже мельком глянул расписание – чтобы во время практических пар Вернер держать ухо востро. Потом раздумывал, почему все-таки она не Вернер, а Драйвер, потом начал разбираться с собственным дурдомом, по ошибке именуемым лекциями. Вылавливал прогульщиков, халявщиков и прочих идиотов, думающих, что если они не находятся в аудитории, то он их не видит. Объяснял четырем группам, что дистанционка ничем не отличается от обычных занятий и не надо приходить на нее в пижаме. Отчитал первые лекции, раздал задания, назначил пересдачи с прошлого семестра – и сделал еще тысячу дел, которые сваливаются на магистров в первый день работы.
И как-то за этими делами забылись и тролль, оставленный на попечение, и адептка, которую он самолично усадил в гостиной.
После пар захотелось в душ, взбодриться, сбросить напряжение в спине после долгого сидения в кресле. А потом обдумать ужин. Рис с гребешками под белое вино из Клеврандии? Или снова стейк с красным сухим? Можно запечь рулет, но не хочется возиться.
Вот так, лениво зевая, Малкольм вышел в гостиную, где его остановил отчаянный адепткин вопль.
Повезло, что он хотя бы обернул бедра полотенцем. Когда живешь один, в этом нет нужды. Боги явно хранят адептку Драйвер от подобных потрясений. Она с виду совсем ромашка.
– Забыли?!
Она так быстро переключила рычаг, выключая МагПад, что тот едва не свалился. Из недр дома донесся приглушенный «чпок», но Ося выбрал неудачное время для привлечения внимания.
– Вы не слышали мои пары?
– Я принимал душ, шумела вода.
– Но потом-то вы из него вышли!
– Да, и все было тихо. Что, тот самый момент, когда все спонтанно замолкают и слышен чей-то негромкий мат с дальних рядов?
– Нет, всего лишь голый мужик на заднем плане!
– Да ладно, может, никто меня не узнал? Скажешь, что парень. Поднимешь себе популярность. Загадочность всегда в цене.
– Они вас узнали! Да вас вообще сложно не узнать. Вы – ночной кошмар всей академии!
– Странно, а я думал – эротический сон, – фыркнул Малкольм, но осекся, вдруг вспомнив, что подобные шутки не слишком уместны в присутствии студентки.
Но то, что его почти голым видел целый поток адептов, – не особо серьезная проблема. Не голым же. Само по себе событие не слишком выдающееся, некоторые магистры вполне успешно тренировались вместе с адептами на полигонах, и, хоть у преподавателей и были собственные раздевалки с душевыми, иногда приходилось идти в общие.
Да, он пару часов назад назвал идиотом адепта, у которого на заднем плане лениво почесывал пузо дядюшка в широченных цветных трусах, а сейчас он сам стал таким дядюшкой (только чуть более симпатичным). Но это не конец света и не катастрофа.
 
А вот Анастасия так, похоже, не считала. Когда Малкольм вернулся одетый, она бродила туда-сюда по гостиной, нервно сжимая в руках МагПад, и что-то бормотала себе под нос.
– Скажу, что… нет, не поверят. Или… тоже не то.
Без слов Малкольм прошел на кухню, где открыл бутылку вина (все-таки красного) и, чуть поколебавшись, достал два бокала.
– Иди выпей, – вздохнул он. – Полегчает.
– Папа не одобрит.
– Папа не одобрит, – передразнил он. – А ты всегда делаешь то, что папа говорит?
– Да!
– Тогда почему не учишься как следует? Уже обрадовала заваленной сессией?
Анастасия покраснела, а он вдруг испытал странный прилив удовлетворения. Да что это такое? Она, конечно, не образцовая студентка и в свое время крепко его достала своей дурацкой шапкой на паре. Но тогда Малкольм забыл о ней сразу, как закрылись двери аудитории. А сейчас ему нравится издеваться над Анастасией.
И он знает почему.
Она дочь Братиса.
Боги, Криган, она – ребенок. Анастасия не виновата в том, что ее отец – скотина. Но соблазн отыграться на слабом – один из древнейших.
– Ладно, расслабься. Просто скажи им правду. Что я – друг твоего отца и что разрешил тебе пожить у меня. Забыл, вышел из душа, теперь так грущу, что даже готов… ну не знаю, отменить второй теоретический вопрос на зачете. Это, поверь, настоящая жертва.
– Не могу! – Она так тряхнула головой, что едва удержала на ней шапку.
Малкольм сделал еще один глоток и поймал себя на мысли, что не прочь посмотреть на рожки еще раз. Может, вино испортилось? Что-то его на глупости тянет.
– Почему же?
– Потому что я сказала всем, что хозяин дома, где я живу, уехал в санаторий! И теперь все решат, что…
Она осеклась, покраснела, схватила бокал и сделала несколько судорожных глотков.
– Что решат?
Адептка упрямо молчала, но этим только подогревала нехорошие подозрения. О, Малкольм прекрасно знал, какие слухи пойдут по академии. Но, может, Анастасия его удивит?
– Что я решила получить зачет… другим способом.
Он внимательно ее рассмотрел. Наверное, впервые как девушку, а не как очередную адептку среди безликой массы или досадную помеху в размеренном ритме жизни. Юную, еще очень эмоциональную и глупенькую, но девушку. Тот раз мельком, в ванной, не в счет, она быстро убежала.
А так она даже симпатичная. Или красивая. Да, определенно красивая. Синие пряди и беретка все портят, но в целом девчонка яркая, с огромными глазищами и аккуратным носиком, усыпанным едва заметными веснушками. А еще с неплохой фигурой. Малкольм никак не мог вспомнить, что там у нее с магическим потенциалом, но с остальным – очень ничего.
Настолько ничего, что мысль о сдаче экзамена через постель даже слегка будоражит воображение.
– А ты бы согласилась так сдать? – спросил он, стараясь выглядеть как можно равнодушнее.
Но Анастасия вдруг… рассмеялась.
Рассмеялась?! Серьезно?! Да это удар по самолюбию!
– Вам невозможно так сдать экзамен. Многие пытались.
– Значит, если бы так сдать экзамен можно было…
– То вы бы завалили не меня. А кого-нибудь посимпатичнее.
Да что у нее в голове, кроме рогов? Она так топорно кокетничает?
– И вы виноваты! Вы сами обещали, что никому не расскажете, велели мне сесть в гостиной, сами обо мне забыли, явились перед всей группой почти голый! И вы мне должны!
– Я не стану ставить экзамен только за то, что твои однокурсники увидели лишнее.
Строго говоря, не в ее положении рассуждать о долгах. Но ему вдруг стало интересно. Почти так же интересно, как изучить непонятную тварищу с носохвостом.
– Я и не прошу вас поставить мне экзамен. Но придумайте что-нибудь! Какое-нибудь объяснение?
– А правда тебя не устраивает?
– В правду никто не поверит!