"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Хотя свежеотломанная рука какого-то несчастного жоры, которая временно заменила Дестрою его стальной протез, выглядела чертовски натурально. Как и актёрская игра разгневанного моим «предательством» Юрка. Все дети — прирождённые артисты. Особенно, если замучать их многочасовыми репетициями. Отчасти, думаю, Юрок их мне припомнил, когда рычал свои ругательства там внизу. И мои бесконечные «не верю!».
Спорить с моими аргументами старик тоже почти не стал. Ожидаемо надеется на то, что наконец-то урвал по-настоящему большой куш. Ведь одна из пояснительных записок к проекту «Автоном» коротко упоминает то, что на испытания субъект «номер 3» подписался из-за игроманских долгов. Азартен. И жаден. Что и требовалось доказать.
Но расслабляться не стоит. От него ещё можно ждать сюрпризов. Расслаблюсь я только тогда, когда заветная доза саратовского «Антижорина» будет даже не у меня в руках. А будет внутримышечно введена Кире.
Плюс, далее наше представление могло пойти по нескольким вариантам сценария. И нужно было вовремя определить — по какому именно. Чтобы предпринять соответствующие действия. И не только мне с моим мрачным приятелем, но и тем, кто прикрывает нас снаружи. И ждёт сигналов.
Как и сообщала разведка, контингент лаборатории далеко не исчерпывался нашими конвоирами. На первом этаже я заметил ещё пару бывших подмосковных неофеодалов. А наверху лестницы в обе стороны отходил коридор, где из нескольких дверей тоже кто-то торопливо выглянул.
Хозяин лаборатории встретил нас в просторном помещении на втором этаже здания, вход в которое был прямо напротив лестницы. Всё оно было уставлено чистым и готовым к работе оборудованием. Какие-то центрифуги, ряды колб и пробирок, биореакторы... Наверное это так называется. Понятия не имею. Всё это было нужно, чтобы проверять тепличные овощи на содержание нитратов? Сомневаюсь...
Вот только сам Хайзенберг использовал сейчас лишь небольшой закуток этого научного цеха, отгороженный от всего остального пространства стальными решётками. Достаточно прочными на вид.
— И когда ты перестанешь везде таскать свою дебильную маску, Шутник...
— Она не для меня. Она для других.
— Снимите с него эту тряпку! Терпеть её не могу...
Когда один из вооружённых пацанов сорвал с меня нарисованную улыбку, то от неожиданности даже немного отпрянул. Наверное, из тех, кто ещё не видел меня без неё.
— Я же говорил...
— Да... Исполосовали шмели тебя знатно... — Старик за решёткой задумчиво почесал короткую бородку дулом небольшого пистолета и перевёл взгляд на Кира. — Жаль, что всё-таки дали вырваться такому психу на свободу...
— Кстати о свободе... Так, значит, ты её себе представляешь? — Я с улыбкой оглядел стальные прутья. От пола до потолка. И, заодно всё остальное помещение, замечая возможные пути отступления и те предметы, которые смогу при этом использовать. Стеклянная посуда, чудом уцелевшие окна, стальные трубки и дверцы шкафов, подвижная мебель... Но так, чтобы не вызвать этим вниманием лишнее подозрение. — Или это теперь привычка? После всех опытов...
Старик продолжал внимательно разглядывать здоровяка. И отмахнулся от моих слов, как от назойливой мухи:
— Нет, я, блядь, обнять вас должен был при встрече...
Кроме пистолета на его рабочем столе лежала рация и пухлый блокнот, исписанный мелким убористым почерком. Кроме стола за решёткой у стены стоял закрытый шкаф, а рядом был заметен край небольшого холодильника. Капсула в нём?
В повисшей паузе холодильник неожиданно булькнул и ровно заурчал. Вот как. Тут есть электричество. Генератор? Или солнечные панели от теплиц уцелели?
— Ладно. — Старик резко поднялся из-за стола и шагнул к холодильнику. — В сторону твои дебильные шутки, клоун. Я не намерен терпеть твоё общество ни одной лишней секунды. Пристегни своего голема вон к той трубе.
Массивный стальной цилиндр с какими-то деловитыми циферблатами и кнопками на нём, был соединён со стеной помещением несколькими прочными скобами.
Шорох кинул мне ключ от наручников Кира — тот, что забрал при обыске. И я разомкнул один браслет под внимательным прицелом трёх стрелков.
— Пусть обнимет. Да, вот так. — Проследив за тем, чтобы Чёрный Жора был правильно расположен относительно трубы, Хайзенберг вдруг резко меня остановил. — Не-не-не! Забудь про свою игрушку, Шутник. Используй вот это.
И откуда-то из-под стола он достал массивные кандалы и швырнул их сквозь решётку вместе с большими навесными замками. Из одного торчала пара ключей. Грузно бухнувшись мне под ноги, тяжёлая цепь не прокатилась ни на миллиметр дальше. Похоже, это что-то из того, чем королевские пацаны стреноживали своих коней.
Лицо Кира по-прежнему оставалось совершенно безмятежным. Хотя за то недолгое время, что мне удалось пообщаться с ним и Алиной, я успел узнать, что он ненавидит больше всего на свете. Больше чем боль, предательство или трусость.
Больше всего Кир ненавидит, когда один человек сажает другого на цепь.
Оковы были заметно шире запястий, но гораздо уже, чем могучие ладони здоровяка. Провернув толстые ключи в каждом замке, я отдал связку Шороху:
— Доволен? Вообще я бы его и так удержал...
— Ты бы, может и удержал. — Задумчиво протянул старик, рассматривая кандалы через подозрительный прищур. — Но повторю... Я не намерен терпеть тебя здесь ни одной лишней минуты. Поэтому он останется в таком положении до тех пор, пока ты не заберёшь у него первую партию крови... Полагаю, на ответную реакцию и образование антител должно уйти минимум несколько часов?
— Примерно.
— Всё это время ты поскучаешь где-нибудь... Где-нибудь не здесь, Шутник. Заодно уберёшь из моего автобуса свою взрывчатку... Если она там вообще есть...
Он нам не верит.
— Потом я жду тебя на площади перед входом. Одного и без оружия. — Подозрительный прищур уставился мне в глаза. — Где, надеюсь, увижу тебя в последний раз... Когда ты соберёшь кровь и получишь то, что тебе причитается, конечно...
Точно не верит. Он знает, что если мы его обманываем, то на такое я точно не соглашусь. Он ждёт от меня попытки завладеть дозой в момент инъекции.
Я промолчал, давая понять, что согласен. И что выбора у меня нет.
Коротко переглянувшись с пацанами, словно напоминая им о чём-то, Хайзенберг медленно отворил дверцу холодильника и, не глядя, достал оттуда знакомую капсулу с мутноватой жидкостью. Запаянный стеклянный верх был отколот и завязан резиновым напальчником.
А из ящика стола он извлёк небольшой шприц:
— Тебе придётся поверить на слово, в то, что он стерилен. — Сняв колпачок, старик проткнул иглой резиновую затычку и аккуратно набрал жидкость в шприц. — Хотя, полагаю, к этому чудовищу зараза всё равно не особенно хорошо пристаёт. Как и к остальным жорам...
Шагнув ближе к решётке, Хайзенберг поднял иглу вверх и, продолжая испытующе смотреть мне прямо в глаза, выпустил из шприца воздух и капельку жидкости:
— Не жалко, Шутник? Это ведь последняя... И я точно знаю, что твои юные друзья так и не успели смотаться туда и обратно за новой партией... Твоя идея точно сработает?
То факт, что он был в курсе наших дел, меня не удивил. О путешествии Баджера и Белого знал почти каждый бывший пеон в округе. Многие, кому вот-вот должно было стукнуть восемнадцать, надеялись на их возвращение так же сильно, как и я.
Сейчас я полностью концентрировал внимание на его скупой мимике. Ты нам до конца не веришь. Это совершенно точно. И поэтому я не верю в то, что ты вот так просто сейчас вколешь самый ценный препарат на планете Чёрному Жоре. Или даже просто отдашь его мне. Хоть и под прицелом своих охранников.
Но для начала соври мне что-нибудь...
— Конечно не жалею, сколько раз повторять... Хватит тянуть. Боишься его что ли?
— Ещё чего... — Короткий взгляд влево и чуть вверх. Едва заметное, но лишнее движение головой в сторону.
— Тогда выйдешь из своей клетки и сам сделаешь укол? Или мне отдашь?