"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Мне есть у кого учиться. Поехали. – Я обнаружил свой рюкзак и арбалет поблизости и накинул их на плечи.
– Бензин кончился.
– Тогда пошли…
Выйдя из недостроенного подъезда следом за мной, Кира задержалась возле мотоцикла, прислонённого к стенке. И ласково погладила узкое сиденье:
– Пока, кракозюлька. Спасибо за старания. Ты молодец. Извини, что сначала обидела...
Забрав с руля навигатор, я попытался определить кратчайший пеший маршрут до той точки, которая замерла на экранчике в нескольких километрах от наших текущих координат:
– Там после вон тех дач как раз какая-то промзона начинается. Нам туда.
– Похоже, что всё-таки доехал этот варщик до своего склада. Наверное, они специально так близко к этим тварям его сделали. Случайных людей тут вряд ли встретишь...
– Но дальше лучше идти молча. Ок?
– Да я понимаю, чё… - Кира пожала плечами, подтянула лямки рюкзака и поправила ножны. – Куда дальше? Через лес срежем?
– Нет, не вижу там просек. И река ещё… Замучаемся по оврагам и зарослям лазить вверх-вниз. Лучше по открытой местности. Всё равно тут никто не ходит. – Я указал на расчищенное пространство, приготовленное под продолжение строительства новой трассы, соединявшей Калужское и Варшавское шоссе. – Ни одних свежих следов. Ни на глине, ни на песке. Кроме наших.
– У меня только ещё вопрос. Ты заметил, что эти твари тебя игнорировали? Пока ты сам на них не напрыгнул, конечно…
– Наверное, ты просто вкуснее пахнешь.
– Х-хе! Это уж точно! Знаешь, чё ещё странно… Почему мы ничего не слышали раньше про эту Коммунарку? В метро-то понятно – никто не совался, нечего там ловить. А тут такое… И никто ничего не рассказывает…
– Может они тут только недавно… Эм-м… – В памяти всплыли пульсирующие пузыри, которые мы встретили на платформе Проспект Мира. – Вылупились?
– Это что ж тогда дальше тут вылупится, если их так и не трогать… Ладно, пошли. Ты точно в порядке?
– Идти могу. Но не быстро. – Вытерев лицо от воды и кровавых разводов под носом, я решил не одевать маску. Каждый глоток свежего воздуха придавал сил. И чем больше я шевелился, тем слабее была боль в затылке и ломота в мышцах.
Проверив надорванный карман рюкзака, я достал оставшиеся пакетики с товаром варщиков и выкинул их в ближайший котлован. Проследив за этим, Кира вопросительно посмотрела на меня, но так ничего и не спросила.
Кое-где на строительном пустыре, по которому мы шли, стояла спецтехника – бульдозеры, экскаваторы и самосвалы были давно освоены выжившими. Колёса сняты, крышки бензобаков откручены, стёкла кабин разбиты.
Некоторые грузовики стояли с откинутыми кабинами – заглянув в один из таких, я увидел, что из машины забрали аккумулятор.
Особенно осторожно мы прошли мимо бытовок для рабочих, установленных вдоль будущей трассы в несколько этажей. Но и они на поверку оказались давным-давно разорены.
По обе стороны от недостроенной дороги высились такие же недостроенные многоэтажки. Монолитные основы будущих человейников были похожи на разлагающиеся трупы обычных домов, с которых уже успела слезть кожа и плоть из кирпичей и облицовки.
«Время жить!», гласил оптимистичный слоган на одном из гигантских плакатов, натянутых вдоль стены пустого дома, никогда не знавшего своих жителей. Нижнюю часть баннера с продолжением текста и данными застройщика сорвало ветром. А заходящее солнце добавило к выцветшей гамме старой рекламы немного рыже-багровых тонов.
Глянув на плакат, Кира покачала головой. Но удержалась от устного комментария, помня уговор о соблюдении тишины. Поймав её взгляд, я коротко покивал, показав, что понимаю её и без слов. Улыбнувшись, девчонка продолжила молча шагать рядом, слегка прихрамывая ушибленной ногой.
Хорошо, когда вам есть о чём поговорить с человеком. И ещё лучше, когда есть о чём помолчать.
Вскоре пустые новостройки сменились готовыми домами, вокруг которых располагались широкие парковки, полные разорённых машин. А недостроенное шоссе перешло в одну из заасфальтированных пригородных улочек. И когда до нужных координат оставалось около километра, с той стороны послышался звук работающих двигателей. Сразу нескольких.
 
– Туда. Прячемся. – Достав с плеч арбалет, я поспешил уйти с открытой местности и затеряться среди ржавеющих легковушек. Слегка пригнувшись, Кира вытащила меч и поспешила следом за мной.
– Не… Не сюда едут. – Прислушавшись к далёкому рокоту, девчонка пришла к тому же выводу, что и я. – Вроде бы удаляются… Трекер двигается?
– Нет.
Звук моторов действительно не только слабел, но и понижался, явно свидетельствуя о том, что работающие машины были всё дальше от нас. Но точка на экране навигатора по-прежнему стояла на месте.
– Вперёд, чуть-чуть осталось.
Оставшуюся часть пути мы крадучись проделали по небольшому дачному посёлку, располагавшемуся по одну из сторон дороги, ведущей к нужным координатам. По другую сторону шёл бетонный забор с колючей проволокой, окружающий какие-то гигантские производственные помещения или склады. Судя по тому, что ни забор, ни ворота не пострадали от каких-либо боестолкновений, внутри этих зданий не хранилось ничего, что представляло бы срочную ценность для выживших. Скорее всего, стройматериалы или какая-нибудь сантехника для новых районов.
Судя по карте на наших распечатках и по деталям местности, отображающимся на экранчике навигатора, трекер находился внутри огромного здания, начинавшегося сразу за забором дачного посёлка. Но за деревьями его было толком не разглядеть.
– Давай-ка вон оттуда осмотримся. – Я указал на высокий коттедж, чердачное окошко которого располагалось чуть выше садовых деревьев. – Датчик где-то там, за забором.
Проникнув в дом через разбитое окно, как и те, кто когда-то давно разорял этот посёлок, мы поднялись мимо перевёрнутых шкафов и стульев на самый верхний этаж.
Окуляры бинокля заскользили по окружающим здание грузовикам и фургонам. Все с одним и тем же логотипом компании, которая когда-то занималась доставкой продуктов. Похоже у неё тут был распределительный центр. Крупный склад с едой. Неудивительно, если варщики в итоге основали тут один из своих складов.
Между машин никакого движения. У выезда с территории на улицу – тоже. В окнах офисного крыла пусто… А вот на круглом балконе перед главным входом, кажется, кто-то есть… Сидят на перилах, что ли… Человек десять… И что-то написано по всей длине…
– Ну чё там? – Кира сгорала от любопытства. – Ну?!
– Сейчас… – Я перенастроил фокус и, наконец-то разглядел фигуры на балконе. Нет, они вовсе не сидели. – Твою мать…
– Да что там?! – Девчонка не стерпела и выхватила бинокль у меня из рук. Хотя я его уже не особо сильно держал. – Твою мать… Сволочи… Сволочи!
По периметру входной группы были развешаны голые девичьи тела. Без голов.
А под ними выведено крупными багровыми буквами:
«Прочь из моего района, Шутник. Или их будет больше.»
И подпись:
«Хайзенберг.»
  
Глава 8. Гнев, богиня, воспой
 
Я всегда старался обращать против врагов их собственные слабости и пороки. А чтобы они не могли сделать то же самое — лишал себя таковых. Отчасти поэтому многие до сих пор сомневались в том, что я на самом деле живой человек из плоти и крови, а не какой-то мстительный призрак, который не может обрести покой, пока не утолит жажду крови.
Но вот теперь мой противник безошибочно нащупал мою единственную слабость. Появившуюся с недавних пор. И немедленно её использовал.
Нельзя сказать наверняка, как бы я отреагировал на подобную акцию раньше, когда охотился один. Но вполне допускаю, что мне было бы просто наплевать. И я продолжил бы идти к цели, словно машина. Или, скорее, как ходячий мертвец, лишённый жалости и сострадания. Нежить, лишённая болевых точек и особо уязвимых мест.
Ведь, по сути, я и был уже мёртв. Опять-таки — до недавнего времени.
И теперь меня смогли лишить самого главного и самого действенного оружия — способности посеять панику в стане противника. Внушить страх и неотвратимость мести. Раздавить остатки морали и обратить в бегство при одном лишь появлении.