"Фантастика 2024-37". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Осторожно подступаю к Кайе, ложу ему руку на морду. Медленно провожу ладошкой от лба между ушами и к загривку. Уверенным движением хватаюсь за загривок и подпрыгиваю, метя прямо на плавную волну спины. И… не допрыгиваю! Растерянно стою сбоку от кельпи, все еще держа клок гривы в руках, правда, отдельно от загривка. Что делать? Надо быстренько выкинуть куда-нибудь в кусты. Слышу плач и кряхтение за спиной. Неужели они по мне плачут. Ага, как же, ревут от смеха эти гады. Вон даже Палан ржет, уже в открытую, кстати.
— Чего ржем? У кельпи вопрос смерти и рабства, а вы ухохатываетесь, бесчувственные!
— Су, милая, он быстрее умрет, чем ты его в рабство осилишь взять! Ха-ха-ха!
— Очень смешно, вислоухий. Ты своего кельпи юмором поработил? Бедная коняшка, — смотрю на несчастного пегого коня, что под Широ, — беги от него, лучше смерть! Поверь мне, я знаю!
Взрыв смеха был предсказуем, но без надобности. Широ и так беситься начал. А нечего издеваться над раздраженной банши. Моя коняга вообще на голову выше Пали. Где только отъелся так?
— Дана, не расстраивайся.
Кайя чуть повернул ко мне голову, а потом… а потом у всех отвисла челюсть. Свою я почти вывихнула.
Молодой кельпи просто опустился передними ногами на колени и ждал моей второй попытки.
— Это ты решил взять низкий старт и отправить меня в полет во время вскарабкивания?
— Кхм-кхм, нет. Я упростил тебе задачу. Залезай, не скину. Не посмею.
Вокруг воцарилась мертвая тишина. Я даже расслышала стук мощного сердца под моей рукой, что покоилась на боку Кайи. Ну что ж, попытка номер два.
Я схватилась за поредевший моими стараниями загривок и перекинула ногу через волну. Тишина. И тут кельпи начал свой подъем. Я почувствовала себя маленькой при маленькой букашкой, которая впервые увидела что-то повыше травы. Земля отдалилась, и теперь падать было страшно, чего я никогда не боялась раньше. Но были и плюсы. Сижу высоко, гляжу далеко — это теперь про меня.
— Как ощущения?
— Чудесные, — не стала врать я, — почему ты так легко дал мне победить?
— Моя задача — твое благополучие. Все это лишь для соединения наших судеб, я никогда не собирался сопротивляться тебе. Я рад, что ты моя lani.
Самое странное, я точно знала, что он искренен. Наверное, это и есть связь между хранителем и его подопечным.
— Как бы я хотела снова увидеть твою человеческую сторону-у-у-а-а-а-а!
Только я договорила, как внезапно опора подо мной исчезла, и я полетела вниз. Падение было мягким и на что-то теплое и явно живое. А еще у этого кого-то были руки и даже ноги. Остальное тоже прилагалась, прямо к очаровательной мордашке Кайи. Мой луноглазый жеребенок!
***
Меха раздували и без того ревущее пламя кузнечной печи. Оранжевый демон не щадя пожирал обрубленные части тела великих многовековых ветвистых великанов. Каждый раз, питаемый милостивым потоком воздуха, он неистово истязал своих жертв. Стук ожившего в руках мастера молота перекрикивал все остальные полу стоны на таты вокруг, рождая поистине чудесное детище, что, нещадно испаряя воду, шипело и огрызалось, погружаемое в уже горячую и грязную от сажи и железной пыли жидкость. Неугомонная водная стихия не спешила сдаваться. Она плескалась, норовя ускользнуть из ненавистного места и от бесцеремонного вторжения. Снова и снова, разрывая податливое жидкое тело, источающее прохладу, алея раскаленным до красна лезвием, клинок наполнялся жизнью, впитывая ее через руки мастера. Оружие получило свое долгожданное облегчение и ловко нырнуло в раскрытые объятья демона-огня, что без устали лизал закаленное железо. Жар, скрепление невидимых связей, и новый слой стальной брони ложится на лезвие, даря невиданную силу разрушения и стойкость скалистых гор. Скорый путь на твердую грудь железной матери и жесткие приветствия от грозного, взмывающего ввысь и опускающегося с громовым грохотом на плоть сына отца. Искры! Грохот! Искры! Бесконечный танец. Но стук молота о наковальню вскоре прерывается и мастер вновь безжалостно тревожит воду своим творением.
— Может, все-таки, обратишь на меня внимание? — мелодичный женский голос разорвал многочасовое пение валларской стали.
Высокая фигура стояла не далеко от выхода из кузницы. Капюшон, небрежно накинутый на голову, скрывал лицо незнакомки, но скупой свет пламени все же смог достигнуть его и вырвать несколько черт женского облика из объятий мрака.
— Ты маг земли, а не кузнец. И сейчас на твоей земле чужаки. Они требуют встречи.
Обнаженный по пояс мужчина медленно отвернулся от пламени и посмотрел на свою гостью. Белоснежная, небрежно заплетенная коса свисала до самых колен мастера. Заведя руку за спину, маг перекинул снежный канат волос на влажную и слегка опаленную жаром грудь.
— Кто, как не маг земли может быть лучшим кузнецом. Мои клинки рождаются из железа, что взлелеяно в недрах скал и глубоко в теле матушки земли. Не принижай ремесло, обеспечивающее защиту всему живому.
— А ты не завышай его значимость. Оно кроме защиты несет в себе смерть. От оружия куда больше проблем, чем пользы.
— Мне жаль это слышать, дорогая жрица. Ведь этот прелестный клинок с лезвием длинной в твою руку может поспорить в крепости и с моими скимитарами, и с клинками из драконьего железа. И он предназначается вам, миледи, как подарок на память.
Мужчина медленно двинулся к застывшей девушке. Еще никогда мастер не дарил свои творения и редко их продавал. Особенно женщинам. Такая честь была оказана впервые.
Она знала ценность его клинков, как и грубость его натуры. Тяжелая личность с эгоистичным характером. И тем не менее, маг все равно притягивал внимание жрицы, как и поймал ее сердце уже очень давно, не оставляя надежды на взаимность. Женщина знала точно, этот великий воин кашир не имеет сердца. А получить фальшивку, отдав всю свою любовь и нежность, миледи не желала. Она закрыла двери в их совместное будущее много сотен весен назад. Заперла и выкинула ключ в Бездонную падь.
— Я не собираюсь обучаться владению оружием и тем более не собираюсь таскать эту громоздкую железяку с собой. Спасибо за оказанную честь, но я вынуждена вернуть твой подарок.
Маг улыбнулся. Заблудившийся кусочек света выхватил фрагмент скрытого до сего момента лица воина. Глаза блеснули изумрудными искрами и вновь погрузились в тень, созданную высоким телом, чей силуэт загораживал теплый свет багровых всполохов пламени. Наконец, мужчина остановился в непозволительной близости от жрицы и низко выдохнул:
— Urin nir.
— Более глупого названия я не слышала. Ты это сейчас придумал? — и женщина смело подняла в ответ глаза.
— Нет, милая, это имя нашептало твое сердечко. Ты и есть Пылающая слеза. Этот кинжал точное отражение твоей души, — губы девушки дрогнули и маг улыбнулся. Он любил дразнить ее, даже больше, чем мог признаться себе, — ты не можешь отказаться, он изначально бы привязан моим заклинанием к тебе. Другого хозяина он не примет.
Девушка поджала губы. Ей не нравилось, что столь сильная магия была использована в создании клинка. Но маг прав, теперь они единое целое, и ничто в целом мире не сможет разрушить стальную нить, тянущуюся между созданным сегодня оружием и его владельцем.
— Если я возьму его, ты, наконец, примешь послов?
— С удовольствием, — медленно растягивая слова, маг наслаждался победой.
— Тогда одевайся, они ждут.
Девушка уже развернулась к выходу, когда ее остановил вопрос.
— Ты не хочешь взглянуть на частичку себя? Пусть он не закончен, но все же прекрасен, как и его хозяйка. Он твоя защита, как от врагов, так и от направленной магии. Подойди, — и воин протянул руку, призывая жрицу вернуться. И она вернулась.
На гладкой, ровной поверхности наковальни лежал продолговатый кусок стали, уже обретший очертания клинка. Сердцевина кинжала приветственно загорелась алым свечением, и клинок рванул с места, вращаясь. Сделал один круг и застыл, рукоятью смотря на растерянную фигуру в капюшоне.